Система Развратная мачеха 18+

Стопки отчетов на массивном столе из полированного дуба напоминали Цунаде крепостные стены осажденного замка. Каждый свиток требовал подписи, каждая печать пахла сыростью и кислыми чернилами, а голова раскалывалась так, будто Джирайя полночи испытывал на ее черепе действие тяжелой артиллерии.

Она с силой потерла переносицу, едва не смазав идеальный тон кожи, удерживаемый техникой трансформации. До полуночи оставалось всего ничего, а до дна заветной бутылки сакэ, припрятанной в нижнем ящике под грифом «Совершенно секретно», было еще как минимум три ведомости от финансового отдела и жалоба старейшин на чрезмерные траты госпиталя.

– Проклятый дед, – пробормотала Цунаде в пустоту кабинета, поправляя зеленый плащ с иероглифом «азартная игра» на широких плечах. – Сдал мне эту деревню, а сам небось на том свете глушит выпивку и смеется надо мной.

Тишину прервал не стук в дверь и даже не шелест листьев за панорамным окном, открывающим вид на ночную Коноху.

Прямо перед ее глазами, разрезая полумрак кабинета ядовито-розовым неоновым свечением, материализовалась полупрозрачная рамка. Она возникла без единого всплеска чакры, без возмущения пространственных барьеров, которые защищали резиденцию Хокаге лучше, чем хранилище клана Хьюга.

Цунаде замерла, мгновенно сфокусировав чакру в кончиках пальцев. Гендзюцу? Но кто мог пробить ее контроль разума незаметно?

Текст внутри рамки мигал с навязчивой, издевательской веселостью:

[Инициализация протокола связывания завершена!]
[Поздравляем, пользователь Цунаде Сенджу! Вы выбраны хостом уникального модуля: «Развратная мачеха 18+».]
[Цель модуля: гармонизация семейных и эмоциональных связей через физическое доминирование, заботу и интимную педагогику. Ваш подопечный уже в пути!]
[Штраф за отказ от роли: перманентное обнуление запасов чакры и потеря печати Бьякуго.]

Глаза Цунаде расширились. Ромб на ее лбу слабо пульсировал, готовый выпустить накопленную годами мощь, но чакра внутри тела вела себя абсолютно спокойно. Не было иллюзии. Не было чужеродного следа. Было только… это.

– Какого… черта? – медленно, с опасной хрипотцой процедила она, сжимая кулаки так, что вековая древесина стола жалобно затрещала. – «Развратная»?.. Джирайя?! Это твои дурацкие шутки, старый извращенец?! Если ты перекупил шиноби из клана Яманака, я тебе руки оторву и…

Договорить она не успела.

Воздух в трех шагах от стола схлопнулся с сухим хлопком, напоминающим щелчок хлыста. Пространство дрогнуло, взметнув бумажные листы с краев столешницы, и на ковер резиденции Хокаге с глухим стуком вывалилось нечто абсолютно чужеродное.

Цунаде среагировала мгновенно. Мышцы налились чудовищной силой, сандалии на невысоком каблуке впились в пол, готовые сорвать ее с места для сокрушительного удара, способного разнести скалу.

Но атаковать было некого. Точнее, цель выглядела настолько абсурдно, что даже закаленный ветеран Третьей мировой войны шиноби на долю секунды опешил.

На полу сидел мальчишка.

Худой, жилистый, на вид лет десяти-одиннадцати, в странной одежде: плотная темно-серая куртка из неизвестного плотного материала со множеством утяжек и карманов, усиленные брюки, армейские ботинки на толстой рифленой подошве. На носу — круглые очки в прочной темной оправе с легкими царапинами на стеклах. В руках пацан сжимал какую-то черную пластиковую штуковину с светящимися кнопками и торчащими проводами.

И у него не было даже намека на панику.

Это первое, что зацепило профессиональный взгляд Хокаге. Обычный гражданский ребенок или даже генин академии при внезапном переносе закричал бы, упал, заметался.

Этот среагировал за сотую долю секунды.

Пластиковая штука полетела в сторону Цунаде — не как панический бросок, а как выверенная помеха обзору. Сам мальчик не стал подниматься на ноги: он перекатился вправо, мгновенно уходя с открытой линии атаки, срезал угол под прикрытие массивного книжного шкафа и вскочил уже на полусогнутых, выставив перед собой короткую деревянную палочку странной формы.

Второй рукой он уже выдернул из скрытого набедренного кармана плоский нож с матовым черным лезвием.

Тишина кабинета стала ледяной.

Гарри тяжело, но ровно дышал через нос. Перед глазами еще стояла заставка «Super Mario Bros.» на кинескопном телевизоре его секретного убежища под Лондоном. Он потратил три недели, чтобы провести туда резервный силовой кабель от магловской подстанции, купил подержанный японский телевизор и приставку, настроил контуры глушения магии, чтобы треклятые ищейки Беллатрисы из Министерства не засекли всплеск электромагнитных полей…

А теперь он стоял в просторной деревянной комнате с арочными окнами, бумажными раздвижными панелями и панорамным видом на огромные каменные рожи, высеченные прямо в скале.

И перед ним была цель. Высокая блондинка с выдающимися формами, в сером кимоно и зеленом плаще, от которой буквально фонило такой плотной, давящей аурой силы, что волосы на затылке вставали дыбом. Даже от Беллатрисы в ее худшие дни не исходило такой концентрированной угрозы физического насилия.

Шрам на лбу слабо закололо — рефлекс на чужую энергию, но не на темную магию. Это было что-то другое. Не мана.

Гарри не опустил палочку. Его взгляд за круглыми стеклами очков оставался холодным, пустым, непрерывно сканирующим пространство.

«Окна — тридцать футов позади цели. Высота — минимум третий этаж. Выход справа — заперт изнутри или на засове. Углы обзора чистые, укрытий мало. Женщина — рукопашник тяжелого класса, стойка устойчивая, центр тяжести смещен для рывка. Магических накопителей нет, но в теле циркулирует неизвестная энергия. Опасность — критическая».

– Кто ты? – спросил Гарри на чистом английском. Голос прозвучал хрипло, спокойно, без малейшей дрожи, свойственной детям его возраста. – И где я?

Цунаде медленно выпрямилась. Пластиковая коробка с кнопками стукнулась о ее выставленную ладонь и с треском раскололась, упав на обрывки отчетов. Женщина даже не моргнула. Язык, на котором говорил мелкий нарушитель, был ей незнаком — какие-то странные, лающие, гортанные звуки, совершенно не похожие на диалекты Страны Огня или сопредельных государств.

Но вот что ее поразило, так это то, как он двигался.

«Никаких лишних мышц, сухожилия натянуты, как тетива. Стойка убийцы, а не ребенка. И этот взгляд… я видела таких щенков на войне. Они не плачут, они перерезают глотки спящим патрульным».

В воздухе снова замерцало проклятое розовое окно, видимое только ей:

[Объект идентифицирован: Гарри Поттер, 11 лет.]
[Статус: Сирота при живых родителях, эмоциональная депривация высокой степени, склонен к паранойе и насилию.]
[Текущее задание: Наладить первый доверительный контакт. Рекомендуемое действие: Теплые материнские объятия с элементами доминантного поглаживания (0/1).]
[Время на выполнение: 10 минут. Наказание за провал: Внезапный прилив лактации прямо сейчас.]

Цунаде чуть не задохнулась от ярости. У нее дернулся левый глаз.

– Лактации?.. – прошипела она на чистом японском, и половицы под ее ногами покрылись сетью глубоких трещин. – Какая еще, к чертовой матери, лактация?!

Гарри уловил нарастание агрессии. Он не понял слов, но интонацию командира, отдающего приказ на уничтожение, перепутать было невозможно. Кайл учил его: если дистанция разорвана в пользу тяжелого бойца — не жди, пока он сделает первый шаг. Сбивай инициативу.

Палочка в правой руке рассекла воздух коротким, почти незаметным жестом.

– Флиппендо!

Он не стал использовать смертоносные чары — в замкнутом пространстве рикошет неизвестного типа мог убить его самого. Ударное заклинание сорвалось с кончика палочки бесшумной волной сжатого воздуха.

Цунаде даже не шелохнулась. Синеватый всполох магии ударил ее прямо в грудь… и разбился, как мыльный пузырь о стальную кирасу. Плотнейшая чакра Пятой Хокаге, пассивно окутывавшая ее тело, просто поглотила кинетический импульс, развеяв его по волокнам плаща.

«Слишком слабо. Магический щит пассивного типа? Или природная плотность?» — мгновенно зафиксировал Гарри, уже уходя перекатом за книжный шкаф и меняя позицию.

– Ах ты мелкий паршивец! – рявкнула Цунаде.

Она не хотела убивать ребенка — даже вооруженного и явно сумасшедшего. Но преподать урок дисциплины зарвавшемуся шиноби входило в ее базовые рефлексы.

Она сделала один шаг вперед. Гарри даже не успел моргнуть — женщина просто исчезла из поля зрения.

«Скорость звука?!»

Воздух позади него взвыл. Гарри сработал на чистых инстинктах, вбитых Кайлом на полигонах под дождем: вместо попытки блокировать или уклониться назад, он резко рухнул на колени, выбрасывая левую руку с ножом назад и вверх, целясь в подколенное сухожилие противника.

Удар пришелся в никуда. Тонкие, но твердые, как кованая сталь, пальцы перехватили его запястье. Хрустнуло сухожилие. Нож вылетел из онемевших пальцев.

В следующую секунду мир перевернулся. Гарри взлетел в воздух, но вместо того, чтобы впечатать его в стену, чужая рука жестко, профессионально перехватила его за ворот куртки и шкирку, прижимая к полу и лишая возможности двигаться. Деревянная палочка была выбита вторым точным щелчком по пальцам и отлетела под стол.

Гарри замер. Он был полностью обездвижен. Одно колено женщины упиралось ему между лопаток, контролируя позвоночник, ее рука фиксировала обе его руки за спиной в классическом захвате ликвидаторов. Любое дерганье привело бы к перелому ключицы.

Но паники не было. Сердце колотилось быстро, но ровно, мозг отсекал лишние эмоции, просчитывая оставшиеся варианты: скрыть дыхание, дождаться, пока хватка ослабнет, использовать невербальное «Люмос» прямо в глаза, активировать капсулу со слезоточивой смесью в левом рукаве…

– Спокойно, волчонок, – раздался над ним тяжелый, раздраженный женский голос. – Дернешься еще раз — свяжу так, что до утра будешь жалеть о том, что на свет появился.

Цунаде держала его крепко, но осторожно, соразмеряя силу. Как величайший ирьёнин в мире, она сквозь ткань куртки чувствовала каждый позвонок этого пацана, ритм его пульса, плотность костей.

И то, что она чувствовала, ей категорически не нравилось.

«Недоедание в раннем детстве. Застарелые микротрещины на ребрах, сросшиеся неправильно, но компенсированные какими-то странными восстановительными процессами. Мышцы пересушены тренировками, не подходящими для одиннадцатилетнего тела. Кто, во имя Хаширамы, так дрессирует детей? Даже в Киригакуре времен Кровавого Тумана над ними так не издевались».

В поле зрения снова всплыла проклятая розовая плашка:

[Время идет: 07:42… Рекомендуемое действие: Теплые материнские объятия. В противном случае штраф вступит в силу незамедлительно!]

Цунаде стиснула зубы так, что послышался скрежет. Если это гендзюцу врага, то ублюдок был гением извращений. Если реальность… рисковать запасом Бьякуго ради гордости она не могла. Печать на лбу хранила чакру трех лет непрерывной концентрации. Потерять ее из-за бредового ультиматума неведомой сущности? Никогда.

Но «развратная мачеха»?! Объятия?! С этим волчонком, который только что пытался вскрыть ей бедренную артерию?!

– Проклятье… – выдохнула она, чувствуя, как щеки заливает краска ярости и глухого стыда.

Она ослабила давление на спину Гарри, но не отпустила захват. Быстрым, отточенным движением взрослого ниндзя она перевернула мальчика на спину, прижимая его плечи к ковру, и нависла сверху.

Гарри смотрел на нее снизу вверх через поцарапанные стекла очков. Зеленые глаза, холодные, расчетливые, без единой слезинки. Шрам на лбу в виде молнии казался багровым в неверном свете лампы.

– Ты не шиноби, – констатировала Цунаде, вглядываясь в его лицо. – У тебя нет очага чакры. Но внутри тебя бродит какая-то… грязь. Сила, но дикая, бесформенная.

Гарри молчал. Он зафиксировал: противник говорит на незнакомом восточном языке, но пытается анализировать его природу. Она не добивает. Значит, захват для допроса. Стандартный протокол: тянуть время, собирать данные.

И тут женщина сделала то, чего расчетливый ум «Дефстроука» не смог предусмотреть ни при каких вводных.

Она глубоко вздохнула, зажмурилась на долю секунды с таким выражением лица, будто собиралась проглотить живую жабу, а затем… резко сгребла его в охапку.

Гарри окаменело застыл.

Его лицо впечаталось во что-то невероятно мягкое, пахнущее сакэ, сухими лечебными травами и дорогим парфюмом. Мощные, тренированные руки женщины сомкнулись вокруг его худых лопаток, прижимая его к широкой, роскошной груди с силой, достаточной, чтобы переломать ребра обычному человеку — хотя она явно старалась сдерживаться.

– Ч-что за… – вырвалось у Гарри на английском, а его правая рука задергалась в попытке нащупать спрятанный в манжете фальшфейер.

Но тяжелая теплая ладонь женщины легла ему на затылок, жестко зафиксировав голову, а длинные пальцы с темно-красным лаком на ногтях против воли их хозяйки принялись… механически гладить его по коротко стриженным жестким волосам.

– Заткнись, пацан, – яростно прошептала Цунаде ему в ухо, обжигая горячим дыханием. – Просто заткнись и не дергайся ровно тридцать секунд. Если ты меня укусишь — я выбью тебе зубы, клянусь титулом Хокаге.

Гарри не укусил. Не потому, что испугался угрозы, а потому что его мозг, способный за долю секунды просчитать траекторию летящего кинжала или область поражения взрывного заклинания, намертво завис.

Его никто никогда так не держал.

Ни Дурсли, которые запирали его в чулане и касались только затрещинами. Ни Кайл, чьи прикосновения ограничивались спаррингами, наложением жгутов и редким одобрительным хлопком по плечу после удачной зачистки схрона. Ни Беллатриса, от которой разило безумием и политическим расчетом за версту.

Это прикосновение было… удушающим. Нелепым. Чудовищно сильным — эта женщина могла раздавить его череп одной рукой, он чувствовал плотность ее мускулов. Но она держала его так, словно… словно выполняла дурацкий приказ, злясь, но не причиняя настоящего вреда.

В воздухе перед закрытыми глазами Цунаде наконец с мелодичным треньканьем вспыхнула новая надпись:

[Задание выполнено! Доверительный контакт установлен.]
[Штраф отменен.]
[Синхронизация языковых баз данных: завершено.]
[Внимание: Получен статус «Временный опекун». Внимание: Мальчик оценивает вероятность успешной атаки в область вашей сонной артерии в 14%. Рекомендуется продолжить ласку.]

– Да пошла ты к биджу, проклятая штуковина! – вслух рявкнула Цунаде и с силой оттолкнула Гарри от себя.

Мальчик мгновенно отлетел на метр, сгруппировался, мягко приземлился на ноги в низкую стойку и тут же отступил к окну, держа дистанцию. Его щеки слегка пылали — впервые за долгие годы не от ярости или бега, а от чистого шока, но взгляд за стеклами очков снова стал колючим и опасным.

И тут он замер, поняв, что только что произошло.

– Ты… – произнес Гарри. Его собственный голос звучал странно: связки вибрировали иначе, складывая слова в гортанные, мягкие слоги чужого языка. – Ты говоришь… я тебя понимаю.

Цунаде сидела на полу кабинета, скрестив ноги, тяжело дыша и поправляя сбившуюся тунику с глубоким вырезом. Ее светлые хвосты слегка растрепались, а в карих глазах плескалась чистая, незамутненная жажда кого-нибудь прикончить.

– Я тоже тебя понимаю, сопляк, – процедила она, массируя виски. – И лучше бы не понимала. Какого дьявола ты забыл в моем кабинете? Кто твой наниматель? Каким дзюцу тебя сюда забросило?

Гарри медленно выпрямился, не выходя из зоны досягаемости окна. Палочка все еще лежала под ее столом, нож валялся у ее ног. Из оружия осталась только тактическая проволока и пара ампул. Шансы в лобовом бою против этой женщины были равны нулю. Он видел, как она двигается. Она была быстрее Кайла, быстрее Пожирателей, быстрее любого аврора.

Значит — переговоры.

– У меня нет нанимателя, – холодно ответил он. – Я был у себя дома. В убежище под Лондоном. Я сидел на диване и проходил шестой уровень на «Денди».

Цунаде нахмурилась:

– Что еще за «Денди»? Что за «Лондон»? Это в Стране Ветра? В Стране Железа?

– Это в Великобритании, – отрезал мальчик. – На планете Земля. Если этот мир называется иначе — значит, произошел спонтанный пространственный прорыв неизвестной природы.

Хокаге помолчала, внимательно разглядывая его. Ребенок говорил языком взрослого штабного офицера. Ни страха, ни истерики, только холодная фиксация фактов.

Она перевела взгляд на расколотую черную коробку на полу, на обрывки цветных проводов, на его странные штаны с карманами и ботинки, которые не носил ни один шиноби пяти великих наций.

Затем она снова посмотрела на его лоб.

– Этот шрам… откуда он?

– Подарок от психопата с комплексом бога, – сухо бросил Гарри. – Могу я забрать свои вещи?

– С ума сошел? – Цунаде фыркнула, поднимаясь на ноги во весь свой немалый рост. – Ты напал на Пятую Хокаге в ее собственном кабинете, мелкий диверсант. Оружие остается здесь.

– Ты первая проявила агрессию, сократив дистанцию и попытавшись применить… – Гарри запнулся, вспоминая нелепое удушение грудью, и поморщился. – …нестандартные методы нейтрализации.

Цунаде вспыхнула:

– Это не методы нейтрализации, идиот! Это… чертова магия! Или проклятие! Или… – Она осеклась, заметив, как мальчик мгновенно напрягся при слове «магия».

– Ты знаешь о магии? – тихо спросил он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая угроза. – Ты работаешь на Министерство? На Беллатрису Лестрейндж? Если она подослала тебя…

– Да заткнись ты со своими незнакомыми именами! – рявкнула Цунаде, ударив кулаком по столу.

Дубовая столешница толщиной в ладонь с грохотом раскололась пополам, бумага водопадом хлынула на пол.

Гарри даже не шелохнулся, только зрачки за линзами очков сузились. «Чистая кинетическая сила без видимого замаха. Физический урон катастрофический. Прямое попадание оторвет конечность».

– Я — Цунаде Сенджу, Пятая Хокаге Деревни Скрытого Листа! – прогремел ее голос, разносясь по ночной тишине резиденции. – Я понятия не имею, кто такая твоя Беллатриса, где находится твой вонючий Лондон и почему какое-то ублюдочное бестелесное дерьмо считает, что я должна быть твоей… мачехой!

Гарри моргнул.

– Кем?

Цунаде замерла, осознав, что сболтнула лишнее. Розовая рамка перед ее глазами ехидно мигнула сердечками:

[Прогресс отношений: 2%. Подопечный проявляет здоровое любопытство. Предложите ему стакан теплого молока и помогите снять тяжелую тактическую куртку.]

Хокаге медленно выдохнула через нос, чувствуя, что если она не выпьет прямо сейчас, то Коноха останется без резиденции.

Она нагнулась, подняла из-под обломков стола уцелевшую бутылку сакэ, зубами выдернула пробку и сделала три глубоких глотка прямо из горлышка. Затем вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на Гарри.

– Короче так, Дефстроук, или как тебя там зовут, – мрачно сказала она. – Кажется, мы оба попали в очень дурную, очень грязную и очень опасную историю. И если мы не хотим, чтобы у меня лопнула голова, а тебя препарировали в отделе пыток и допросов Ибики Морино… нам придется договориться.

Гарри посмотрел на сломанный стол, на бутылку сакэ, затем на палочку, сиротливо лежащую на полу. Медленно, очень осторожно, он опустил руки вдоль тела, давая понять, что принимает временное перемирие.

– Условия? – коротко спросил он.

Цунаде оперлась бедром о край уцелевшей половины стола и криво, почти по-разбойничьи усмехнулась:

– Для начала ты отдашь мне все свои ножи, яблоко от греха подальше, и расскажешь, кто тебя учил так паршиво улыбаться в одиннадцать лет. А потом… – Она скривилась, глядя на очередное всплывающее системное уведомление. – Потом я найду того, кто создал эту чертову систему, и размажу его по скале Хокаге тонким слоем. Идет?

Гарри поправил очки на переносице. На его бледном, не по-детски жестком лице впервые за вечер промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее уважение.

– Если найдешь, – спокойно произнес он, – оставь мне его палочку. Или голову. Мне без разницы.

– Договорились, сопляк, – хмыкнула Цунаде и сделала еще один глоток. – Добро пожаловать в Коноху. Здесь все сумасшедшие, но сегодня, похоже, главный приз достался нам.