Гений в юбке

В отсеке разработок стояла тишина. Несмотря на то, что по всему периметру помещения вились толстые бронированные кабели, пульсировали охлаждающие магистрали и тихо трещали высоковольтные системы, тишина была почти стерильной. Искусственный вакуум звуков, отфильтрованный вентиляционными шлюзами и звукопоглощающими панелями стен, давил на барабанные перепонки свинцовой тяжестью.

Приглушённый синевато-серый свет терминалов создавал атмосферу абсолютного, лабораторного покоя. Он идеально отражал хозяйку этого отсека — такую же внешне спокойную, невозмутимую и работающую пугающе чётко, когда в этом возникала хоть малейшая необходимость.

Но в этот момент девушка в мягком анатомическом кресле лежала поперек, небрежно перебросив стройные ноги в лёгких чёрных кедах через высокий подлокотник. Золотые волосы с редкими, едва заметными каштановыми прядями, обычно стянутые в низкий аккуратный хвост, сейчас растеклись по темной обшивке свободным сияющим водопадом, почти касаясь пола. Рукава белой рубашки были привычно закатаны до локтей, открывая тонкие запястья, а три верхние пуговицы расстегнуты, обнажая острые ключицы. Небрежно ослабленный темно-изумрудный галстук съехал в сторону.

Ее мягкие изумрудные глаза с легкой поволокой скуки неотрывно смотрели в потолок, где в стыке металлической балки монотонно, с выверенным интервалом в полторы секунды, мигала аварийная лампочка локального датчика.

– Скучно, – протянула девушка вслух, лениво потягиваясь всем телом.

Кресло тут же отозвалось едва слышным, маслянистым скрипом шарниров.

– Но мне нравится... Вот бы так пролежать всю эту тягомотину. Пусть эти напыщенные солдафоны сами ковыряются в своих полусгнивших ретрансляторах.

– Боюсь, это невозможно, Аурелия.

Голос, раздавшийся от автоматических дверей шлюза, не был неожиданностью. Миниатюрный наушник в ее левом ухе уловил изменение давления воздуха и щелчок магнитного замка еще за три секунды до того, как створки разошлись в стороны. Устройство, собранное ею еще в девятилетнем возрасте и с тех пор пережившее сотни модификаций, отсекало белый шум вентиляторов и ловило даже сверхнизкие колебания шагов.

Девушка протяжно вздохнула, словно само движение требовало от нее колоссальных энергетических затрат, и, потянувшись еще раз, неторопливо спустила ноги на пол. Крутанувшись на кресле лицом к обладателю раздавшегося голоса, Аурелия усмехнулась, окинув вошедшего цепким взглядом.

– Не напоминай... Ну что, господин командир, как прошло собрание руководства? Наш «прекрасный» принц снова возмущался по поводу какой-нибудь херни?

Парень в длинном багровом плаще, скрывающем доспехи, и с тяжелой маской на лице, скрывающей верхнюю половину головы, усмехнулся одними уголками губ, неторопливо подходя к терминалу. В его поступи читалась опасная, хищная грация лидера Вексов.

– Поразительное совпадение.

Аурелия издала негромкий смешок и покачала головой.

– Это не совпадение, мой дорогой командир. Это закономерность девяносто девять процентов. Один процент я оставляю на вероятность того, что Хайдрон подавится своим излюбленным соком из вестальских вишен и забудет, зачем всех собрал. Итак...

Аурелия легким, отточенным движением сняла с приборной панели и надела очки в тонкой изумрудной оправе на серебряной цепочке. Взгляд за стеклами мгновенно переменился: расслабленная лень отступила на второй план, уступая место холодной, аналитической концентрации. Она переключилась в рабочий режим.

– Что же в этот раз нужно спроектировать моему гению?

Спектра Фантом остановился в шаге от нее, скрестив руки на груди. Ткань его плаща зашуршала, а линза маски блеснула в полумраке лаборатории тусклым рубиновым отблеском.

– Хайдрон в бешенстве из-за Сопротивления, – ровным тоном произнес Спектра. – Фронт Освобождения Бакуганов наносит точечные удары по нашим внешним аванпостам в Альфа-Сити. Землянин Дэн Кузо и его приспешники используют слабости стандартной сетки поля Гаунтлетов. Их бакуганы маневрируют вне расчетных диапазонов. Профессор Клэй предложил банальное увеличение мощности Контроллеров Измерения, но это перегрузит городские генераторы на сорок процентов.

– Старик Клэй мыслит категориями прошлого века, – фыркнула Аурелия, поправляя цепочку очков, соскользнувшую на плечо. – Влить больше энергии — любимый ответ тех, у кого не хватает мозгов оптимизировать алгоритм распределения. Если вы выкрутите Контроллер на максимум, вы просто поджарите половину телепортационных узлов и создадите такие электромагнитные помехи, что наши собственные истребители попадают с неба, как дохлые мухи.

– Именно поэтому я здесь, а не в кабинете профессора, – Спектра чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучали одобрительные нотки. – Мне не нужны грубые топоры Клэя. Мне нужен скальпель, Лия.

– Льстишь, – лениво протянула она, однако уголок ее губ дрогнул в довольной усмешке. Татуировка в виде маленькой пятиконечной звезды под правым глазом слегка сдвинулась вместе с мимикой. – Тебе идет. Продолжай.

– Мне нужен протокол перехвата, который интегрируется непосредственно в мой Гаунтлет, минуя центральную сеть Вестпола и надзорные протоколы Клэя, – тихо, почти шепотом произнес Спектра, сделав шаг ближе. В этом замкнутом пространстве даже стены могли иметь уши, если бы не персональные блокираторы Аурелии. – Гелиос требует большей стабильности при высвобождении механической силы. Профессорские разработки Cyber-систем слишком сырые. Они дают мощь, но разрушают нейронную матрицу бакугана при пиковых перегрузках. Если Драгоноид эволюционирует дальше, мне понадобится абсолютный контроль над трансформацией. Без задержек. Без сбоев. И главное — без ведома Хайдрона.

Аурелия несколько секунд молча смотрела на него сквозь прозрачные стекла очков. Ее изумрудные глаза сканировали маску Спектры, словно пытаясь прожечь металл и заглянуть в мысли человека, скрывающегося за ней.

– Ты готовишь переворот, Спектра, – просто, без тени страха или удивления констатировала она, постукивая ногтем по серебряной цепочке на юбке.

– Я стремлюсь к совершенству и истинной силе, – парировал командир Вексов. – А статус-кво лишь тянет нас на дно. Король Зеногелд слеп, его сын — капризный дурак. Вестал застрял в застое, пока Новая Вестроя хранит силу, способную изменить баланс всей вселенной. Ты ведь и сама это знаешь, гений. Ты здесь задыхаешься.

– Я здесь скучаю, – поправила она его прямолинейно. – Это немного другое. Скука — это когда тебе плевать, кто сидит на троне, потому что любая их великая задача решается тремя строчками переписанного кода и щепоткой кремния. Но... ты прав в одном. Проекты Клэя — это скука смертная. Механические бакуганы, собранные из шестеренок и тупой ярости. Никакой эстетики.

Она крутанулась на кресле обратно к терминалу, смахнув ногой пустую кружку, стоявшую на полу. Та покатилась с глухим стуком, но Лия даже не обратила внимания.

– Кофе, – бросила она через плечо. – Настоящий, вестальский черный, тройной обжарки. Ты принес то, что я просила, или мне придется питаться помоями из офицерской столовой?

Спектра молча вынул из складок плаща тяжелый металлический термос с гравировкой закрытого снабженческого сектора и поставил его на край консоли рядом с клавиатурой.

– Экстракт высшей категории. С личных складов королевской гвардии.

– О-о-о, – лицо девушки озарилось неподдельным восторгом, стерев остатки напускного безразличия. – Вот за это я тебя почти уважаю, командир.

Она молниеносно открутила крышку, вдохнула густой, горький, смолистый аромат концентрированного напитка и сделала внушительный глоток, зажмурившись от удовольствия. Терпкая горечь обожгла горло, разгоняя кровь и окончательно выметая из головы остатки дремоты.

– Ладно, – Лия с грохотом опустила термос на стол и провела пальцами по сенсорной панели. – Посмотрим, что там наворотил наш дорогой профессор.

Голографические проекторы ожили мгновенно. Вокруг Аурелии вспыхнули десятки неоново-зеленых и лазурных окон данных. В воздух взметнулись трехмерные схемы Гаунтлетов последнего поколения, перегруженные диаграммы энергопотоков и каркас Пайрус Гелиоса, расчерченный на сотни микросегментов.

Лия прищурилась, ее пальцы запорхали над сенсорами с такой скоростью, что движения смазывались. В левом ухе тихо пискнул наушник, синхронизируясь с тактовой частотой центрального процессора ее личной станции.

– Смотри сюда, – начала она, и в ее голосе зазвучали металл и непререкаемая уверенность специалиста высшего ранга. – Клэй попытался стабилизировать приток энергии от Карт Способностей через стандартный конвертер квантовой плотности. Идиот. Механические узлы Гелиоса имеют органическую основу — он живое существо, обвешанное кибернетикой, а не тостер. Когда ты активируешь способность уровня «Квазар Призрак», органические синапсы начинают отвергать механические наниты. Отсюда перегрев и падение боевой мощи на пятнадцать процентов после третьей минуты боя.

– Сможешь это исправить? – спросил Спектра, внимательно наблюдая за вихрем расчетов на голограммах.

– Исправить? – Лия ядовито усмехнулась. – Я это сотру и напишу заново. Зачем пытаться подружить несовместимое через грубую силу, если можно создать мост на основе резонансных микрочастот? Мы переведем кибернетическую составляющую в пассивный режим синхронизации. Она будет активироваться только в момент раскрытия силы бакугана, подстраиваясь под его естественный пульс, а не навязывая свой собственный ритм.

– Это снизит нагрузку на систему?

– Это уберет ее вовсе, – отрезала Аурелия. – Более того, это позволит Гелиосу накапливать остаточную энергию атак противника. Каждый раз, когда Драго будет бить по нему, твой дракон просто поглотит часть рассеянного тепла и перенаправит его в следующий залп. Закон сохранения энергии, детка. Первый курс Академии, который генералы благополучно проспали.

– Впечатляет, – ровным тоном произнес Спектра, но внутри за этой маской чувствовался неподдельный расчетливый триумф. – Сколько времени тебе понадобится?

– Если меня никто не будет бесить своими тупыми проверками — три часа на написание архитектуры и еще два на калибровку чипа под твой личный Гаунтлет, – Лия сделала еще один глоток кофе, не отрывая взгляда от пляшущих строчек бинарного кода. – Но есть проблема. Чтобы чип работал на полную мощность, мне нужен кристалл с нулевым коэффициентом расширения. Такие используют только в блоке наведения центрального орудия флагмана.

– Считай, что он у тебя уже есть, – коротко бросил Спектра.

– Даже спрашивать не буду, у кого ты его скрутишь, – хмыкнула девушка. – Меньше знаю — крепче сплю в этом чертовом кресле.

Внезапно воздух в лаборатории прорезал пронзительный вой интеркома. Свет на мгновение мигнул, сменившись с рабочего синего на раздражающий, пульсирующий пурпурный — приоритет высшего командования.

На главной проекционной стене с помехами развернулось изображение. На экране возникло недовольное, холеное лицо принца Хайдрона. Его светлые волосы были уложены волосок к волоску, а руки с длинными пальцами теребили золотой кулон на груди.

– Спектра! – взвизгнул принц, даже не потрудившись оценить, куда именно транслируется его вызов. – Почему твой персональный коммуникатор заглушен?! Я требую немедленного отчета! Мои шпионы докладывают, что бойцы Сопротивления были замечены возле третьего сектора шахт! Почему Вексы еще не выдвинулись на перехват?!

Аурелия даже не повернула головы. Она лишь поморщилась от слишком высоких децибелов королевского голоса и слегка подкрутила регулятор на своем левом наушнике, понижая частоту входящего аудиосигнала до глухого бубнежа.

– Мой принц, – Спектра шагнул вперед, оказавшись прямо в фокусе передающей камеры. Его поза мгновенно изменилась, став образцом военной выправки, хотя в осанке все равно сквозила скрытая снисходительность. – Я нахожусь в секторе перспективных разработок. Мы завершаем критическую калибровку боевых интерфейсов перед масштабной зачисткой. Без этого риск потери бакуганов возрастает вдвое.

Хайдрон на голограмме скривился, словно проглотил лимон. Его взгляд метнулся мимо Спектры и зацепился за расслабленную фигуру Аурелии, которая в этот момент не спеша потягивала кофе, положив локти на консоль.

– А эта девчонка что здесь делает?! – раздраженно бросил принц. – Бризз! Почему ты сидишь в такой неподобающей позе в присутствии своего командира и на связи с наследником престола?! Где форма? Где почтение?!

Аурелия медленно опустила чашку, стянула очки двумя пальцами за цепочку и повернулась к проектору. Ее изумрудные глаза были абсолютно холодными.

– Форма на мне, Ваше Высочество, если вы соблаговолите разуть глаза, – произнесла она лениво, растягивая гласные с неприкрытой наглостью. – А что касается позы... я разрабатываю алгоритм, который удержит ваши драгоценные Контроллеры от взрыва, пока вы изволите гневаться. Мой мозг работает лучше, когда позвоночник расслаблен. Если вам важнее идеальная осанка трупа, чем победа в войне — прикажите меня расстрелять. Только предупреждаю: код для ядра зашифрован моим квантовым ключом. Старик Клэй будет взламывать его примерно до вашего пятидесятилетия.

Лицо Хайдрона пошло красными пятнами от возмущения. Он открыл рот, судорожно глотая воздух, не привыкший к тому, чтобы с ним разговаривали как с нерадивым стажером.

– Да как ты смеешь!.. Я лишу тебя звания гения! Я сошлю тебя на самые дальние рудники Вестала!

– Не лишите, – спокойно парировала Лия, водрузив очки обратно на переносицу. – Потому что тогда Совет Академии поднимет такой вой, что вашему батюшке придется лично объяснять, куда делся самый молодой убер-инженер за последние три века. А теперь, с вашего позволения, Ваше Высочество, я продолжу спасать вашу некомпетентную кампанию на Новой Вестрое. У меня тут код компилируется.

Она небрежно махнула рукой, и проекционное окно принца сжалось в точку и погасло. Связь была грубо разорвана с ее стороны.

В лаборатории снова повисла стерильная тишина.

Спектра тихо, низко рассмеялся. Звук его смеха был редким явлением, тяжелым и вибрирующим.

– Ты ходишь по лезвию, Лия. Однажды он действительно отдаст приказ гвардейцам.

– Пусть попробует, – девушка равнодушно пожала плечами, возвращаясь к схеме Гаунтлета. – Его гвардейцы носят броню серии «Титан-4». Вся система жизнеобеспечения этой брони завязана на чипах моего дизайна. Одно нажатие клавиши — и их силовые костюмы сожмутся так, что эти идиоты превратятся в мясной фарш прямо в тронном зале. Я ленивая, Спектра, но я не дура. Защитные протоколы — это первое, о чем я подумала в девять лет, когда меня притащили во дворец на поклон старому тирану.

– Твоя предусмотрительность не перестает меня восхищать, – произнес Спектра, и в этот момент на его плече вспыхнула яркая алая искра.

Сфера, покоившаяся в специальном зажиме на его нагруднике, раскрылась с металлическим щелчком. Пайрус Гелиос трансформировался в миниатюрную форму, сверкая яростными желтыми глазами и обнажая острые механические клыки.

– Человеческая девчонка слишком много болтает! – пророкотал бакуган тяжелым, глухим голосом. – Но если ее механизмы помогут мне разорвать Драгоноида на куски, я готов терпеть ее дерзость!

Лия скосила взгляд на дракона, не выражая ни малейшего благоговения перед легендарным монстром.

– Тише, ящерка, – фыркнула она, щелкнув пальцем по кончику металлического рога Гелиоса. Тот яростно зашипел, выпустив струйку дыма из ноздрей. – Твоя терпимость мне даром не сдалась. Лучше следи за своим тепловым клапаном на левом крыле во время следующего боя. Если ты снова перегреешь сервопривод, я поставлю тебе туда шестеренку от кухонного комбайна. Будешь шинковать овощи вместо врагов.

– Что?! – взревел Гелиос, готовый развернуться в полную мощь, но тяжелая рука Спектры в перчатке опустилась на бакугана, призывая к порядку.

– Успокойся, Гелиос. Аурелия знает свое дело.

– Вот именно. Слушай командира, он дело говорит, – Лия сладко зевнула, потянувшись к термосу. Кофе стремительно убывал, но живительный кофеин уже делал свое дело: мысли выстраивались в идеальные, геометрически выверенные цепочки.

Она полностью погрузилась в работу. Пространство вокруг нее словно перестало существовать. Исчезли серые стены лаборатории, исчез запах озона и горелого металла, исчез стоящий рядом лидер Вексов. Для Аурелии мир сузился до бесконечного полотна цифровых матриц.

В ее пальцах оживал настоящий шедевр. Она не просто оптимизировала программный код Гаунтлета — она перекраивала саму логику взаимодействия вестальской технологии и древней энергии бакуганов. Там, где Клэй видел лишь инструмент завоевания, грубую батарейку, Лия видела сложнейший живой реактор, требующий идеальной настройки частот.

Ее наушник в левом ухе непрерывно транслировал звуковую дорожку системных циклов: она слышала код. Для ее феноменального мозга каждая ошибка в алгоритме звучала как фальшивая нота в симфонии. Скрип, скрежет, микросекундная задержка — и ее рука мгновенно удаляла целый сектор данных, заменяя его чистой, лаконичной формулой.

Прошел час. Затем второй.

Спектра не уходил. Он стоял у переборки, прислонившись спиной к металлу, словно темный страж, наблюдающий за алхимиком. Он прекрасно понимал цену этой девушки. Из трех официально признанных гениев Вестала профессор Клэй был слепым орудием монархии, погрязшим в мании величия, второй специалист сгинул в архивах столичного исследовательского центра, занимаясь скучной теорией гравитации, и лишь Аурелия обладала искрой истинного, практического безумия, способного двигать цивилизацию вперед.

– Готово, – внезапно нарушила тишину Лия. Ее голос прозвучал хрипло, но в нем звенела скрытая гордость.

Она откинулась на спинку кресла, стянула очки и с наслаждением потерла переносицу. На экране перед ней пульсировала законченная структура — сложный, фрактальный микрочип, переливающийся бирюзовым и алым светом.

– Это модуль синхронизации «Омега-Ноль», – сказала она, не глядя на Спектру. – Подключается напрямую к центральному процессору твоего Гаунтлета. Он маскирует всплески энергии под естественные флуктуации ядра планеты. Хайдрон и его сенсоры решат, что это просто сейсмическая активность Новой Вестрои. Ты получишь прирост мощности в сорок пять процентов без риска перегрузки нейросети Гелиоса.

Спектра подошел ближе. На его ладони блеснул темно-синий кристалл идеальной огранки — тот самый компонент, о котором она говорила в начале. Он достал его бесшумно и без лишних слов.

– Действуй.

Аурелия вздохнула, цокнув языком.

– Мог бы дать девушке передохнуть пять минут... Ладно, давай сюда свой хлам.

Она перехватила кристалл тонкими, цепкими пальцами, оценила чистоту среза и ловко загнала его в слот портативного материализатора на краю стола. Аппарат загудел, заливая пространство лаборатории слепящим белым светом. Запахло плавленым кварцем и свежей пайкой. Манипуляторы с микронной точностью нанесли наноузор на кристаллическую решетку.

Спустя пару минут заслонка открылась с шипением стравливаемого пара. В специальном углублении лежал крошечный, не больше ногтя мизинца, шестиугольный чип из темного, переливающегося материала, от которого исходило легкое тепло.

Спектра протянул левую руку, активируя свой наручный Гаунтлет. Механический браслет трансформировался, раскрыв слоты под карты и обнажив сервисную панель.

Аурелия взяла пинцет, ловко подцепила чип и одним выверенным движением вогнала его в глубь устройства. Раздался тихий, мелодичный щелчок, похожий на звук взведенного курка.

Гаунтлет Спектры вспыхнул ослепительным рубиновым сиянием. Линии на его металлическом корпусе зажглись багровым огнем, по дисплею побежали бесконечные столбцы данных, обновляя интерфейс. Гелиос на плече командира глухо зарычал, расправляя механические перепонки на крыльях — даже в свернутом состоянии бакуган почувствовал приток невероятной, чистой силы, которая больше не давила на его разум, а становилась его естественным продолжением.

– Показатели идеальны, – тихо произнес Спектра, сжимая кулак в перчатке. Металл Гаунтлета отозвался хищным гулом. – Скорость отклика сократилась до долей миллисекунды.

– А ты сомневался? – усмехнулась Лия, опускаясь обратно в кресло и снова принимая горизонтальное положение. Ее ноги привычно взлетели на подлокотник. – Я же сказала: сто процентов гарантии минус один процент на дурость природы. Можешь идти и громить своих землян. Только сделай одолжение: когда будешь разносить в щепки очередную базу Сопротивления, не шуми слишком сильно в радиоэфире. У меня чуткий сон.

Спектра опустил руку, скрывая Гаунтлет под складками плаща. Он задержал взгляд на девушке, чьи глаза снова начали лениво следить за мигающей лампочкой на потолке. В этой позе, с растрепанными волосами и ослабленным галстуком, она казалась совершенно безобидной — обычной вестальской девчонкой, случайно забредшей на военный объект. Но Спектра знал: в этой растрепанной голове скрывалось оружие куда более опасное, чем все механические монстры профессора Клэя вместе взятые.

– Твой вклад не будет забыт, Аурелия, – произнес он негромко. – Когда падет старый порядок, ты получишь все ресурсы королевства для своих исследований. Ты забудешь, что такое скука.

– Звучит слишком утомительно, – протянула она, закрывая глаза. – Если новый порядок потребует от меня вставать раньше полудня — я пас. Лучше оставь мне этот отсек, ящик кофе и право посылать начальство к черту. Мне этого вполне хватит.

Спектра лишь покачал головой и развернулся к выходу. Створки автоматических дверей шлюза тихо разъехались и снова сомкнулись за его спиной, отрезая тяжелые шаги командира Вексов от тишины лаборатории.

Аурелия осталась одна.

Стерильное безмолвие вновь затопило отсек разработок. Кабели по углам продолжали тихо вибрировать, гоняя терабайты данных, вентиляторы шептали свою бесконечную монотонную песню, а в левом наушнике Лии затухали затихающие низкочастотные волны удаляющегося шага Спектры.

Девушка нащупала рукой термос, взболтала его — внутри оставалось пара капель остывающего напитка. Допив их прямо из горлышка, она скривилась от горечи, но на ее губах играла тонкая, лукавая улыбка.

Адреналин, вызванный чистой интеллектуальной работой, постепенно выветривался из крови, оставляя после себя знакомую, вязкую апатию. Но где-то глубоко внутри тлел огонек азарта. Механизм был запущен. Игра Вексов, бунт Спектры, ярость Сопротивления — все эти гигантские шестеренки начали вращаться вокруг маленького чипа, который она собрала за пару часов просто ради того, чтобы развлечься.

– Скучно... – прошептала Лия в полумрак лаборатории, устраиваясь поудобнее на мягкой обшивке кресла и переплетая пальцы на животе. – Но, кажется, скоро станет немного веселее.

Она прикрыла веки, отсчитывая про себя интервалы мигания лампочки на потолке, и провалилась в короткий, чуткий сон гения, знающего, что весь мир вокруг танцует под ее невидимую мелодию.