Муж монарха

В мире, где правят грубая сила и безжалостные законы подземелий, всегда существовало лишь одно место, где я мог перестать быть жалким добытчиком и просто выдохнуть. Это место пахло дешевым зеленым чаем, лечебной мазью с арникой и теплом человека, ради которого я каждый раз упрямо цеплялся за жизнь.

Я помню нашу первую встречу так отчетливо, будто это произошло вчера, а не девять лет назад. Мне было пятнадцать. Я был тощим, вечно сутулившимся подростком, от одного взгляда на которого у дворовых хулиганов чесались кулаки. У меня не было ни уверенности, ни умения постоять за себя.

А потом в переулке за нашей школой появился Юки.

Ему тоже было пятнадцать, но он казался пришельцем из другого мира. Наполовину китаец, наполовину японец, с фарфорово-бледной кожей, которая на солнце казалась почти прозрачной, и небесно-голубыми глазами — такими яркими и чистыми, что в них хотелось смотреть бесконечно. Короткие черные волосы вечно торчали в творческом беспорядке, в мочке уха поблескивало тонкое серебряное кольцо, а на запястье чернела изящная татуировка в виде китайского дракона. Но красивым он был не той слащавой красотой, которую высмеивали подростки. В его теле уже тогда чувствовалась пружинистая, хищная грация.

В тот день трое старшеклассников зажали меня в угол, вымогая карманные деньги. Юки даже не повысил голоса. Он просто подошел, плавно скинул с плеча потертый рюкзак и встал между ними и мной.

– Трое на одного? – протянул он с легкой усмешкой, в которой не было ни капли страха. – Не слишком ли грязно для парней вашего возраста?

Они ринулись на него, и то, что произошло дальше, навсегда отпечаталось в моей памяти. Юки двигался не так, как уличные драчуны. Его движения были плавными, выверенными, словно древний танец. Традиционное кунг-фу, которому его с детства учил дед. Перехват, мягкий увод чужого удара в сторону, хлесткая подсечка — и за считаные секунды все трое обидчиков стонали на асфальте.

Тогда он впервые повернулся ко мне, окинул взглядом мои сбитые коленки и протянул ладонь.

– Я Юки. Окумура Юки. А ты чего застыл, как суслик? Поднимайся, пока они не очухались.

С того дня мы стали неразлучны. Юки защищал меня от насмешек и кулаков, учил правильно ставить блоки и дышать при беге. Я тянулся за ним, завидуя его смелости и внутренней силе. А потом мир сошел с ума.

Появились Врата. Чудовища хлынули на улицы, и человечество узнало о существовании маны и Пробуждения.

Мы оба пошли проходить тестирование в Ассоциацию. Я надеялся, что Юки, с его великолепной физической формой и боевыми навыками, станет охотником высшего ранга. Но прибор показал абсолютный ноль. У Юки не было ни капли маны. Обычный гражданский.

А мне достался самый жестокий приговор судьбы: Е-ранг. Слабейший из слабейших. Мой магический резерв был едва заметен, словно тлеющая спичка на дне глубокого колодца.

Но Юки это не волновало. Когда я вышел из здания Ассоциации, опустив голову и едва сдерживая слезы разочарования, он просто крепко обнял меня за плечи и сказал:

– И плевать. Зато мы живы, Джинву. Будем держаться вместе, как и раньше.

Именно тогда я понял, что безнадежно, бесповоротно влюблен в него. В его чистый смех, в его заботливые руки, в его небесные глаза, которые смотрели на меня так, будто я был самым важным человеком во всей Вселенной.

Когда нам исполнилось восемнадцать, мы расписались. Скромно, тихо, без гостей и пышных торжеств. Мы не могли позволить себе даже нормальные золотые кольца — купили простые серебряные ободки в крошечной лавке за углом. Но в ту ночь, когда мы впервые легли в одну постель как супруги, я дал себе клятву, что сделаю всё, чтобы этот парень ни в чем не нуждался.

Годы шли, но легче не становилось. Моя мать впала в «вечный сон», младшая сестра Джин-А росла, и за всё нужно было платить. Единственным способом достать деньги были рейды.

К двадцати четырем годам я так и остался жалким задохликом. Рост 174 сантиметра, худое, жилистое тело, на котором вечно не хватало мяса, бледная кожа и потухший взгляд. Каждое подземелье Е-ранга превращалось для меня в битву за выживание. Гоблины, низшие волки, слизни — даже они оставляли на мне глубокие шрамы. Люди в Ассоциации дали мне прозвище «Самое слабое оружие человечества».

А Юки расцвел. В свои двадцать четыре он был великолепен: 188 сантиметров роста, широкие плечи, идеальный атлетический рельеф мышц, отточенный годами тренировок. Он выглядел как божество, сошедшее с небес, но жил в крошечной съемной квартирке со мной. Юки работал на двух работах — тренером в спортивном клубе и ночным грузчиком, — чтобы помочь мне оплачивать больничные счета мамы. Он готовил потрясающие, сытные обеды, от которых пахло домом и уютом.

И каждый вечер он ждал меня.

Я помню те вечера с щемящей тоской. Я возвращался домой, шатаясь от усталости и боли, опираясь на дверной косяк. Юки тут же срывался с места, подхватывал меня своими сильными руками, прижимал к широкой груди и нес на диван. Он никогда не ругал меня за то, что я снова полез под удары. Он просто молча доставал аптечку.

– Опять плечо, Джинву? – тихо спрашивал он, смачивая вату антисептиком.

Его пальцы, сильные и мозолистые от тренировок, касались моих ран с невероятной нежностью. Он зашивал мои порезы, бинтовал сломанные ребра, а в его небесно-голубых глазах стояли невыплаканные слезы.

– Прости меня, Юки, – шептал я тогда, сгорая от стыда за собственную беспомощность. – Я снова обуза. Я должен был принести больше денег, но…

– Замолчи, – мягко перебивал он, прижимаясь губами к моему лбу. – Ты вернулся живым. Это единственное, что имеет значение. Деньги мы найдем. Я возьму еще пару смен. Главное — дыши.

Он был моим щитом, моим утешением и моей единственной опорой. Я был ниже его, слабее, беспомощнее. Но он любил меня так, словно я держал в руках весь мир.

А потом случился двойной рейд. Подземелье Картенон. Огромные каменные статуи с кровавыми глазами, алтарь, отрубленные конечности товарищей и холодный алтарь, на котором я должен был умереть.

Но я не умер. Я стал Игроком.

Прошло несколько месяцев. Всего несколько месяцев, за которые вся моя реальность вывернулась наизнанку.

Ежедневные квесты Системы, подземелья с демонами, охота на монстров, бесконечные уровни, очки характеристик. Мое тело не просто восстанавливалось — оно перестраивалось на клеточном уровне, ведомое волей Системы.

Сегодня вечером я впервые за долгое время стоял перед большим зеркалом в прихожей нашей новой квартиры и едва узнавал отражение.

Из зеркала на меня смотрел чужак.

Рост — 192 сантиметра. Мощный разворот плеч, литая мускулатура, скрытая под простым черным лонгсливом. Черные волосы слегка отросли и теперь падали на лоб густыми прядями. Черты лица заострились, стали хищными, аристократичными и пугающе правильными. Но самым разительным изменением были глаза. Они потеряли прежнюю мягкую темноту и стали пепельно-серыми, словно грозовое небо перед сокрушительной бурей. А когда внутри меня поднималась мана Теневого монарха, на самом дне этих серых омутов загоралось холодное синеватое пламя.

Я стал гигантом. Опасным, смертоносным существом, от одного присутствия которого у высокоранговых охотников стыла кровь в жилах.

Но стоило щелкнуть замку входной двери, как вся эта монаршья тьма внутри меня мгновенно улеглась, уступая место первобытному, щемящему теплу.

Дверь открылась, и на порог ступил Юки.

Он вернулся со своей вечерней смены. В руках у него был бумажный пакет со свежими овощами и мясом. На нем была простая черная куртка, в ухе всё так же поблескивало серебро, а мокрые от мелкого сеульского дождя черные волосы забавно топорщились.

Юки поднял голову, встретился со мной взглядом — и на секунду замер.

Каждый раз, видя меня после очередной волны «изменений», он словно заново привыкал к моей новой форме. Раньше я едва доставал макушкой до его подбородка. Теперь же Юки, со своими внушительными 188 сантиметрами, вынужден был слегка запрокидывать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Ты рано сегодня, – тихо произнес он, стягивая обувь.

– Рейд закончился быстрее, чем планировалось, – ответил я. Мой голос тоже изменился — стал глубже, бархатистее, с легкой вибрирующей хрипотцой, от которой по коже пробегали мурашки.

Юки прошел на кухню, поставил пакет на стол и повернулся ко мне. Я подошел ближе, бесшумно ступая по полу. Тень, которую отбрасывало мое новое тело, почти полностью накрыла его фигуру.

Я затаил дыхание. Страх, глубокий и иррациональный, все еще сидел где-то на дне моей души. Что, если теперь, когда я стал монстром, он испугается меня? Что, если я больше не тот Джинву, которого он полюбил?

Юки медленно поднял руку. Его фарфоровые пальцы, украшенные тонким серебряным кольцом на безымянном пальце, коснулись моей щеки. Кожа у него была прохладной с улицы, но прикосновение обжигало сильнее любого пламени магии.

– Опять вырос? – с легкой, едва заметной полуулыбкой спросил он, оглаживая пальцами мою заострившуюся скулу. – Скоро потолки придется поднимать.

– Юки… – выдохнул я.

– И плечи шире стали, – продолжал он, скользя ладонью вниз, по моей шее, к твердой, как гранит, груди. Его пальцы нащупали ткань кофты, слегка сжались. – Ни одного пореза. Ни единого синяка.

В его небесно-голубых глазах промелькнула сложная смесь чувств: облегчение, восторг и… легкая, затаенная грусть. Я знал, о чем он думает. Он больше не мог меня защитить. Ему больше не нужно было зашивать мои раны. Его кунг-фу было бесполезно против тварей из Врат, а мое тело теперь восстанавливалось само за считаные секунды благодаря Системе.

Я не выдержал. Шагнул вперед, сокращая последнее расстояние между нами, и властно, но невероятно бережно обвил руками его талию.

Я прижал Юки к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи, вдыхая его родной, неизменный запах — запах дождя, мыла и зеленого чая. Мои широкие ладони легли ему на спину, надежно укрывая от всего мира. Он был высоким, сильным мужчиной, но в моих новых руках казался хрупким, словно фарфоровая статуэтка.

– Не смей, – глухо проговорил я ему на ухо. – Не смей думать, что ты мне больше не нужен.

Юки вздрогнул в моих объятиях.

– Джинву…

– Ты спас меня тысячи раз, – я сжал кольцо рук крепче, чувствуя, как бьется его сердце. Быстро и взволнованно. – Ты вытаскивал меня из ада каждый чертов день, когда все остальные плевали мне в спину. Я изменился снаружи, Юки. Я могу разорвать босса ранга А голыми руками. Мои глаза стали серыми, как буря, а рост больше, чем у любого тяжеловеса. Но внутри… внутри я все тот же тощий мальчишка, который до безумия любит своего мужа.

Юки выдохнул, и это был звук человека, с плеч которого наконец свалилась непосильная ноша.

Он поднял руки и обнял меня за шею, крепко прижимаясь к моей широкой груди. Его пальцы запутались в моих густых черных волосах.

– Ты пугаешь людей, знаешь? – прошептал он с теплой насмешкой прямо мне в губы. – В новостях только и говорят, что о таинственном охотнике в черном, который в одиночку зачищает опасные зоны. Говорят, его взгляд леденит кровь.

– А тебя? – я чуть отстранился, заглядывая в его бездонные лазурные глаза. Мои грозовые радужки потемнели от накатившей нежности. – Твою кровь мой взгляд леденит?

Юки улыбкнулся — открыто, ярко, обнажая идеальные зубы. В уголке его рта появилась та самая ямочка, которую я целовал тысячу раз.

– Ты мой идиот, Джинву, – тихо сказал он, приподнимаясь на цыпочки, чтобы стереть последние миллиметры между нашими лицами. – Хоть трехметровым стань, хоть глаза твои кровью нальются. Ты мой.

Он поцеловал меня первым.

Этот поцелуй не был похож на те робкие, испуганные касания, когда я лежал полуживой на старом диване. В нем было пламя. В нем было абсолютное признание и безграничное доверие. Юки целовал меня жадно, властно, напоминая, что даже если весь мир падет к моим ногам, здесь, в этих стенах, я принадлежу только ему.

Я подхватил его под бедра, легко оторвав от пола, словно он ничего не весил. Юки тихо ахнул от неожиданности, рефлекторно обхватив мой торс длинными сильными ногами. Я прижал его к кухонной столешнице, не разрывая поцелуя, и углубил его, сходя с ума от вкуса его губ.

– Я приготовил… точнее, собирался приготовить ужин, – сбившимся голосом пробормотал Юки, когда мы наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша. На его фарфоровых щеках пылал яркий румянец, а зрачки расширились, почти затопив голубизну.

– Ужин подождет, – я коснулся губами его мочки уха, слегка задев серебряное кольцо, затем спустился к пульсирующей жилке на шее. Мои пальцы скользнули под его футболку, оглаживая упругие мышцы пресса и ребер. – Я слишком долго был в этих проклятых подземельях. Я умирал от голода по тебе.

Юки тихо рассмеялся — тем самым переливчатым, родным смехом, который девять лет назад спас меня от одиночества.

– Ну раз так… тогда возьми то, что тебе причитается, господин охотник.

Я подхватил его на руки и понес в спальню.

Пусть за окнами открываются хоть сотни врат S-ранга. Пусть рушатся города и боги маны объявляют мне войну. Пока эти небесно-голубые глаза смотрят на меня с любовью, а сильные руки обвивают мою шею — я непобедим. Потому что сила Теневого монарха принадлежала мне, но само мое сердце всегда безраздельно принадлежало Юки.