Лживое трио и Отшельник

В глубинах временных разломов и искаженной реальности, где границы между правдой и вымыслом стирались под весом древней магии, царила странная, почти осязаемая тишина. Это место, вырванное из контекста Хлебоземья, стало временным убежищем для тех, кто отверг свет. Но даже здесь, среди теней и обмана, зародилось нечто, чего не ожидали даже самые искушенные манипуляторы — привязанность.

Бисукэтто Куки, печенька, чье тесто было белее ангельского бисквита, а аромат заварного крема с легкой ноткой цедры лимона пропитывал воздух, казался здесь чужеродным элементом. Он был воплощением чистоты и мягкости, невинным созданием, случайно попавшим в паутину великих интриганов. И именно эта чистота стала магнитом для четырех могущественных существ.

Тайм Шадоу Куки, нематериальная аномалия, вальяжно прислонился к стене, сотканной из застывших мгновений. Его часы на бабочке мерно тикали, отсчитывая ритм его неспокойного сердца. Для него Бисукэтто был редчайшим артефактом, временной константой, которую хотелось вырвать из потока и спрятать в карманном измерении, где никто и никогда не сможет его коснуться.

– Знаешь, мой дорогой друг, – Тайм Шадоу нарушил тишину, обращаясь к Бисукэтто, который увлеченно рассматривал парящие в воздухе золотистые искры. – В бесконечности временных линий ты — единственный вариант, который заставляет меня замедлить ход. Мне почти не хочется устраивать здесь хаос.

Бисукэтто обернулся, его светлые глаза светились мягким любопытством.

– Разве хаос — это не то, ради чего вы живете? – Его голос звучал как тихий шелест ветра в пшеничном поле.

– Хаос утомителен, если в нем нет центра, – раздался другой голос, полный театрального величия.

Шадоу Милк Куки появился из ниоткуда, грациозно приземлившись рядом. Его пестрый наряд шута контрастировал с бледностью Бисукэтто. Он протянул руку, едва касаясь щеки бисквитной печеньки кончиками пальцев, словно проверяя, не рассыплется ли тот от его прикосновения.

– Мой милый, хрупкий Бисукэтто... Ты — самая прекрасная ложь, которую я когда-либо встречал. Ведь такая чистота просто не может быть правдой, верно? Я хочу превратить твою жизнь в бесконечный спектакль, где я буду твоим единственным зрителем и режиссером.

В мыслях Шадоу Милка уже роились сотни сценариев. Он представлял, как окружит Бисукэтто иллюзиями, сделает его своим маленьким принцем в королевстве кривых зеркал, где ни одна другая печенька не посмеет даже взглянуть на него. Это была жажда обладания, замаскированная под восхищение.

С другой стороны, из густой фиолетовой дымки, вышла Блэк Сапфир Куки. Она поправила свой изысканный микрофон-посох, и звук ее шагов по каменному полу отозвался эхом. Ее взгляд, острый и расчетливый, смягчался лишь тогда, когда она смотрела на Бисукэтто.

– Оставьте его, вы оба, – холодно произнесла она, хотя в глубине ее глаз плясали искры ревности. – Ваша суета только пугает его. Бисукэтто нужен покой и достойное окружение, а не ваши цирковые трюки.

Она подошла ближе, игнорируя недовольное фырканье Шадоу Милка.

– Я могла бы рассказать миру о тебе такие легенды, что само небо преклонило бы колени, – прошептала она, склонившись к уху Бисукэтто. – Но я предпочту оставить твое имя тайной, которую буду знать только я.

Четвертый участник этого негласного противостояния, Реклюз, оставался в тени, окутанный своим тяжелым черным плащом. Его глаза, наполовину скрытые тьмой, неотрывно следили за каждым движением Бисукэтто. Отшельник чувствовал странную связь с этой печенькой. В Бисукэтто он видел то, что сам когда-то потерял — свет, не омраченный предательством.

– Мир жесток, – подал голос Реклюз. Его тон был апатичным, но в нем чувствовалась скрытая угроза. – Они хотят использовать тебя как украшение. Я же... я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Даже если для этого придется запереть тебя в самой глубокой башне моего отчаяния.

Бисукэтто почувствовал, как атмосфера вокруг него сгущается. Он не был глуп; он понимал, что стал объектом одержимости. Но прежде чем он успел ответить, в зал ворвалась Кэнди Эпл Куки, громко топая своими ботинками на платформе.

– Опять вы тут собрались! – Она надула губы, ее дьявольские крылышки нервно трепетали. – Мастер Шадоу Милк, вы обещали посмотреть мой новый фокус! А вы все пялитесь на этого... этого сахарного мальчика!

Она подбежала к Шадоу Милку и дернула его за рукав, бросая на Бисукэтто взгляд, полный смеси зависти и детской обиды. Для Кэнди Эпл Бисукэтто был соперником за внимание ее создателя, и она не упускала случая показать свои зубки.

– Кэнди, дорогая, тише, – отмахнулся Шадоу Милк, не сводя глаз с Бисукэтто. – Сейчас идет очень важная репетиция. Репетиция вечности.

В дверном проеме показалась Пульпо Куки. Ее волосы-щупальца лениво шевелились, а взгляд был направлен в экран мобильного телефона, в который были вплетены украденные столетия. Она выглядела абсолютно равнодушной, но ее присутствие мгновенно изменило давление в комнате.

– Слишком много шума, – пробормотала Пульпо, не поднимая глаз. – Атмосфера стала... липкой. От ваших чувств разит пережженным сахаром.

Она наконец взглянула на Бисукэтто. Ее глаза, лишенные эмоций, на мгновение задержались на его светлом силуэте. Внезапно, с быстротой, которой никто не ожидал, из ее рукавов вырвались яркие разноцветные ленты. Они мгновенно обвили запястья Бисукэтто, не причиняя боли, но прочно фиксируя его на месте.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Тайм Шадоу, хватаясь за рукоять своего теневого клинка.

– Он меня заинтересовал, – просто ответила Пульпо, подтягивая Бисукэтто ближе к себе. – Я заберу его в свои покои. Там тихо. И там нет вас.

– Еще чего! – Блэк Сапфир ударила посохом об пол, вызывая всплеск темной энергии. – Он не вещь, которую можно просто присвоить!

– Именно это вы и пытаетесь сделать, – резонно заметила Пульпо. – Но у вас нет лент. У вас только слова.

Бисукэтто, оказавшийся в центре этого хаоса, лишь вздохнул. Его мягкий голос прозвучал удивительно четко в наступившей перепалке.

– Пожалуйста, не ссорьтесь. Мне... мне не нравится, когда из-за меня ломается время или пространство.

Реклюз сделал шаг вперед, его посох с тремя глазами зловеще блеснул.

– Пульпо, отпусти его. Ты — преступница класса B, не забывай свое место. Твои ленты не удержат то, что принадлежит тьме.

– Он не принадлежит тьме, – возразила Пульпо, продолжая наматывать ленту на руку Бисукэтто, словно создавая кокон. – Он принадлежит самому себе. Но пока он рядом со мной, его время не будет украдено кем-то другим. Это... логично.

Кэнди Эпл, видя, что ситуация накаляется, хитро улыбнулась.

– А давайте проверим, насколько он прочный! – Она выхватила гигантский леденец и замахнулась, но Тайм Шадоу мгновенно переместился, перехватывая ее руку.

– Не смей, маленькая дьяволица, – прошипел он. – Если на нем появится хоть одна трещина, я сотру твое существование из всех временных линий.

Шадоу Милк расхохотался, его смех был полон безумия и восторга.

– Какой чудесный конфликт! Какая драма! Мой милый Бисукэтто, ты видишь? Они готовы уничтожить друг друга ради тебя. Разве это не высшее проявление любви?

Бисукэтто посмотрел на Шадоу Милка с тихой грустью.

– Любовь не должна разрушать, Мастер Обмана. Она должна созидать.

– О, как наивно! – Шадоу Милк всплеснул руками. – Но именно за эту наивность я тебя и обожаю.

Блэк Сапфир подошла к Пульпо, ее голос стал вкрадчивым.

– Пульпо, дорогая, давай договоримся. Ты отпускаешь его сейчас, а я помогу тебе скрыть следы твоего последнего преступления от SCOOP. У меня есть связи, о которых ты даже не догадываешься.

Пульпо на мгновение задумалась, глядя в свой телефон.

– Сделка заманчивая. Но семьсот лет времени, которые я уже украла, мне дороже, чем твои связи. А Бисукэтто... он напоминает мне о времени, которое не течет. Это успокаивает.

В этот момент Бисукэтто мягко коснулся лент Пульпо.

– Пульпо, я не уйду. Мне некуда идти в этом месте. Но позволь мне просто стоять рядом, а не быть связанным. Твои ленты очень красивые, но они мешают мне дышать ароматом лимона.

Пульпо замерла. Она редко прислушивалась к просьбам, но в голосе Бисукэтто была такая искренность, что ее холодное сердце на долю секунды дрогнуло. Она медленно ослабила хватку, и ленты опали, превратившись в яркое украшение на одежде Бисукэтто.

– Хорошо, – сказала она. – Но если ты отойдешь больше чем на три шага, я свяжу тебя снова.

Реклюз, Тайм Шадоу, Шадоу Милк и Блэк Сапфир окружили их плотным кольцом. Каждый из них понимал: война за сердце (или хотя бы за присутствие) Бисукэтто только началась. И в этой войне не будет победителей, потому что каждый из них был слишком эгоистичен, чтобы просто любить.

– Что ж, – Тайм Шадоу поправил свой галстук-бабочку. – Раз уж мы все решили остаться здесь, предлагаю провести это время с пользой. Бисукэтто, не хочешь ли ты увидеть, как рождаются тени в альтернативных реальностях?

– Или, может быть, ты хочешь услышать правду, которая звучит как самая сладкая ложь? – вставил Шадоу Милк, предлагая ему руку.

– Ему нужно отдохнуть, – отрезала Блэк Сапфир. – Я приготовлю для него место, достойное его чистоты.

Бисукэтто посмотрел на них всех — таких разных, опасных и по-своему несчастных. Он понимал, что его жизнь в этом странном месте будет полна испытаний. Но, возможно, именно его свет был тем, что могло хоть немного разогнать тьму в их душах.

– Я пойду с каждым из вас, – тихо сказал он. – По очереди. Ведь времени у нас здесь... бесконечно много, верно?

Тайм Шадоу довольно улыбнулся, Шадоу Милк отвесил глубокий поклон, Блэк Сапфир победно вскинула голову, а Реклюз лишь едва заметно кивнул, пряча глаза в тени шляпы.

Кэнди Эпл фыркнула и ушла в угол, что-то ворча себе под нос о «глупых взрослых», а Пульпо снова уткнулась в телефон, хотя ее щупальца продолжали нежно касаться края плаща Бисукэтто.

В этом странном, искаженном мире, среди теней и обмана, началась новая глава. Глава, написанная лимонным кремом на белом бисквите, под бдительным надзором тех, кто привык только забирать, но вдруг захотел научиться беречь.