Хз

Детство Патрика Джейна пахло дешёвым гримом, прогорклым попкорном и опилками бродячего цирка. Пока другие дети играли со сверстниками, маленький Патрик стоял за кулисами циркового шатра под тяжёлой рукой отца, Алекса Джейна. Отец не терпел лени. Он заставлял мальчика смотреть на людей до рези в глазах, замечая всё: стоптанный каблук слева, означавший хромоту и скрытую боль; крошечное пятнышко чернил на указательном пальце клерка, тайком воровавшего у хозяина; нервное подёргивание века у почтенной дамы, потерявшей первенеца.

Однако очень скоро наблюдательность переросла в нечто пугающее. Патрик не просто видел людей насквозь – он начал слышать их мысли. Не буквально, не как голоса в радиоприёмнике, а как плотные волны образов, эмоций и скрытых импульсов. Это была телепатия чистейшей пробы, замаскированная под поразительную дедукцию. Патрик мог прикоснуться к чужому плечу и почувствовать чужой страх, уловить вкус лжи, терпкий и кислый, словно недозрелая хурма.

Но великий дар обернулся великим проклятием. Став взрослым, ослеплённый собственным всемогуществом и славой телевизионального экстрасенса, Джейн совершил фатальную ошибку. Он назвал Кровавого Джона мелким, жалким человечком.

Расплата последовала незамедлительно. Возвращение в пустой дом, запах крови, знакомый до боли, и кровавая улыбка, нарисованная на стене спальни. Анджела и маленькая Шарлотта были мертвы. Мир Джейна раскололся на части. Он остался один в ледяной пустыне своего горя, сжигаемый только одной целью – местью.

После трагедии Джейн пришёл в бюро. За годы сотрудничества с агентами его феноменальный ум раскрыл ровно сто шестьдесят одно убийство. Каждое дело становилось легендой криминалистики.

В Напе он разоблачил винодела, который подмешивал мышьяк в коллекционное каберне: Патрик просто посмотрел на то, как дрожали пальцы сомелье, и прочитал в его сознании картину последнего вздоха жертвы.

В Сан-Франциско Джейн раскрыл дело об «идеальном самоубийстве» миллионера в запертой комнате – Патрику хватило одного взгляда на испуганную служанку, чтобы вытянуть из глубины её мыслей воспоминание о потайном шнуре за картиной.

В Сакраменто орудовал серийный душитель, не оставлявший улик, но Джейн, прогуливаясь по парку, почувствовал лихорадочный, хищный пульс прохожего и окликнул его по детскому прозвищу, заставив маньяка выдать себя панической вспышкой мыслей. Сто шестьдесят одна спасённая душа, сто шестьдесят один наказанный монстр. Люди для Патрика были стеклянными сосудами. Он читал их прошлое, видел их слабости и безошибочно определял, врут они или говорят правду. До сегодняшнего дня.

В отделе ФБР появился новый специалист по баллистике и судебно-медицинскому анализу крови. Его звали Виктор.

Виктор был высок, строен, с безупречной осанкой и спокойными серыми глазами, в глубине которых таился холодный омут. Он брал образцы крови жертв с места преступления, проводил сложнейшие спектральные тесты и составлял карты распределения брызг с хирургической педантичностью.

В первый же день Джейн подошёл к новичку, держа в руках неизменную чашку чая. Патрик привычно расслабил сознание, готовясь просканировать ауру мыслей нового коллеги, уловить привычки, детские травмы, страхи.

Джейн наткнулся на глухую стену.

Это было не просто отсутствие мыслей. Это был плотный ментальный щит, абсолютный штиль, идеально гладкий зеркальный купол, отразивший волну Джейна обратно. Патрик замер, едва не расплескав чай. Он вгляделся в лицо Виктора: вежливая полуулыбка, расслабленные плечи, ровное дыхание. Но за этим фасадом не было ничего. Пустота.

– Доброе утро, мистер Джейн, – мягким, низким баритоном произнёс Виктор. – Нам предстоит много работы с образцами по делу об убийстве на складе.

– Доброе утро, Виктор, – медленно ответил Патрик, пытаясь уловить хоть малейшее микроколебание зрачков. – Вы не пьёте кофе?

– Предпочитаю зелёный чай. Без сахара, – ответил эксперт.

Джейн напряг все свои ментальные силы. Он попытался ощутить вкус правды. Ничего. Виктор мог говорить абсолютную ложь или чистейшую правду – его внутренний мир оставался запечатанным склепом.

Впервые в жизни Джейн был совершенно слеп. Он не мог понять, кто стоит перед ним: святой, психопат или обычный чиновник. Сердце менталиста пропустило удар от необъяснимой, панической тревоги, смешанной с пьянящим любопытством.

Чего Джейн не знал, так это того, что Виктор вёл сложнейшую двойную жизнь. Виктор и был Кровавым Джоном.

Он обладал точно таким же врождённым телепатическим даром, как и Патрик, но за долгие годы охоты и одиночества научился блокировать чужое проникновение. Виктор умел выстраивать вокруг своего разума несокрушимый ментальный блок, создавая иллюзию абсолютного вакуума.

Он пришёл в ФБР не ради забавы. Виктор годами наблюдал за Патриком издалека. Он был геем, и его влечение к этому светловолосому, язвительному, бесконечно сломленному и гениальному человеку уже давно вышло за рамки обычного интеллектуального соперничества. Виктор жаждал Патрика целиком: его душу, его мысли, его тело. Он хотел, чтобы Джейн добровольно посмотрел в бездну и увидел в ней своё единственное спасение.

Каждый раз, когда Патрик заходил в лабораторию, Виктор сдерживал внутренний огонь. Он брал пипетку, капал реактив на стекло и тайком любовался тонкими пальцами консультанта, складкой между бровей, золотистыми завитками волос. Виктор чувствовал ментальные щупальца Джейна, скользившие по его блоку, и едва сдерживал торжествующую улыбку. Патрик был заинтригован. Патрик терял почву под ногами.

Потеря контроля дорого обошлась Джейну.

Одержимый загадкой Виктора, Патрик потерял былую бдительность. Новое расследование касалось банды безжалостных контрабандистов, торговавших краденым оружием. На очередном допросе Джейн допустил первую в своей безупречной карьере ошибку.

Поглощённый мыслями о непостижимом судмедэксперте, Патрик неверно истолковал поведение главаря банды, приняв его скрытую ярость за трусость. Решив надавить на подозреваемого в одиночку, Джейн отправился на встречу с предполагаемым информатором в доки на окраине города.

Ловушка захлопнулась мгновенно.

Джейна оглушили ударом рукоятки пистолета по затылку, связали и бросили в багажник старого седана.

Когда Патрик пришёл в себя, вокруг царила тьма, пахло сыростью, машинным маслом и солёной водой. Он был привязан к металлическому стулу в центре заброшенного склада у пирса. Голова раскалывалась, во рту стоял медный привкус крови.

Перед ним стояли четверо вооружённых мужчин. Главарь, шрамированный верзила, держал в руках охотничий нож.

– Ну что, фокусник? – прохрипел бандит, подходя ближе. – Посмотрим, как ты сейчас угадаешь, какой палец я отрежу тебе первым за то, что сунул нос в наш бизнес.

Патрик попытался сосредоточиться, пробиться в мысли мучителя, найти слабое место, надавить на страх смерти – но травма головы глушила сигналы, превращая телепатию в бессмысленный шум.

– Знаете, нож – это так банально, – с трудом улыбнулся Джейн, хотя по виску стекала холодная капля пота. – Вы могли бы просто попросить у меня автограф.

Бандит замахнулся, но закончить движение не успел.

С глухим стуком вылетела боковая дверь. В склад ворвалась тень.

Движения пришельца были невероятно быстрыми, пластичными и смертоносными. Глухой щелчок глушителя – и человек с автоматом слева рухнул на бетон с простреленной головой. Бандит справа вскинул дробовик, но тень уже скользнула вперёд: хруст ломаемых шейных позвонков эхом разорвал тишину.

Главарь отшатнулся от Джейна, вскидывая нож, но незнакомец выбил оружие одним точным ударом и вонзил тонкий стилет прямо бандиту под ребро, проворачивая лезвие с пугающей анатомической точностью.

Все четверо были мертвы меньше чем за двадцать секунд.

Тень шагнула в тусклый круг света, падавший из разбитого окна.

– Виктор?.. – прошептал Джейн, не веря собственным глазам.

Перед ним стоял тихий эксперт по крови. На его безупречной рубашке алели брызги, а в глазах полыхало такое первобытное, яростное пламя, что у Патрика перехватило дыхание.

Виктор убрал оружие, опустился перед Патриком на колени и достал складной нож, аккуратно разрезая тугие верёвки на его запястьях.

– Ты цел? – тихо спросил Виктор. В его голосе не осталось и следа прежней официальной сухости. Там была глубокая, вибрирующая нежность и едва сдерживаемый страх.

– Ты убил их... – Джейн потёр затёкшие руки, глядя на лежащие тела. – Ты двигался как призрак. Эксперты ФБР так не стреляют.

– Я стреляю так, как нужно, чтобы защитить то, что принадлежит мне, – отозвался Виктор.

Он коснулся подбородка Джейна, осторожно поворачивая его лицо к свету, чтобы осмотреть ссадину на виске.

И в этот момент случилось то, чего Патрик ждал и боялся больше всего.

От сильного эмоционального потрясения блок Виктора треснул. Ментальная стена рухнула, и в сознание Джейна хлынул сокрушительный поток чужих мыслей, образов и чувств.

Это было ошеломляюще.

Патрик увидел комнату своей погибшей семьи... запах свежей крови... кровавый смайл на стене. Он увидел самого себя, спящего на диване в бюро, увиденного через прицел чужих глаз. Но вместе с этой тьмой Джейн почувствовал нечто, заставившее его сердце бешено заколотиться.

Любовь. Больная, всепоглощающая, преданная страсть. Виктор боготворил его. Он убивал ради него, он пришёл в бюро ради него, он дрожал от ужаса при одной мысли, что эти подонки могли тронуть хотя бы волос на голове Патрика.

Джейн замер, широко распахнув глаза. Дыхание перехватило.

– Это ты, – одними губами выдохнул Патрик, глядя в серые, ставшие бездонными глаза. – Кровавый Джон. Это всё время был ты.

Виктор не отвёл взгляда. Он медленно убрал нож в карман и нежно, почти благоговейно провёл подушечкой большого пальца по разбитой губе Патрика, стирая капельку крови.

– Да, любимый, – тихо ответил Виктор, и в его голосе звенела неприкрытая тоска. – Это я.

Патрик должен был закричать, должен был броситься на него, попытаться вырвать пистолет и отомстить за Анджелу и дочь. Месть была смыслом его жизни на протяжении долгих лет. Но сейчас, глядя в глаза монстру, который только что хладнокровно разорвал на куски его похитителей, Джейн не чувствовал ненависти.

Через открытую телепатическую связь он ощущал чудовищное, обжигающее одиночество Виктора, точно такое же, как его собственное. Два существа, наделённые проклятым даром слышать гниль этого мира, наконец-то нашли друг друга.

– Почему ты не убил меня тогда? – хрипло спросил Патрик, не в силах разорвать зрительный контакт.

– Потому что ты – единственное прекрасное, что есть на этой земле, – прошептал Виктор, подаваясь ближе. Их разделяли считанные сантиметры. – Они были якорем, Патрик. Они держали тебя в мире обычных, ничтожных людей. Ты страдал, я знаю. Но я ждал, пока ты вырастешь. Пока ты станешь равным мне.

– Ты чудовище, – сказал Джейн, но в его голосе не было твёрдости. По телу пробежала крупная дрожь от близости чужого тепла.

– Твоё чудовище, – исправил Виктор.

Он осторожно положил ладонь на затылок Патрика, запуская пальцы в светлые кудри. Патрик вздрогнул, но не отстранился. Внутри него боролись два человека: скорбящий вдовец, жаждущий крови, и сломленный телепат, впервые встретивший кого-то, кто понимал его без единого слова. Кого-то, чья любовь была столь темна и безгранична, что затягивала в себя, как чёрная дыра.

– Ты ошибся сегодня, Патрик, – мягко проговорил Виктор, склоняясь к его уху. Его горячее дыхание обожгло кожу. – Ты ошибся, потому что думал обо мне. Твой разум искал меня. И ты нашёл.

– Что ты со мной сделаешь? – еле слышно спросил Джейн.

– Я увезу тебя отсюда, – ответил Виктор, не отнимая руки. – А потом... ты сам решишь, убить меня или остаться со мной навсегда. Я приму любой твой выбор. Но сейчас позволь мне позаботиться о тебе.

Виктор медленно наклонился и коснулся губ Патрика поцелуем – осторожным, трепетным, полным скрытой страсти и яда.

Джейн закрыл глаза. На долю секунды он подался навстречу, отвечая на это запретное, безумное прикосновение. В глубине души Патрик понимал, что его прежняя жизнь окончательно сгорела в пепел. Начиналась новая игра, где грань между палачом и жертвой, ненавистью и любовью была стёрта навсегда.