Бонтен

Ночной Токио задыхался в неоновом мареве и запахе дорогого табака. В штаб-квартире «Бонтена» тишина была такой же густой, как кровь, пролитая на коврах элитных пентхаусов. Эта организация не просто правила городом — она владела душами тех, кто в нее попал.

Баджи Кейске сидел в кожаном кресле, закинув ноги на стол, и лениво рассматривал татуировку на своем предплечье. Переплетенные линии ханафуды — символ принадлежности к верхушке пищевой цепи. Он пришел сюда сам, когда Майки окончательно потерял рассудок и решил переписать правила игры. Баджи всегда любил хаос, но даже для него этот хаос стал слишком холодным.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошел Чифую.

Если бы кто-то из их старых знакомых по «Тосве» увидел его сейчас, он бы не узнал Мацуно. Его визитной карточкой когда-то были светлые, взъерошенные волосы и честный взгляд. Теперь его волосы были выкрашены в иссиня-черный цвет, а в глазах застыла ледяная пустота. На нем был приталенный костюм, который сидел идеально, подчеркивая худобу, граничащую с измождением.

– Очередной отчет? – Баджи даже не поднял взгляда, но его голос дрогнул.

– Майки требует отчет по ликвидации семьи Кавасаки, – холодно ответил Чифую, кладя папку на стол. – Миссия завершена. Объект устранен.

– Ты снова был «в роли»? – Баджи наконец посмотрел на него.

Чифую поморщился, словно от зубной боли. Его часто использовали для миссий, где требовалось проникновение. Тонкие черты лица, умелый макияж и парик делали его неотличимым от роковой красавицы. Майки это забавляло, а Баджи это сводило с ума.

– Какая тебе разница, Кейске? – Чифую выплюнул его имя, как ругательство. – Ты сам притащил меня сюда. Ты сам настоял, чтобы я стал частью этого дерьма.

– Я спасал твою жизнь, идиот, – прорычал Баджи, вскакивая с места. – Если бы ты остался на улице, тебя бы прирезали в первой же подворотне как свидетеля.

– Лучше бы прирезали, – Чифую подошел ближе, и в его взгляде вспыхнула ненависть. – Ты сделал меня вещью. Ты смотрел, как мне набивают это клеймо.

Чифую непроизвольно коснулся своего бедра через ткань брюк. Татуировка «Бонтена» была набита там по личному приказу Майки и в присутствии Баджи. Это было сделано для того, чтобы любой, кто решит посягнуть на «красотку» во время миссии, сразу понимал: этот трофей принадлежит монстрам, с которыми не спорят. Не раз и не два это спасало его от насилия — насильники бледнели и отступали, едва завидев знак на бледной коже. Но для Чифую это было не спасением, а вечным напоминанием о предательстве единственного человека, которому он верил.

– Уходи, Мацуно, – Баджи отвернулся к окну, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Просто уйди, пока я не сорвался.

Чифую молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Вечером того же дня Баджи сидел в элитном клубе, принадлежащем группировке. Рядом с ним сидела очередная длинноногая девица, которую он заказал «на час». Она что-то щебетала, касаясь его плеча, но Кейске не слышал ни слова. Он смотрел на бокал с виски и видел в отражении золотистые волосы, которые больше никогда не будут пахнуть дешевым шампунем и свободой.

Каждый раз, когда он пытался забыться с женщинами, перед глазами вставал образ Чифую. Не того холодного убийцы в черном костюме, а того мальчика, который делил с ним одну порцию лапши. Желание пропадало мгновенно, сменяясь глухой, давящей тошнотой.

– Свободна, – бросил он девушке, даже не глядя на нее.

– Но, господин Баджи, время еще не...

– Пошла вон! – рявкнул он.

Она испуганно вскочила и убежала. Баджи остался один. Его душила эта комната, этот город и этот выбор. Он привел Чифую в «Бонтен», потому что Майки не оставил выбора: либо Мацуно становится частью семьи, либо его устраняют. Баджи выбрал жизнь для него, но ценой этой жизни стала их связь. Чифую ненавидел его каждой клеткой своего тела, и эта ненависть была заслуженной.

Через час Баджи вызвали в главный зал. Майки сидел во главе длинного стола, его взгляд был отсутствующим, как всегда. Рядом стояли Санзу и Коко. Чифую стоял чуть поодаль, сложив руки за спиной.

– У нас проблема на южном складе, – тихо произнес Майки. – Группировка-выскочка решила, что может воровать у нас. Кейске, возьми свой отряд. Чифую пойдет с тобой.

– Я справлюсь один, – быстро сказал Баджи.

– Это не просьба, – Майки поднял глаза, и в них блеснула сталь. – Чифую должен подготовить почву. Они устраивают закрытый прием сегодня ночью. Он войдет туда первым.

Чифую лишь коротко кивнул, не проронив ни слова.

Ночной клуб на окраине города гудел от басов. Чифую, в облегающем шелковом платье с глубоким вырезом на спине и в черном парике, выглядел безупречно. Макияж скрыл все следы усталости, превратив его в холодную куклу.

Баджи наблюдал за ним через скрытые камеры из фургона, припаркованного неподалеку. Его трясло. Он видел, как к Чифую подходят мужчины, как они касаются его талии, как шепчут что-то на ухо.

– Спокойнее, капитан, – подал голос один из бойцов отряда. – Мацуно-сан знает свое дело.

– Заткнись, – отрезал Баджи.

На экране Чифую заманил лидера группировки в отдельную VIP-ложу. План был прост: выведать коды доступа к сейфам и подать сигнал к штурму. Но что-то пошло не так.

Лидер, грузный мужчина с сальными глазами, оказался слишком нетерпелив. Он грубо толкнул Чифую на диван и начал задирать подол платья.

– Погоди, детка, я хочу увидеть, что ты прячешь... – прохрипел он.

Чифую замер, его рука потянулась к спрятанному в складках ткани ножу, но мужчина перехватил его запястье. Подол платья задрался выше колена, обнажая бледную кожу бедра.

Мужчина замер. Его глаза расширились, когда он увидел черную татуировку «Бонтена».

– Это... ты... – он начал заикаться, осознавая, в чьи руки попал.

В этот момент дверь ложи вылетела с петель. Баджи ворвался внутрь, как разъяренный зверь. Он не ждал сигнала. Он просто не мог больше смотреть.

Через секунду лидер группировки лежал на полу с проломленным черепом. Баджи тяжело дышал, его руки были в крови. Он подошел к Чифую, который сидел на диване, медленно поправляя платье.

– Я бы сам справился, – тихо сказал Чифую, не глядя на него.

– Ты в порядке? – Баджи протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но Чифую отпрянул, словно от удара.

– Не трогай меня. Никогда не трогай меня своими руками, Кейске.

Они стояли в полумраке ложи, окруженные трупами и запахом пороха.

– Почему ты так злишься на меня? – сорвался на крик Баджи. – Я дал тебе власть, я дал тебе защиту! Никто в этом городе не посмеет коснуться тебя, пока на тебе этот знак!

– Защиту? – Чифую резко встал, его глаза горели яростью. – Ты отнял у меня меня самого! Ты заставил меня носить это клеймо, как собаку на привязи! Ты смотришь на меня и видишь свою собственность, Баджи. Ты привел меня в этот ад, чтобы тебе было не так одиноко гнить в нем самому.

Баджи замолчал. Слова Чифую били точнее пуль. Это была правда, которую он боялся признать даже самому себе. Он эгоистично потащил за собой единственного человека, который был для него светом, и в итоге этот свет погас, превратившись в черное пламя ненависти.

– Я скучаю по тебе, Чифую, – прошептал Баджи, делая шаг назад. – Каждый чертов день я вижу тебя рядом, но ты дальше, чем если бы ты был мертв.

Чифую горько усмехнулся, вытирая размазанную помаду тыльной стороной ладони.

– Того Чифую больше нет. Ты сам его убил, когда привел к Майки. Теперь здесь только капитан отряда «Бонтена». Смирись с этим, Кейске. Мы оба в этой яме до конца.

Чифую прошел мимо него, задев плечом. Баджи остался стоять в пустоте, глядя на свои окровавленные руки. Он спас ему жизнь, но потерял его душу. И в мире «Бонтена», где татуировки значили больше, чем клятвы, это была самая высокая цена, которую ему пришлось заплатить.

Снаружи выли сирены, и неоновые огни Токио продолжали мигать, равнодушные к трагедии двух людей, которые когда-то были всем друг для друга, а теперь стали лишь тенями в золотой клетке.