? Почему

Бесконечные коридоры между мирами всегда казались холодными, сотканными из пыли давно погибших звёзд, осколков разорванной материи и тихого звона пустоты. Лололошка шёл вперёд, привычно поправляя клетчатый шарф, который слегка развевался от невидимого эфирного ветра. За его плечами оставались сотни спасённых реальностей, забытые лица, рухнувшие империи, древние боги и тихие закаты, встреченные в полном одиночестве.

Но сегодня этот бесконечный путь впервые за долгое время ощущался иначе. В самом пространстве звенело предвкушение. Прямо перед его взором, в воздухе, мерцали огромные золотистые цифры, складывающиеся в невероятную константу: одиннадцать миллионов. Целая армия душ, незримых наблюдателей, спутников, шедших за ним сквозь тьму каждого карманного измерения. Лололошка остановился на границе мерцающего разлома, сбросил с плеч походную сумку и выдохнул. Пора было сделать паузу. Пора было просто отпраздновать.

Шагнув сквозь полупрозрачную завесу ближайшего портала, он ожидал увидеть тихую поляну или привычный полутёмный холл междумирья. Но вместо этого его оглушил рёв толпы.

Перед ним раскинулся гигантский, залитый неоном и золотым светом амфитеатр. Архитектура здесь казалась безумным смешением всего, что он когда-либо видел: колонны в стиле древнего Нар-Айга переплетались с кибернетическими панелями, нависали витражи святилищ, а в центре высилась сцена с огромными экранами. Но главным было не это.

В центре зала бурлила колоссальная толпа. И в первых рядах стояли те, кого он не чаял увидеть вместе в одном месте и в одно время.

– Лололошка! – раздался звонкий, срывающийся на фальцет крик.

Это был Ричард. Парень в своей привычной куртке буквально подпрыгивал на месте, размахивая руками. Рядом с ним, засунув руки в карманы толстовки и с нарочито недовольным, но явно светлеющим лицом, стоял Дилан.

В следующее мгновение плотная стена людей расступилась, и знакомые лица бросились вперёд. Лололошку буквально снесло волной объятий. Ричард налетел первым, чуть не сбив его с ног и стиснув так, будто они не виделись добрую сотню лет.

– Ты пришёл! Чувак, ты реально пришёл! – вопил Ричард, хлопая его по спине. – Мы думали, ты опять потеряешься в какой-нибудь временной петле!

– Да отпусти ты его, задушишь ведь, придурок, – проворчал Дилан, подходя ближе, но сам тут же шагнул вперёд и крепко, по-братски обнял Лололошку за плечи. – С возвращением, герой. Поздравляю с одиннадцатью. Это... масштабно, чёрт возьми.

– Лололошка! – мягкий, наполненный неподдельной теплотой голос принадлежал леди Окетре. Она подошла плавной походкой, её глаза лучились искренней радостью, а за её спиной, словно верная тень, маячил сдержанный Харингтон. Окетра ласково коснулась его плеча: – Мы так гордимся тобой. Великие пески не помнят столь грандиозного пути.

– Анализ пульса фиксирует повышение уровня эндорфинов на триста сорок процентов! – раздался металлический, но невероятно родной голосок Райи-Прайм, парившей рядом в виде маленького сияющего модуля. – Лололошка, вероятность того, что ты заслужил этот праздник, составляет ровно сто процентов!

Чуть поодаль, облокотившись на светящуюся колонну, стоял Джон Дейви Харрис. Его неизменные солнцезащитные очки сверкали в лучах прожекторов, а на губах играла самодовольная, но непривычно мягкая ухмылка. Он лениво отсалютовал пальцами:

– Ну надо же, великий альтруист собрал вокруг себя целую вселенную. Неплохо, красотка, совсем неплохо. Хотя, признаться, мой шарм в этом тоже сыграл немалую роль, не так ли?

Рядом с Джоном раскинул свои величественные чёрные крылья Джодах Ави. Бывший ангел смерти и бог смотрел на мироходца с редким, глубоким уважением, слегка склонив голову:

– Ты превзошёл многие ожидания, Лололошка. Твоя связь с мирами стала крепче, чем законы самой магии.

Где-то в тени сцены стоял Люцифер, сложив руки на груди и хмыкая с показным безразличием, хотя в его алых глазах читалось явное одобрение. Тори робко помахала рукой из-за спин остальных, улыбаясь во весь рот. А над всеми ними, в абсолютной тишине, возвышалась неподвижная фигура Смотрящего. Глаза в темноте его капюшона вспыхнули мягким фиолетовым светом.

«Взгляд Смотрящего выражает безмолвную гордость».

Лололошка стоял в окружении своих друзей, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло. Сердце колотилось от переизбытка эмоций.

– Подождите, – с улыбкой выдохнул Лололошка, пытаясь перевести дыхание после десятка объятий. – А почему здесь вообще такая сцена? Почему собралось столько народу?

– А вот это самое крутое! – Ричард буквально сиял от счастья, вытаскивая из кармана новенькую серебряную кнопку и тыча в неё пальцем. – У нас с Диланом стукнул ровно миллион! Представляешь?! Миллион подписчиков на канале! Нас позвали сюда на огромный стрим, интервью, блок «ответы на вопросы» от фанатов со всех миров! И тут мы узнаём, что у тебя сегодня одиннадцать!

– Мы не могли это не объединить, – сухо добавил Дилан, хотя уголки его губ предательски дрожали в улыбке. – Ты же знаешь этих организаторов. Устроили шоу.

Прежде чем Лололошка успел что-либо ответить, сзади выскочили двое бодрых ведущих в блестящих пиджаках.

– А вот и он! Главный виновник мультиверсивного торжества! – загремел в микрофоны поставленный голос.

Кто-то цепко ухватил мироходца под локти и, не дав опомниться, буквально затащил прямо на сияющую сцену. Зал взорвался оглушительными овациями. Миллионы голосов слились в единый гул, прожекторы скрестились на Лололошке, Ричарде и Дилане. Ричард победно вскинул руки, Дилан лишь закатил глаза, но остался стоять рядом, а Лололошка неловко поправил очки и шарф, пытаясь привыкнуть к слепящему свету.

– Итак, блок неожиданных вопросов от наших гостей! – провозгласил ведущий. – Просим на сцену представителей аудитории!

Из первого ряда неспешно поднялась молодая девушка. На ней было модное, подчеркнуто вычурное платье, а в руках она держала планшет. С уверенным, почти надменным видом она поднялась по ступеням и демонстративно села в глубокое кожаное кресло, стоявшее напротив стойки с микрофонами. Её взгляд скользнул по Дилану и Ричарду, но в итоге намертво пригвоздил Лололошку.

Она вальяжно закинула ногу на ногу, наклонилась к микрофону на гибкой ножке и заговорила приторно-сладким, философствующим тоном:

– Знаете, Лололошка... У меня к вам достаточно глубокий, взрослый вопрос о морали и чувствах. Вот как вы считаете, любовь ведь не знает границ, правда? Например... есть ли место настоящей любви, когда девушке десять лет, а мужчине двадцать или двадцать три? Разве истинные чувства можно судить по каким-то условностям?

В огромном зале мгновенно повисла мёртвая тишина.

Музыка на фоне, словно почувствовав неладное, оборвалась. Улыбка Ричарда моментально сползла с лица, сменившись выражением чистого недоумения. Дилан замер, медленно повернув голову к говорившей, а его кулаки в карманах сжались так, что побелели костяшки. Джон Харрис внизу резко снял свои очки, его глаза сузились в ледяной, презрительной усмешке. Джодах нахмурился, и вокруг его крыльев на мгновение пробежали искры фиолетовой магии.

Лололошка не просто замер. Он медленно опустил руки. Его взгляд, обычно мягкий, слегка рассеянный или сосредоточенный на битвах, мгновенно остекленел. Он посмотрел на сидящую в кресле девушку с таким неприкрытым, физическим отвращением, будто перед ним сидело не человеческое существо, а кусок разлагающейся падали, источающий зловоние.

Атмосфера на сцене стала настолько тяжёлой, что воздух словно загустел. Искра мироходца внутри Лололошки глухо запульсировала, давя на пространство первородной силой.

Девушка, заметив эту реакцию, нервно хихикнула, пытаясь сохранить снисходительное выражение лица:

– Что такое? Любовь же должна быть превыше всего, разве нет? Сердцу ведь не прикажешь...

– Это же просто жутко, – оборвал её Лололошка. Его голос прозвучал тихо, но разнёсся по залу отчётливее любого крика через колонки. В нём сквозил такой холод, от которого застывала кровь. – Неужели ты сама этого не чувствуешь?

Девушка нахмурилась, в её голосе прорезались нотки раздражения и упрямства:

– Вообще-то, если люди понимают друг друга, возраст — это просто...

– Это же просто грязь ебаная, ты не чувствуешь этого?! – рявкнул Лололошка, намертво перебивая её.

Слово хлестнуло по тишине зала, словно хлыст. Лололошка сделал шаг вперёд, не отрывая от неё взгляда, в котором теперь полыхала чистая, яростная брезгливость. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было столько омерзения, что девушку буквально вжало в спинку кресла.

– Ребёнок и взрослый мужик? – продолжал Лололошка, чеканя каждое слово с нескрываемой яростью. – Ты сидишь здесь, на глазах у миллионов, и пытаешься назвать насилие и мерзость «любовью»? Это не чувства. Это больная, омерзительная грязь. И то, что ты вообще смеешь открывать рот и романтизировать это дерьмо, вызывает к тебе только одно — глухое отвращение.

Зал молчал. Никто не смел издать ни звука.

Девушка побледнела. Самодовольная спесь слетела с её лица за долю секунды, обнажив растерянность и панику. Она судорожно огляделась по сторонам, ища поддержки, но наткнулась лишь на взгляды, полные такого же ледяного презрения.

– Если ты ещё раз откроешь свой рот на этой сцене, я лично вышвырну тебя за пределы этого измерения, – глухо бросил Дилан, шагнув вперёд и встав плечом к плечу с Лололошкой.

– Полностью согласен с коллегой, – протянул снизу Джон Харрис, сложив руки на груди. – Твой коэффициент умственного развития и базовой человечности стремится к абсолютному нулю, дорогуша. Исчезни, пока мои алгоритмы не решили почистить этот мир от столь дефектных особей.

«Взгляд Смотрящего выражает абсолютное осуждение».

Темнота под капюшоном древнего существа сгустилась настолько, что свет софитов вокруг него просто растворился.

Девушка задрожала. Её щёки вспыхнули густым, удушающим стыдом. Планшет выпал из её ослабевших пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Не смея больше поднять глаз, сутулясь и спотыкаясь на каждом шагу, она вскочила с кресла и, прижимая руки к груди, бросилась прочь со сцены, исчезая в тёмных боковых коридорах под свист и неодобрительный гул очнувшейся толпы.

Лололошка тяжело дышал, всё ещё глядя в ту сторону, где она только что скрылась. Кулаки его были сжаты, а плечи напряжены. Он ненавидел, когда грязь реального или вымышленных миров пыталась прикрыться высокими материями. Для него, видевшего столько боли, спасавшего детей, целые народы и реальности от гибели, подобные извращённые понятия были красной чертой, за которую нельзя заступать никому.

Тёплая ладонь легла ему на плечо.

– Эй, – тихо позвал Ричард. – Ты всё правильно сказал, чувак. Абсолютно в точку. Забей на неё.

– Она того не стоит, Ло, – Дилан встал рядом, привычно сунув руки в карманы, и слегка толкнул его локтем. – Мусор сам себя вынес. Давай возвращаться к тому, ради чего мы здесь.

Лололошка медленно выдохнул, заставляя внутреннее пламя утихнуть. Он поправил шарф, закрывая нижнюю часть лица, и повернулся к друзьям.

Снизу, у края сцены, на него с тёплым одобрением смотрела Окетра. Райя мягко кружила над головой, тихо попискивая и выводя на голографический дисплей зелёный смайлик. Джодах коротко кивнул, словно отдавая честь его непоколебимым принципам.

Ведущий, прокашлявшись и вытерев пот со лба, снова схватился за микрофон:

– Кхм... Просим прощения за непредвиденный инцидент! Давайте продолжим то, ради чего мы все собрались! Одиннадцать миллионов у Лололошки! Миллион у Дилана и Ричарда! Давайте покажем им настоящую поддержку!

Зал взорвался новым, ещё более мощным шквалом аплодисментов. Люди скандировали его имя, прожекторы снова заплясали в воздухе, а с потолка амфитеатра посыпались золотистые искры и конфетти.

Лололошка посмотрел на ликующую толпу, затем на Дилана с Ричардом, которые стояли рядом, готовые поддержать его в любую секунду, и, наконец, на своих друзей, собравшихся со всех уголков бескрайней мультивселенной.

Отвращение отступило, растворившись в шуме праздника. Он снова почувствовал под ногами твёрдую почву. Впереди было ещё бесконечное количество неисследованных миров, сложных выборов и битв. Но прямо сейчас, посреди этого сияющего хаоса, он знал: за его спиной стоит сила, которую невозможно сломить никакой грязью. И эта сила состояла из верных друзей и одиннадцати миллионов сердец, бьющихся в унисон с его собственным.