Племянница джозеф могран о которой он не знает

Вечерняя Москва накрывала город особенной, душной и в то же время упоительной летней прохладой. Солнце, раскалявшее асфальт Садового кольца до состояния мягкой смолы, наконец скрылось за крышами сталинских высоток, оставив после себя сиренево-розовый след на темнеющем небе.

Компания голливудских гостей неспешно шла по тротуару Малой Бронной. Прохожие спешили мимо, занятые своими делами, и в сумерках далеко не сразу узнавали лица, на которых выросло целое поколение поклонников вампирских саг. Лишь изредка какая-нибудь юная пара замирала, оглядываясь вслед статной фигуре Иэна Сомерхолдера в надвинутой на лоб кепке или Клэр Холт, чей смех разносился по переулку звонкими колокольчиками.

Но мысли Джозефа Моргана всё ещё блуждали далеко от этих мощеных улочек и уютных веранд ресторанов.

– Я всё ещё не могу отойти от той пробки, – признался Пол Уэсли, засунув руки в карманы легких джинсов и переглянувшись с Иэном. – Серьезно. Я думал, у нас в Лос-Анджелесе сумасшедший трафик. Но чтобы часовой затор превратился в персональный рейв русской культуры от криминальных драм до… как называлась та песня про корабль?

– «Белый теплоход», – с улыбкой отозвалась Нина Добрев. Ее славянские корни давали о себе знать: хотя болгарский и русский языки отличаются, общий колорит и некоторые слова она схватывала на лету куда быстрее остальных. – Это классика советской эстрады. Моя бабушка точно одобрила бы этот трек. Но вот то, что было до этого…

– О да, чувак, который пронес водку в «Макдоналдс», – подхватил Натаниэль Бузолик, широко ухмыляясь и имитируя движения заправского рэпера. – Это же чистое искусство! «Ты на его рожу посмотри!» Я не понял ни слова, кроме водки и бургеров, но этот парень пел прямо из глубины своей раненой души!

– А прокурор? – вставил Дэниэл Гиллис с невозмутимой британской чопорностью, поправляя воротник льняной рубашки. – Меня глубоко заинтриговала часть про «вы меня — в лагеря». В этом сквозила шекспировская трагедия, завернутая в аккорды расстроенной гитары и синтезатор начала девяностых. Клянусь, если бы Клаус Майклсон писал музыку, он звучал бы именно так.

– Не приплетай сюда Клауса, Дэниэл, – хмыкнул Джозеф, но в его голосе не было привычного сарказма. Он выглядел непривычно задумчивым.

Фиби Тонкин, шагавшая рядом с Клэр, мягко коснулась плеча Джозефа:

– Джо, ты сам не свой с тех самых пор, как мы выехали с того проспекта. Всё ещё думаешь о ней?

– Не просто о ней, – покачал головой Джозеф. Он остановился на углу переулка, глядя на отражения фонарей в витринах. – Вы же видели её лицо. Когда она опустила стекло и повернулась в нашу сторону… Она чертовски, невероятно похожа на Джека. Тот же разрез глаз, линия скул, даже эта чертова привычка усмехаться одним уголком губ, когда она стряхивала пепел.

– Твой младший брат Джек случайно не проводил бурную юность в Восточной Европе? – с усмешкой подмигнул Иэн, сверкнув своими знаменитыми голубыми глазами.

– Исключено, – отрезал Морган, хотя уголок его рта дернулся. – Но сходство просто пугающее. Знаете эту теорию о семи двойниках, которые есть у каждого человека на планете? Кажется, сегодня мы встретили женскую версию моего брата. С татуировкой розы и потрясающе диким музыкальным вкусом.

– Ладно тебе, она была чертовски крутой, – заметила Клэр Холт, поправляя светлые пряди. – Сидеть в огромном черном внедорожнике, курить тонкую сигарету и врубать на всю улицу то дворовую балладу, то старый джаз-поп… В этой русской девчонке есть стиль. Настоящий бунтарский шарм.

Компания свернула к круглосуточному гастроному с неоновой вывеской. Они собирались взять минеральной воды и немного фруктов в отель, когда вечернюю тишину переулка внезапно разрезал глубокий, раскатистый бас автомобильного глушителя.

Этот звук невозможно было спутать ни с чем: тяжелое, породистое рычание восьмицилиндрового двигателя немецкого зверя.

Джозеф замер на месте, словно натянутая струна.

С противоположной стороны улицы, плавно притормаживая у тротуара прямо напротив ярко освещенного входа в магазин, остановился монументальный черный BMW X5. Тот самый. Глухая тонировка задней полусферы, матовые черные диски и опущенные передние стекла, сквозь которые в теплый ночной воздух уже не грохотала музыка, но всё еще доносилось тихое, приглушенное урчание сабвуфера.

– Святые угодники, – тихо присвистнул Пол Уэсли. – Скажите мне, что мне это кажется.

– Это она, – констатировал Натаниэль, вытягивая шею. – Определенно она. Номера те же, три семерки.

Дверь внедорожника распахнулась. Из салона грациозно и уверенно ступила на тротуар та самая девушка.

В свете ночных фонарей и магазинных витрин ее внешность казалась еще более кинематографичной. Высокая, стройная, в свободных темно-серых брюках-карго и тонком черном топе, открывающем плечи. Длинные темные волосы тяжелой волной падали почти до поясницы, а на правой руке отчетливо темнел замысловатый рисунок: крупная, детально прорисованная роза с шипами и листьями, обвивающая предплечье.

Она захлопнула дверь, щелкнула брелоком сигнализации — машина отозвалась коротким хищным писком — и, не глядя по сторонам, направилась к стеклянным дверям круглосуточного маркета.

– Джозеф, – тихо позвала Нина, с интересом разглядывая незнакомку. – Она идет в магазин. Если ты прямо сейчас не перейдешь дорогу, ты будешь жалеть об этом до самого конца нашей поездки.

– И что я ей скажу? – Морган растерянно посмотрел на друзей. – «Привет, я британский актер, играл тысячелетнего гибрида, и ты выглядишь точно как мой брат Джек»? Она сочтет меня сумасшедшим иностранцем и вызовет полицию. Или достанет биту из багажника своего «БМВ». После ее плейлиста я ничему не удивлюсь.

– Брось, мы пойдем с тобой, – решительно заявила Клэр, беря его под руку. – Мы с Ниной и Фиби обеспечим тебе прикрытие. Девушки всегда лучше находят общий язык. Дэниэл, Иэн, вы с нами?

– Разумеется, – невозмутимо отозвался Дэниэл Гиллис, поправляя часы. – Я не могу пропустить сцену, в которой первородный вампир робеет перед русской автоледи. Такое случается раз в жизни.

– Погнали, – усмехнулся Иэн. – Главное, ведите себя естественно. Словно мы просто вышли купить кефир.

Компания быстро пересекла пустынную ночную дорогу.

Прохладный воздух супермаркета, наполненный запахом свежей выпечки и молотого кофе, встретил их тихим шелестом кондиционеров. Покупателей внутри почти не было — лишь пожилой охранник у входа лениво листал ленту в телефоне да скучающий кассир раскладывал жевательную резинку.

Девушка стояла у открытого холодильника с напитками. Она задумчиво вертела в тонких пальцах банку холодного зеленого чая, когда позади раздались негромкие шаги.

Джозеф сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и сделал шаг вперед.

– Прошу прощения, – произнес он на английском своим мягким, бархатным баритоном, в котором безошибочно угадывался выверенный лондонский акцент.

Девушка не вздрогнула. Она медленно повернула голову через плечо, окинула взглядом Джозефа, затем скользнула взглядом по застывшим за его спиной Клэр, Нине, Фиби и остальным парням. Ни капли испуга или замешательства на ее лице не отразилось — лишь легкое, ленивое удивление во взгляде глубоких темных глаз.

– Да? – ответила она на чистом английском с едва уловимым, стильным европейским акцентом. – Вы что-то потеряли?

Джозеф на секунду замолчал, пораженный тем, насколько близко черты ее лица повторяли лицо Джека. Та же линия бровей, та же упрямая складка у переносицы, форма носа, разрез глаз. Это было не просто случайное сходство — они выглядели как близнецы, разлученные в детстве.

– Мы… э-э, мы стояли рядом с вами на Садовом кольце сегодня днем, – заговорил Джозеф, чувствуя, как нелепо это звучит со стороны. – В микроавтобусе с тонированными стеклами.

На губах девушки мгновенно расцвела понимающая, ироничная улыбка. Она повернулась к ним всем корпусом, скрестив руки на груди.

– А, черный минивэн, который ехал за мной два квартала? – ее голос оказался низким и приятным. – И в котором кто-то так отчаянно прилип к стеклу на песне про лагеря и продажного адвоката?

Натаниэль за спиной Джозефа тихо хрюкнул от смеха, но быстро закашлялся под строгим взглядом Дэниэла.

– Именно, – улыбнулся Джозеф, наконец расслабляясь. – Должен признать, ваш плейлист произвел на нас неизгладимое впечатление. От криминального шансона до Юрия Антонова через тяжелый хип-хоп… Это было грандиозно.

– Жизнь слишком коротка, чтобы слушать один жанр, – пожала плечами девушка, ставя банку с чаем на ленту кассы. – Меня зовут Дарья. Можно просто Даша.

– Джозеф, – он протянул руку, и Даша уверенно пожала ее. Ее ладонь была прохладной и цепкой. – А это мои друзья: Клэр, Фиби, Нина, Дэниэл, Пол, Иэн и Натаниэль.

Даша перевела взгляд на лица стоящих перед ней людей. На ее лице промелькнула искра узнавания, брови слегка приподнялись.

– Подождите… – она прищурилась, внимательно глядя на Сомерхолдера, а затем снова на Моргана. – Древние? Дневники вампира? Вы серьезно?

– Виновен по всем статьям, – усмехнулся Иэн, театрально приложив руку к сердцу. – Но, клянусь, мы здесь не для того, чтобы пить кровь местных жителей. Мы просто туристы.

Даша тихо рассмеялась — искренне и открыто, отчего ее лицо стало невероятно мягким и обаятельным.

– Каковы шансы? – покачала она головой, расплачиваясь за покупку карточкой. – Звезды сериалов моей юности слушают русский андерграунд у меня под боком в московской пробке. Москва действительно сумасшедший город. Но, Джозеф… судя по вашему лицу, вы подошли ко мне не для того, чтобы обсудить творчество Ноггано или Вити АК.

– Вы очень проницательны, Даша, – произнес Джозеф. Он достал из кармана свой смартфон. – Дело в том, что… это прозвучит странно. Но у меня есть младший брат. Его зовут Джек. И когда я увидел вас сегодня из окна машины, у меня буквально перехватило дыхание.

Даша с неподдельным любопытством склонила голову к плечу:

– И насколько же мы похожи?

– Посмотрите сами, – Джозеф разблокировал экран, открыл галерею и протянул ей телефон, на котором была открыта недавняя совместная фотография с Джеком, сделанная во время семейного ужина в Лондоне.

Даша взяла телефон. Взглянула на снимок.

Ее брови медленно поползли вверх, а губы приоткрылись. Она перевела взгляд с экрана на свое отражение в темном стекле витрины, затем снова на фото парня, смотрящего в камеру с абсолютно таким же наклоном головы и такой же насмешливой полуулыбкой.

– Черт возьми… – выдохнула она по-русски, а затем перешла на английский: – Это… это действительно жутко.

– Вот и я о том же! – воскликнул Джозеф, всплеснув руками. – Ребята подтвердят, я всю дорогу до отеля не мог вымолвить ни слова!

– Мы думали, у него начнется экзистенциальный кризис, – подтвердил Пол Уэсли. – Он выглядел так, будто увидел призрака.

– Слушайте, – Даша вернула телефон Джозефу, а в ее глазах заплясали озорные чертики. – Если мы сейчас стоим посреди ночной Москвы и выясняем, что у меня есть британский близнец, мы не можем просто разойтись. Тут рядом, буквально в двух шагах, есть отличная круглосуточная терраса с видом на сквер. Выпьем кофе? Вы расскажете мне про Джека, а я расскажу вам, о чем на самом деле пелось в том треке про пакистанскую ганджу.

– По рукам, – не раздумывая, согласилась Нина. – Такое предложение поступает не каждый день.

Спустя десять минут они уже сидели за большим круглым столом на уютной деревянной веранде, укрытой кронами старых лип. Официант принес чашки с капучино, чайники с ароматным травяным чаем и десерты. Ночной город вокруг жил своей размеренной, бархатной жизнью: мимо изредка шуршали колесами дорогие авто, доносился тихий шелест листвы и далекий перезвон колоколов.

– Итак, Даша, – начала Клэр, с улыбкой подперев подбородок ладонью. – Расскажи о себе. Ты коренная москвичка? Откуда такое идеальное владение языком?

– Я родилась здесь, – ответила девушка, крутя в руках чашку с эспрессо. – Но несколько лет училась в Лондоне, изучала дизайн и архитектуру. Потом вернулась обратно. Сейчас работаю в архитектурном бюро, проектирую общественные пространства. А музыка… музыка — это просто моя разгрузка. За рулем я включаю то, что соответствует настроению. Иногда хочется тишины, иногда классики, а иногда — включить старый злой рэпчик или блатняк, опустить стекла и забыть о дедлайнах и дурацких чертежах.

– И этот микс безумно органичен, – искренне заметила Фиби Тонкин. – Когда заиграла песня со словами «I wanna kiss you», мы подумали, что сейчас пойдет нормальный европейский поп, но потом басы буквально встряхнули наш автобус!

– Это трек «Kiss You», там очень специфический вайб, – рассмеялась Даша. – А «Белый теплоход» Юрия Антонова в самом конце был финальным аккордом. Я увидела в зеркало заднего вида, что водитель за мной уже начал подпевать, и решила добить улицу чистой ностальгией.

– Ты сделала наш день, – признался Натаниэль. – Правда. Мы были выжаты после долгого перелета, джетлаг убивал, но твоя музыкальная терапия вернула нас к жизни.

– А татуировка? – поинтересовался Дэниэл, кивнув на ее руку. – Роза. В ней есть какой-то скрытый смысл, или это дань эстетике?

Даша посмотрела на свое предплечье, проведя пальцами по четким линиям чернил:

– Моя бабушка всегда выращивала розы на даче под Москвой. Огромный розарий, за которым она ухаживала с невероятной любовью. Когда ее не стало, я набила эту розу, чтобы помнить: красота всегда идет рука об руку с шипами. Если хочешь чего-то настоящего, умей терпеть боль.

Джозеф замер, завороженно глядя на нее.

– Джек сказал почти то же самое, когда набил свою первую тату, – тихо произнес он. – Только у него ласточка на плече. Он сказал: «Птицы свободны, но им приходится бороться с ветром».

– Знаешь, Джо, – вдруг улыбнулся Иэн, вальяжно откинувшись на спинку плетеного кресла. – Хватит ходить вокруг да около. У тебя же есть его номер? Набери его.

– Кого? Джека? – встрепенулся Джозеф. – Иэн, в Лондоне сейчас около полуночи!

– И что? Он твой младший брат, а не королева Елизавета, – фыркнул Пол Уэсли. – Давай, Морган. Звони по видеосвязи. Если ты не покажешь ему Дашу прямо сейчас, ты совершишь преступление против человечества.

– Звони, Джозеф! – хором поддержали девушки.

Даша лишь весело приподняла бровь, с интересом наблюдая за происходящим:

– Я не против. Давайте устроим вашему брату культурный шок.

Джозеф поколебался несколько секунд, но азарт и любопытство взяли верх. Он открыл FaceTime, нашел контакт Джека и нажал вызов, повернув экран так, чтобы было видно и его, и сидящую рядом Дашу.

Гудки тянулись бесконечно долго. Раз, два, три…

На четвертом гудке экран моргнул, и в кадре появилось заспанное, слегка помятое лицо молодого человека в серой футболке.

– Джо? – хриплым от сна голосом пробормотал Джек Морган, щурясь от яркого света своего смартфона. – Какого черта, чувак? Сколько сейчас времени? Ты же вроде в России?

– Привет, братишка, – с широкой улыбкой произнес Джозеф. – Прости, что бужу. Но у меня к тебе один очень важный, неотложный вопрос.

– Если ты опять забыл пароль от Netflix, я тебя убью, – проворчал Джек, потирая глаза.

– Нет, дело не в этом. Скажи мне… тебя случайно не похищали в детстве? У нашей мамы не было тайных поездок в Москву двадцать с лишним лет назад?

– Джо, ты что, напился водки с медведями? О чем ты вообще…

В этот момент Джозеф плавно сместил камеру телефона, направив объектив прямо на Дашу, которая сидела рядом, подперев щеку рукой с той самой розой, и с широкой улыбкой помахала в камеру.

– Привет из Москвы, Джек, – произнесла она на чистом английском.

На том конце провода воцарилась гробовая, абсолютная тишина.

Джек замер. Его рука со смартфоном застыла в воздухе. Заспанное выражение лица моментально испарилось, сменившись выражением крайнего, неописуемого ошеломления. Глаза парня расширились настолько, что казалось, вот-вот выпадут. Он даже приоткрыл рот, судорожно вглядываясь в экран.

– Ч-что… – выдавил Джек, моргнув раз пять подряд. – Подожди. Это… это что, фильтр такой? Джозеф, ты наложил на меня женский фильтр в реальном времени?!

Вся веранда на Патриарших буквально взорвалась хохотом. Натаниэль от смеха едва не опрокинул свой стакан с лимонадом, Иэн закрыл лицо руками, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, а Клэр и Нина хохотали так, что на них начали оборачиваться официанты.

– Нет, братишка, это не фильтр! – сквозь смех прокричал Джозеф. – Это Даша! Живой человек из плоти и крови! Она архитектор, живет в Москве, водит огромный черный внедорожник и слушает музыку про тюрьмы и карибские круизы!

Джек на экране приблизил лицо вплотную к камере, не веря собственным глазам. Он переводил взгляд со скул Даши на ее разрез глаз, на форму губ, на то, как она щурилась от смеха.

– Боже правый… – наконец выговорил Джек, и его голос звучал совершенно ошарашенно. – Это же буквально я! Только… ну, гораздо красивее меня, признаю. Привет, Даша. Я Джек. И я официально в шоке.

– Приятно познакомиться, Джек, – улыбнулась Даша, глядя в экран. – Твой брат и его банда вампиров выследили меня в круглосуточном супермаркете, потому что не поверили своим глазам.

– Я бы тоже выследил! – воскликнул Джек, окончательно проснувшись и садясь на кровати. – Слушай, Джо, это невероятно. Ты обязан взять у нее контакты. Когда вы вернетесь в Лондон, мы должны созвониться все вместе. Даша, если ты когда-нибудь будешь в Великобритании, с меня ужин. Мы просто обязаны сфотографироваться рядом, иначе мне никто из друзей никогда в жизни не поверит!

– Договорились, – подмигнула Даша. – Ловлю на слове.

– Ладно, Джек, спи дальше, – сказал Джозеф, тепло глядя на брата. – Завтра я пришлю тебе еще фото. Мы скоро вернемся в отель.

– Пока, Джо. Пока, Даша… мой русский клон! Это самая безумная ночь в моей жизни! – Джек помахал рукой и отключился.

На веранде наступила теплая, уютная пауза, нарушаемая лишь тихим шелестом ночного ветра в кронах деревьев.

Джозеф положил телефон на стол и посмотрел на Дашу. В его глазах читалась искренняя признательность:

– Спасибо тебе. За этот разговор, за твою реакцию. Другой человек на твоем месте счел бы нас психами и сбежал.

– Бросьте, – мягко улыбнулась Даша. – Это было самое веселое приключение за последние полгода. Знаете, Москва иногда бывает слишком суровой, серой и деловой. Все куда-то бегут, решают проблемы, строят бизнес… А сегодня обычная пробка на Садовом превратилась в сюжет для отличного фильма.

– Значит, мы официально друзья? – спросила Нина, протягивая руку через стол.

– Официально, – Даша пожала руку Нине, а затем и всем остальным по очереди. – Если вам понадобится гид по нетуристической Москве, знайте, кому звонить. Я покажу вам места, о которых не напишут ни в одном путеводителе. И, обещаю, мой плейлист будет исключительно джазовым… ну, или чуть-чуть с хулиганским рэпом, для атмосферы.

– О нет, никакого джаза! – запротестовал Натаниэль, вскинув кулак. – Теперь только русский рэп и тот трек про бегущую воду и белый теплоход! Это наш официальный гимн этой поездки!

Все снова дружно рассмеялись.

Ночь незаметно перетекала в предрассветный час. Небо над Москвой начало светлеть, окрашиваясь в нежные жемчужно-серые и лазурные тона. Город медленно просыпался, умытый поливальными машинами, воздух становился свежим и чистым.

Они вышли с веранды и вместе дошли до черного BMW X5 Даши. Девушка открыла дверь, оперлась на крышу автомобиля и оглядела стоявшую перед ней звездную компанию.

– Ну что, вампиры, – с теплой улыбкой произнесла она. – Добро пожаловать в Москву. Надеюсь, этот город вас не разочарует.

– После этой ночи — уже никогда, – ответил Джозеф, обняв ее на прощание по-дружески крепко. – Береги себя, Даша. И передавай привет своему прекрасному городу.

– Обязательно, – она легко скользнула на водительское сиденье.

Двигатель внедорожника снова ожил, наполнив тишину переулка низким, уверенным рокотом. Стекла медленно поползли вниз. Даша улыбнулась им на прощание, щелкнула тумблером на приборной панели — и из колонок мягко, на этот раз совершенно негромко, полился мелодичный старый мотив Юрия Антонова:

«Ах, белый теплоход, гудка тревожный бас… Крик чаек за кормой и сияние синих глаз…»

Автомобиль плавно тронулся с места, сверкнул рубиновыми габаритами на повороте и растворился в просыпающихся лабиринтах московских улиц.

Джозеф, Клэр, Дэниэл, Пол, Иэн, Нина, Фиби и Натаниэль еще несколько минут стояли на тротуаре, глядя вслед уехавшей машине. Вокруг занимался новый, теплый летний день, полный планов, съемок и прогулок, но каждый из них знал: эту случайную встречу в самом сердце России они не забудут никогда.