Вся любовь одной печеньке

В чертогах, где само время, казалось, замирало в почтении перед древней силой, сегодня царило необычайное оживление. Пять легендарных драконов, чьи имена заставляли трепетать целые континенты, собрались не ради войны или раздела территорий. Причина была куда более... хрупкой.

Бисукэтто Куки стоял в центре залы, чувствуя на себе пять пар обжигающих взглядов. Он был воплощением кондитерского совершенства: его тесто, светлое и воздушное, словно «ангельский пирог», казалось почти прозрачным в лучах утреннего солнца, а внутри скрывался нежнейший заварной крем с легкой ноткой лимонной цедры. Он был мягким, податливым и невыносимо притягательным для существ, привыкших к твердости камня и жару лавы.

– Ты снова рассыпаешь свои крошки по моему чистому полу, маленькое существо, – пророкотал Ананас Голден, величественно восседая на своем троне. Его золотая чешуя ослепляла, но взгляд, устремленный на Бисукэтто, был лишен привычной жестокости. Скорее, это было собственническое любопытство. – Но, полагаю, я могу простить тебе это... сегодня.

«Этот бисквит... такой беззащитный», – думал Ананас, сжимая подлокотник трона. – «Он словно нежный росток, пробившийся сквозь мою землю. Я должен оградить его золотыми стенами, чтобы ни один ветер не посмел коснуться его глазури. Он будет принадлежать только моему острову, моей коллекции редчайших сокровищ».

– Ой, да ладно тебе, Ананас! – Личи Дракон, в своем излюбленном облике маленькой девочки, хихикнула и подлетела к Бисукэтто, бесцеремонно ткнув его пальцем в щеку. – Он же такой миленький, когда пугается. Посмотри, как его крем чуть не вытек от твоего рыка! Бисукэтто, хочешь пойти со мной? Я покажу тебе пещеру, где тени танцуют только для нас.

«Какая прелестная игрушка», – размышляла Личи, облизывая губы. – «Я хочу видеть, как он ломается и восстанавливается под моим контролем. Я запутаю его разум так сладко, что он забудет, где реальность, а где мои чары. Он станет моим личным маленьким кошмаром, который я буду баюкать на руках».

Питайя Дракон, скрестив руки на груди, раздраженно выдохнул струю дыма. Его хвост нервно дергался.

– Хватит болтать! – прошипел он, сверкая рептильными глазами. – Этот парень обладает стойкостью, которую я уважаю. Он не развалился, когда я тренировался рядом. Бисукэтто, если кто-то из этих ящериц будет тебе докучать, просто скажи мне. Я поджарю их быстрее, чем печется лепешка!

«Он пахнет ванилью и спокойствием», – мелькнуло в голове Питайи. – «В его присутствии моя ярость утихает. Я хочу забрать его в свое королевство, посадить рядом с собой на поле битвы и сжечь любого, кто посмотрит на него не так. Он — единственное печенье, которое не вызывает у меня желания немедленно его раскрошить».

Лотос Дракон, грациозно перебирая струны своей мандолины, лишь прикрыла глаза. Вокруг нее витал аромат прудовых лилий и свежести.

– Мир так полон шума, – мягко произнесла она. – Бисукэтто, твоя аура... она такая тихая. В моем Лотосовом Дворце тебе будет спокойно. Я исполню любое твое желание, если ты согласишься просто сидеть рядом и слушать мою музыку вечно.

«Он — идеальный цветок для моего сада», – думала Лотос. – «Я усыплю его сладким ароматом, чтобы он никогда не узнал горя. Его чистота должна быть сохранена в кристальных водах моего озера. Он станет моим вечным вдохновением».

Лонган Дракон, до этого хранивший молчание, открыл свои четыре глаза. Атмосфера в зале мгновенно похолодела. Даже другие драконы притихли, чувствуя исходящую от него мощь.

– Вы спорите о крошках, – холодно отрезал Лонган. – Это печенье — аномалия красоты в этом несовершенном мире. Бисукэтто, ты не должен принадлежать кому-то одному. Ты должен быть сохранен для вечности. В камне ты будешь прекрасен всегда, не зная тлена и слабости.

«Я превращу его в статую из чистейшего белого мрамора», – Лонган смотрел сквозь Бисукэтто, в самое его тесто. – «И поставлю в центре своего нового мира. Он будет напоминанием о том, что даже печенье может быть совершенным, если лишить его воли и движения. Мой вечный идеал».

Бисукэтто Куки сглотнул. Его нежный заварной крем внутри буквально похолодел от ужаса. Пять величайших существ мира хотели его... по-разному, но одинаково пугающе.

– Господа... и дамы драконы, – начал он дрожащим голосом. – Я очень польщен, правда, но я всего лишь бисквит...

– Именно! – хором воскликнули они, подаваясь вперед.

И в этот момент, когда напряжение достигло пика, тени в углах залы начали сгущаться и удлиняться. Они поползли по полу, словно живые чернила, игнорируя законы физики. Из самого густого сгустка тьмы, прямо за спиной Бисукэтто, медленно материализовалась высокая стройная фигура.

Тайм Шадоу Куки поправил свой белый галстук-бабочку, на котором тускло блеснули миниатюрные часы. Его растрепанный хвост качнулся, а на безликом, сотканном из теней лице промелькнула харизматичная, почти джентльменская ухмылка.

– Прошу прощения за вторжение, о великие чешуйчатые лорды, – его голос звучал как шелест старой кинопленки, вежливо и в то же время издевательски. – Но я не мог не заметить, что вы пытаетесь разделить то, что не принадлежит ни одной из ваших временных линий.

Драконы мгновенно ощетинились. Питайя выхватил клинок, Ананас поднял руку, готовясь обрушить метеорит.

– Ты! – выплюнул Ананас Голден. – SCOOP-1127. Временной мусор. Как ты смеешь являться сюда?

– О, я просто прохожий, – Тайм Шадоу плавно положил руку на плечо Бисукэтто. Тени вокруг печеньки затанцевали, создавая защитный кокон. – Но этот маленький шедевр... Бисукэтто, верно? Он — константа, которая мне очень импонирует. Видите ли, во всех реальностях, что я посетил, он остается таким же сладким и... хрупким. И я не позволю вам превратить его в камень, сжечь или запереть в саду.

«Они такие предсказуемые в своей жадности», – Тайм Шадоу чувствовал тепло, исходящее от Бисукэтто. – «Драконы хотят владеть им как вещью. Но я... я хочу видеть его в движении. Я хочу переносить его из одной эпохи в другую, смотреть, как он адаптируется, как его крем меняет вкус от страха и восторга. Он — идеальный партнер для моего хаоса. Мой маленький якорь в океане времени».

– Убирайся, тень, пока я не развеял тебя по ветру! – Личи Дракон взмахнула своей косой, и фиолетовое пламя лизнуло пол.

– Ах, как грубо, – Тайм Шадоу приподнял воображаемую шляпу. – Но боюсь, у меня другие планы. Бисукэтто, мой дорогой, не хочешь ли сменить обстановку? Здесь становится слишком... жарко и тесно.

Бисукэтто посмотрел на драконов, чьи глаза светились одержимостью, а затем на призрачную фигуру Тайм Шадоу. Тень предлагал неопределенность, но драконы предлагали золотую клетку или вечный сон.

– Я... я думаю, мне пора идти, – прошептал Бисукэтто.

– Правильный выбор, – Тайм Шадоу щелкнул пальцами.

– Стой! – взревел Питайя, бросаясь вперед, но его меч прошел сквозь пустоту.

Пол под Бисукэтто и Тайм Шадоу превратился в бездонный провал чернильной тьмы. Shadowplay активировался мгновенно: озорные тени выпрыгнули из углов, накладывая Shadow Deception на драконов, заставляя их на мгновение атаковать собственные галлюцинации.

– Мы еще встретимся, господа! – донесся эхом голос Тайм Шадоу. – В какой-нибудь другой четверг... или в прошлом веке!

Когда тени рассеялись, зала была пуста. Лишь слабый аромат лимонной цедры и ванили витал в воздухе, напоминая о том, кого они только что упустили.

Лонган Дракон медленно сжал кулак, и пол под ним треснул.

– Он не уйдет далеко, – холодный голос дракона отразился от стен. – Время — это лишь еще одна плоскость, которую я покорю, чтобы вернуть то, что принадлежит мне по праву совершенства.

Питайя Дракон вонзил меч в землю, его ярость выжигала камни.

– Я найду эту тень и вырву его из реальности по кусочкам. Бисукэтто вернется. Он — мой единственный достойный трофей.

Лотос Дракон печально коснулась струн, издав диссонирующий звук.

– Мои желания всегда исполняются. Даже если придется ждать тысячу лет, он снова будет сидеть в моем саду.

Личи Дракон лишь хитро прищурилась, рассматривая оставшуюся на полу крошку бисквита.

– О, это будет веселая игра в кошки-мышки через века! Я обожаю прятки, особенно когда приз такой вкусный.

Ананас Голден смотрел в окно, на заходящее солнце своего острова.

– Пусть бежит. Чем дольше погоня, тем ценнее будет золото, в которое я его закую.

А где-то между секундами и эпохами, в теневом пространстве, Тайм Шадоу Куки вел дрожащего Бисукэтто за руку.

– Не бойся, маленький бисквит, – прошептал он, и его голос был полон странной, почти человеческой нежности. – Со мной ты увидишь всё. И, обещаю, я буду очень осторожен... чтобы не сломать тебя слишком быстро.

Бисукэтто смотрел на мерцающие огни альтернативных миров, проносящиеся мимо, и понимал, что его жизнь печеньки только что превратилась в бесконечный, сладкий и пугающий сон, из которого нет выхода — только бесконечное движение сквозь тени.