Ладья семьи Ситри 2.0

Пламя пожирало старинные дубовые балки дома в Годриковой Лощине. Воздух пропитался едким запахом озона, серы и горелой плоти. На первом этаже, раскинув руки, неподвижно лежал Чарлус Поттер. Гордый лорд, опытный дуэлянт, ветеран множества стычек, он сумел вырвать у судьбы несколько драгоценных минут, но зеленая вспышка оказалась быстрее его щитов.

На втором этаже, преграждая путь к детской спальне, стояла Дорея Поттер, урожденная Блэк. Ее палочка мерцала холодным серебром, а под ногами светился сложный рунный круг жертвоприношения, начертанный собственной кровью.

– Отойди, Дорея, – глухой, шипящий голос Темного Лорда разнесся по узкому коридору. – Мне нет дела до чистокровной ведьмы твоего статуса. Я пришел за угрозой, а не за тобой.

– Ты ни капли не изменился, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея. Ее улыбка сочилась тем высокомерием, которым славился весь род Блэков. – Ты можешь называть себя лордом, богом, кем угодно. Но для меня ты всегда останешься полукровкой-сиротой, который кичился предками в гостиной Слизерина. Я изучила старые табели Хогвартса задолго до того, как мой недалекий сын решил поиграть в светлого рыцаря.

В узких змеиных зрачках Волдеморта вспыхнула ярость.

– Ты умрешь в муках, старуха! Авада Кедавра!

Зеленый луч вспорол темноту, но Дорея не дрогнула. Резкий взмах палочки – и стоящий рядом комод трансфигурировался в массивную гранитную стену. Смертельное проклятие разнесло камень в пыль, а в ответ Темный Лорд едва успел рассечь воздух, отражая целый рой фамильных проклятий Блэков. Плетения черного пламени, костоломные вихри, кровяные стрелы – Дорея сражалась не как защитница Ордена Феникса, а как хищница, защищающая свое логово.

Она знала, что проиграет. Годы брали свое, колени предательски ныли, а легкие обжигало от усталости. Волдеморт, почуяв замедление ее реакции, не стал искушать судьбу дуэльным кодексом. Серия резких аппараций прямо в коридоре, всполох белого света, ослепивший старуху, и безжалостный финальный удар:

– Авада Кедавра!

Тело Дореи рухнуло на рунный круг, замкнув его своей последней судорогой.

Волдеморт тяжело перевел дыхание. Старая карга заставила его попотеть. Сплюнув кровь от внутреннего ушиба, он пнул обугленную дверь детской комнаты. Заклинание «Алохомора» сорвало замок.

В комнате находились двое. Пятилетний Гарри Поттер стоял перед детской кроваткой, где надрывно плакал пятнадцатимесячный Годрик. В зеленых глазах старшего мальчика не было ни слез, ни детской паники – только ледяной расчет и животный гнев.

– А вот и вы, – прошептал Темный Лорд, поднимая тисовую палочку. – Жаль прерывать столь юные жизни, но судьба требует жертв.

– Отойди от него! – закричал пятилетний Гарри и бросился вперед, пытаясь сбить колдуна с ног голыми руками.

Волдеморт лениво отмахнулся кинетическим ударом, отшвырнув ребенка к стене.

– Какая отвага. За это я позволю тебе увидеть, как сгинет твой брат. Прощай, Годрик Поттер. Авада Кедавра!

Ослепительный изумрудный луч сорвался с кончика палочки. Но в долю секунды, когда заклятие уже летело к младенцу, Гарри, превозмогая боль в разбитых ребрах, метнулся наперерез.

В ту же секунду рунный круг Дореи, начертанный этажом ниже, срезонировал с древней, дремавшей в Гарри силой. Под ногами мальчика вспыхнула сложная диаграмма, не похожая ни на одну земную магию: в ней клубилась первобытная лазурная энергия, пахнущая соленым океаном и раскаленным ураном.

Смертельное проклятие не поглотило мальчика. Оно столкнулось с лазурным барьером, издало металлический визг и рикошетом ударило в грудь самого Волдеморта.

Жуткий, нечеловеческий вой сотряс особняк. Плоть Темного Лорда начала трещать, распадаясь на серый пепел. Невидимая сила взорвала второй этаж, обрушив крышу. Бесплотный дух чудовища вырвался из останков, метнувшись прочь, но крошечный осколок его разодранной души впился в лоб старшего мальчика, выжигая след в форме молнии. Отколовшаяся деревянная балка задела лоб младенца Годрика, оставив глубокий порез в форме буквы «V».

Гарри упал на спину, проваливаясь в черное небытие.

---

Когда в коридоре раздались торопливые шаги, дом уже наполнялся запахом гари и осенней сырости. Джеймс и Лили Поттер, сопровождаемые Альбусом Дамблдором и Сириусом Блэком, ворвались в разрушенную детскую.

Лили упала на колени перед кроваткой, прижимая рыдающего Годрика к груди.

– Он жив! Мерлин, Джеймс, он жив!

Джеймс тем временем замер над телом матери, его лицо побелело, руки мелко дрожали.

– Мама... отец... они внизу...

Альбус Дамблдор подошел к детям. Его полумесяцы очков тускло блестели в свете палочки. Старик провел ладонью над обоими мальчиками, тщательно считывая магические эманации.

Картина выглядела пугающе. Ядро младенца Годрика трещало по швам: нестабильное, наполненное отголосками смертельной магии, оно грозило разрушить тело ребенка в течение нескольких дней. А вот старший, Гарри... Его ядро было непоколебимо, но от шрама-молнии фонило отвратительной темной аурой Волдеморта.

Дамблдор мгновенно просчитал варианты. Старший мальчик был слишком своеволен, замкнут и, очевидно, поврежден тьмой. Но Годрик... со шрамом в форме победного знака «V», абсолютно чистый младенец, чье спасение можно преподнести как чудо света. Нужно было лишь спасти его ядро.

– Годрик спас нас, – торжественно, но с легкой ноткой скорби произнес Дамблдор. – Он принял удар и сокрушил Волан-де-Морта. Он – Мальчик, Который Выжил.

– Альбус, но его магия... она тает! – воскликнула Лили, ощущая, как слабеет пульс младшего сына.

– Увы, Лили. Тьма разрушает его сущность. Если не вмешаться, мальчик погибнет.

– Что нам делать, директор?! – в панике вскинулся Джеймс. – Мы сделаем все!

Дамблдор тяжело вздохнул, на его лице застыла маска глубочайшего сочувствия:

– Выход один. Мы должны стабилизировать ядро Годрика с помощью ритуала переливания магической сути. Для этого потребуется донор... чистый, родственный источник. Гарри.

– Но... Гарри станет сквибом! – ахнула Лили, прижимая ладонь к губам. – Мы лишим его наследия!

– Девочка моя, – мягко проговорил Дамблдор. – Неужели магия дороже жизни брата? Гарри послужит высшему благу. Когда Волан-де-Морт окончательно падет – а он вернется, поверьте мне, – вы сможете воздать Гарри должное. Но сейчас на кону стоит спасение магического мира.

Джеймс сжал челюсти, глядя на бессознательного первенца, а затем на угасающего Годрика.

– Мы согласны, директор. Начинайте.

---

Спустя четыре часа в Главном зале замка Хогвартс воздух гудел от ритуальных песнопений.

На полу были начертаны два круга, исписанные рунами подчинения и отсечения. Когда Дамблдор опустил палочку, соединяя рунические цепочки, Гарри очнулся.

Дикая, невыносимая боль пронзила все его существо. Казалось, будто из его вен живьем вытягивают раскаленные нити, вспарывая кости и выкачивая душу. Мальчик закричал, царапая каменный пол замка ногтями в кровь. В двадцати метрах от него Годрик перестал плакать: его магическое ядро жадно поглощало чужую мощь, раздуваясь и насыщаясь силой старшего брата.

Когда ритуал завершился, Гарри остался лежать в луже собственного пота и крови. Он тяжело дышал. Внутри было... пусто. Ощущение тепла, искр на кончиках пальцев, с которыми он так любил играть по вечерам, слушая сказки дедушки Чарлуса, исчезло без следа.

Он медленно поднял голову. Перед ним стояли мать, отец и седобородый старик в расшитой звездами мантии.

– Мама... папа... – прохрипел Гарри, с трудом опираясь на дрожащие локти. – Где моя магия? Что вы сделали?

– Гарри, милый... – Лили попыталась шагнуть к нему, но замерла, не решаясь встретиться с ним взглядом. – Это было необходимо. Ради всеобщего блага. Ради жизни Годрика.

Гарри замер. Пятилетний ребенок, которого дед и бабка с трех лет учили думать, анализировать и гордиться своим родом, внезапно осознал всю глубину предательства. Боль в теле сменилась обжигающей, кристально чистой яростью.

– Верните. Мою. Магию, – процедил он, поднимаясь на ноги.

– Прекрати этот тон! – рявкнул Джеймс Поттер, чувствуя укол вины, который мгновенно трансформировался в отцовский гнев. – Твой брат спас нас всех! Ты должен гордиться, что помог герою!

– Он никого не спасал! – выкрикнул Гарри. – Это я закрыл его! Это бабушка отдала жизнь! А вы... вы просто трусы, которые предали дедушку Чарлуса ради этого сумасшедшего старика!

Звонкая пощечина эхом разнеслась по залу. Лили опустила дрожащую руку, тяжело дыша. На щеке мальчика расплылся багровый след.

– Извинись, Гарри, – тихо, но жестко сказала она. – Извинись перед директором и перед нами. Сейчас же.

Гарри вытер рукавом выступившую на губе кровь. Его взгляд, некогда мягкий и любознательный, стал непроницаемым, как гранитная плита.

– Никогда. Я вас презираю. Обоих.

Джеймс побелел от бешенства. В нем взыграла уязвленная гордость.

– В таком случае, раз в тебе нет ни капли смирения и благодарности, ты не достоин носить фамилию Поттер. Именем главы рода... я изгоняю тебя. Отныне ты нам не сын.

Магическая вспышка отсечения фамильных уз ударила Гарри в грудь, выбивая остатки воздуха. Он покачнулся, но не упал. Джеймс хладнокровно взмахнул палочкой:

– Ступефай.

Красный луч сбил мальчика с ног, отправляя в беспамятство. Лили зарыдала, но Дамблдор положил руку ей на плечо:

– Все к лучшему, Лили. Тьма и зависть разрушили бы его душу. Без магии, среди маглов, у твоей сестры, он будет в безопасности. Я сам доставлю его.

---

Темнота отступила, уступая место бескрайней глади лазурного моря под серым, грозовым небом. Гарри стоял на воде, не проваливаясь.

– Здравствуй, внук, – раздался мягкий, знакомый голос за спиной.

Гарри резко обернулся и бросился вперед, утыкаясь лицом в длинную мантию Дореи Поттер.

– Бабушка! Они... они всё забрали! – слезы, которые он так долго сдерживал, наконец брызнули из глаз.

Дорея опустилась на колени и крепко прижала внука к себе, поглаживая его взъерошенные черные волосы.

– Я знаю, Гарри. Я все видела. Мой сын оказался глупцом, ослепленным речами Дамблдора. Но не плачь. То, что они сделали, как ни странно, спасло тебя.

Мальчик шмыгнул носом, поднимая заплаканное лицо:

– Спасло? Но я теперь сквиб!

– Ты никогда не был сквибом, мальчик мой, – улыбнулась Дорея, и в ее глазах блеснула фамильная сталь Блэков. – Тот паразит, осколок души Реддла, что впился в твой лоб... он питался бы твоей магией годами, отравляя разум. Но когда они высосали твою человеческую магию, паразит лишился источника пищи, и мне не составило труда испепелить его здесь, на границе миров. А то, что спало в тебе изначально... оно не подчиняется законам волшебников.

– Что это?

– Сила, которая старше самого этого мира. Она пришла из бездны времен, Гарри. Первобытная мощь альфа-хищника. Сейчас она спит, восстанавливаясь после рикошета смертельного проклятия. Но придет день, и она пробудится.

Дорея поднялась, увлекая мальчика за собой.

– Твоя судьба лежит далеко от Британии. Там, в мире маглов, тебя найдут люди с добрыми сердцами. Они станут тебе настоящими родителями, а их сын – братом, ради которого ты захочешь свернуть горы. Живи, Гарри. Смейся в лицо врагам, не держи в себе яд обиды, будь свободен. И помни: настоящая месть – это прожить яркую, счастливую жизнь, пока предатели гниют в собственном страхе.

– Я увижу тебя снова?

– В день твоего величайшего триумфа, – Дорея мягко коснулась его лба. – А теперь просыпайся, Адриан. Начни свою жизнь заново.

---

Ноябрьский ветер срывал сухие листья на Тисовой улице в Литтл-Уингинге.

Петунья Дурсль с брезгливым выражением лица смотрела на стоявшую на крыльце японскую пару. Мужчина в строгом деловом костюме держал в руках плетеную корзину, в которой спал маленький мальчик, а его супруга сжимала распечатанное письмо Дамблдора.

– Я повторяю вам еще раз, – процедила Петунья, поджав губы. – Моя ненормальная сестра бросила это отродье у моей двери, как бродячего пса. Я не собираюсь растить напоминание о ее уродстве. Забирайте его, сдайте в приют, делайте что хотите! Только не смейте оставлять его здесь!

Дверь с грохотом захлопнулась прямо перед носом Горо Хёдо.

Горо моргнул, почесал затылок и переглянулся со своей женой Мики.

– Вот это манеры, – пробормотал он. – Оставить ребенка на коврике в ноябре, а тетка захлопывает дверь... В Лондоне всегда такие странные порядки?

– Горо, посмотри на него, – тихо произнесла Мики, заглядывая в корзинку.

Мальчик открыл глаза. Глубокие, изумрудно-зеленые, с необычным шрамом на лбу, который уже затянулся тонкой белой молнией. Ребенок не плакал. Он посмотрел на Мики, прищурился, а затем неожиданно зевнул с таким видом, будто всё происходящее вокруг – не более чем дурацкий спектакль, который задерживает его дневной сон.

– Он такой спокойный, – умилилась Мики, и ее материнское сердце растаяло окончательно. – Горо, после рождения Иссея врачи сказали, что у нас вряд ли будут еще дети. А этот малыш... он ведь остался совсем один. Его предали.

Горо вздохнул, глядя на младенца, который уже успел ухватить его за галстук и с любопытством потянуть в рот.

– Ладно, ладно. Иссею как раз не помешает старший брат. А то вырастет оболтусом. Как мы его назовем? В письме написано «Гарри», но это звучит слишком по-английски для нашего района в Куо.

– Адриан, – уверенно произнесла Мики. – Адриан Хёдо. Звучит благородно, но мягко.

– Решено, – улыбнулся Горо, поправляя одеяло. – Добро пожаловать в семью, Адриан. Поехали оформлять документы, пока японское посольство не закрылось.

---

2011 год. Город Куо, Япония.

Утро в Академии Куо пахло свежескошенной травой, цветами вишни и назревающей катастрофой.

– Держите извращенца! Смерть подглядывающим!

Вдоль живой изгороди со скоростью испуганной лани неслись трое учеников. Иссей Хёдо, вопя во всю глотку, перепрыгивал через клумбы, а за ним, сверкая деревянными синаями и горящими праведным гневом глазами, неслись пять девушек из клуба кендо во главе с Мураямой.

На деревянной скамейке под раскидистым дубом лениво развалился высокий темноволосый парень в расстегнутом школьном пиджаке. Закинув руки за голову и прикрыв лицо новеньким томиком трактата Сунь-Цзы, Адриан Хёдо наслаждался теплым весенним солнцем. На его губах играла едва заметная, беззаботная ухмылка.

Когда задыхающийся Иссей промчался мимо скамейки, Адриан даже не шелохнулся. Лишь слегка приподнял книгу, проводив брата взглядом, полным глубочайшего философского сочувствия.

Через десять минут, когда крики стихли, а девушки из кендо, удовлетворенно вытерев деревянные мечи о траву, удалились, Адриан не спеша подошел к кустам. Из листвы торчали чьи-то ноги.

– Ну что, герой-любовник, – Адриан с хрустом потянулся. – Стратегическое отступление прошло успешно?

Иссей с кряхтением выполз на дорожку. На его лбу красовались три внушительные шишки, а школьная форма была перепачкана землей.

– Заткнись, Адриан... Предатель. Мог бы и подставить им подножку.

– И лишить тебя ежедневной порции лечебного массажа бамбуковыми палками? – Адриан театрально прижал руку к сердцу в стиле детектива из старого кино. – Ни за что. Мама велела следить за твоим физическим развитием. К тому же, братишка, сколько раз я говорил: подглядывать в щель раздевалки – это моветон. Настоящий мужчина должен соблазнять взглядом, интеллектом и харизмой. Ну, или хотя бы предложить им выпить содовой, прежде чем пялиться на нижнее белье.

– Тебе легко говорить! – проворчал Иссей, отряхивая колени. – Ты у нас весь такой загадочный, читаешь умные книжки, занимаешься в зале, и девчонки сами на тебя косятся! Даже члены студсовета с тобой чаи распивают! А меня только бьют!

– Потому что у меня есть стиль, мой дорогой непутевый брат, – хмыкнул Адриан, взъерошив каштановые волосы Иссея. – А у тебя вместо стиля – гормональный взрыв четвертой степени. Я серьезно подумываю вызвать католического священника. Или экзорциста. Проведем обряд изгнания беса похоти.

– Эй! Между прочим, сегодня все изменится! – гордо выпятил грудь Иссей, хотя синяк под глазом слегка портил пафос момента. – Меня пригласили на свидание!

Адриан замер. Медленно опустив книгу в карман, он внимательно посмотрел на брата, пытаясь определить, не повредили ли синаи клубных девиц его рассудок.

– Повтори. Только медленно. Без использования слов «хентай», «грудь» и «видел во сне».

– Меня. Пригласила. Девушка. Реальная! Настоящая! Красивая! – выпалил Иссей.

– Невероятно, – Адриан покачал головой. – Законы физики дали сбой. Земля налетит на небесную ось. И как зовут эту храбрую камикадзе, решившуюся на добровольный контакт с главным извращенцем академии?

– Юма Амано. У нее темные волосы, огромные... кхм, глаза! Фиолетовые! И она носит такую классную красную школьную форму!

Улыбка мгновенно сползла с лица Адриана. Его взгляд стал острым и цепким – черта, которую он унаследовал не от расслабленного Горо Хёдо, а от предков, привыкших распознавать засады за милю.

– Красная форма? – переспросил Адриан. – В нашем префектурном округе нет школ с красной формой. Ближайшая – частная женская академия в двух часах езды на экспрессе. Какого черта столичной фифе забыть в нашем тихом городке, да еще и вешаться на парня, чья репутация в академии колеблется между «опасный маньяк» и «безнадежный дурак»?

– Эй! Почему ты сразу ищешь подвох?! Может, она оценила мою внутреннюю красоту?!

– Твоя внутренняя красота покрыта слоем журналов для взрослых толщиной в метр, Иссей, – сухо отрезал Адриан. Затем вздохнул и хлопнул брата по плечу. – Ладно. Иди. Но держи ухо востро. Если она предложит пойти в темный безлюдный парк после заката или достанет что-то длиннее пилочки для ногтей – беги так, словно за тобой несется весь клуб кендо во главе с мамой, вооруженной скалкой. Понял?

– Понял я, понял... Спасибо за поддержку, братец-параноик, – пробурчал Иссей и, махнув рукой, побежал к учебному корпусу.

Адриан проводил его взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухое, неприятное предчувствие. Слишком много странностей творилось в этом городе за последний год.

---

Кабинет студенческого совета Академии Куо всегда отличался идеальным порядком и атмосферой аристократической строгости.

Адриан сидел за приставным столиком, ловко щелкая кнопками калькулятора и сверяя финансовые отчеты спортивных клубов. Рядом с ним стояла тонкая фарфоровая чашка с дымящимся черным чаем.

– Превышение бюджета на двадцать процентов у клуба легкой атлетики, – не поднимая глаз от бумаг, произнес Адриан. – Опять списали закупку энергетиков на «инновационные тренировочные методики». Срезать вдвое. А клубу кендо добавить десять тысяч иен – их инвентарь изнашивается с пугающей скоростью. Подозреваю, об чью-то конкретную голову.

Сидевшая за главным столом президент студсовета Сона Ситри – миниатюрная девушка в строгих очках, с короткими черными волосами – едва заметно улыбнулась.

– Твоя практичность делает тебе честь, Адриан. Редко встретишь старшеклассника, способного так хладнокровно разбираться в бюрократической рутине.

– Работа с цифрами успокаивает нервы, президент, – Адриан откинулся на спинку стула, подмигнув стоящей рядом вице-президенту Цубаки Шинре. – К тому же, пока я здесь, меня не могут привлечь к уборке спортзала. Сплошная выгода.

Цубаки, высокая красавица с традиционной японской внешностью и длинными волосами, слегка покраснела и поспешно отвела взгляд, подливая ему чай.

– Тебе... тебе понравилась книга, которую порекомендовала президент? – тихо спросила она, чтобы скрыть смущение.

– Битва за Красную Скалу? – Адриан хмыкнул. – Тактика Цао Цао была самонадеянной, но масштаб впечатляет. Хотя романтизация военных действий всегда грешит преувеличениями. На войне нет места красивым жестам – побеждает тот, кто готов ударить в спину или отравить колодцы, пока противник декламирует стихи.

Сона внимательно посмотрела на него сквозь стекла очков. В этом парне всегда чувствовалась странная глубина. Внешне – обаятельный бездельник, готовый отпустить шутку в стиле Данте или состроить гримасу, как герой дешевой комедии, но внутри... железный стержень и древняя, пугающая тяжесть, которую ее демоническое чутье улавливало с первого дня его поступления.

– Держи, – Сона пододвинула к нему новую книгу в кожаном переплете. – Стратегии эпохи Сэнгоку. Думаю, тебе понравится. Я вложила туда пару заметок.

– Премного благодарен, Кайчо, – Адриан с галантным полупоклоном принял книгу, спрятал ее в сумку и поднялся. – Что ж, долг зовет. Нужно проконтролировать, чтобы мой драгоценный братец не опозорил фамилию на своем мифическом свидании. До завтра, дамы.

Когда дверь за ним закрылась, Цубаки тихо вздохнула.

– Ты так и не предложила ему вступить в совет официально, Сона.

– Всему свое время, – задумчиво ответила Сона, поправляя очки. – В Адриане спит сила. Не демоническая и не священная. Нечто иное. Я не хочу давить на него, пока он сам не сделает выбор.

---

Сумерки сгустились над городом необычайно быстро. Воздух стал липким и холодным.

Адриан не спеша шел по пустынной аллее парка, держа руки в карманах. Книга Соны лежала во внутреннем кармане пиджака, приятно согревая грудь. Он уже проверил телефон: от Иссея не было вестей, но геолокация показывала, что тот всё еще ошивается в районе фонтана.

Внезапно фонари вдоль дороги замигали и погасли. Пространство вокруг подернулось странной рябью, звуки города смолкли, сменившись зловещей тишиной.

– Барьер? – пробормотал Адриан, мгновенно сгруппировавшись. Старые инстинкты, вбитые Дореей и тренировками кемпо, сработали прежде, чем он успел подумать.

Из тени раскидистого вяза медленно вышел мужчина в длинном плаще и надвинутой на глаза фетровой шляпе.

– Добрый вечер, молодой человек, – с издевательской вежливостью произнес незнакомец.

– Не сказал бы, что он добрый, мужик, – хмыкнул Адриан, отступая на полшага. – Носить плащ и шляпу в такую духоту... Ты либо эксгибиционист, либо сбежал со съемок дешевого нуара. Если второе – кастинг этажом выше.

Мужчина оскалился. За его спиной с шорохом распахнулись два огромных крыла цвета воронова крыла, источающих пепел.

– Остроумный малец. Жаль, что тебе придется сдохнуть. Вы, братья Хёдо, оказались слишком опасной переменной для наших планов.

В руке падшего ангела с сухим треском соткалось копье из чистого, слепящего света.

Адриан не стал ждать, пока враг закончит пафосную речь. «Если враг сильнее – беги и ищи кирпич», – гласило золотое правило выживания. Он резко крутанулся на пятке и рванул вперед, петляя между деревьями.

Падший издал презрительный смешок, взмыл в воздух и с силой метнул световое копье.

Оружие рассекло воздух со звуком летящего снаряда. Адриан попытался уйти перекатом, но святая магия словно притягивалась к цели.

Удар пришелся точно в спину, пробив грудную клетку навылет.

Адриан рухнул на колени, а затем повалился на бок. Боль была неописуемой – святой свет выжигал внутренности, превращая легкие и сердце в обугленную кашу. Кровь хлынула горлом, заливая траву и школьную форму.

– Ничего личного, парень. Просто превентивная зачистка, – раздался голос сверху, и шелест черных крыльев начал удаляться.

«Черт... – мелькнула в угасающем сознании мысль. – Опять? Серьезно? Второй раз за жизнь сдохнуть от какой-то летающей дряни?.. Я ведь даже книгу Соны... не дочитал...»

Кровь из разорванной груди обильно залила внутренний карман, пропитав кожаную обложку книги и выпавший из нее листок бумаги. Листок, на котором изящным почерком Соны Ситри был начертан фамильный магический круг дома Ситри.

Кровь коснулась чернил.

Воздух взорвался лазурным сиянием. Из вспыхнувшего на траве круга телепортации шагнула Сона Ситри. Ее глаза мгновенно расширились, когда она увидела распростертое на земле тело.

– Адриан!

Подбежав к парню, Сона упала на колени, не заботясь о том, что пачкает дорогую форму в крови. Дыра в груди... характерные следы святой энергии. Падшие ангелы. Они ударили первыми.

– Проклятье... проклятье! – ее руки задрожали.

Пульса не было. Жизнь утекала из тела Адриана с каждой секундой. Сона лихорадочно вытащила из кармана бархатный футляр с фигурами Зла.

– Пешка? Нет, не примет... Конь? Не то...

Она взяла массивную черную Ладью. Фигура внезапно нагрелась в ее руке, завибрировав с такой силой, что по пальцам побежали искры.

– Ладья... Но одна фигура не способна выдержать святое ранение такой тяжести, если только...

Сона посмотрела в бледное, застывшее лицо парня. Вспомнила его легкую улыбку, его острый ум, то, как он защитил Цубаки от извращенцев, его непоколебимое спокойствие.

– Я не позволю тебе умереть, Адриан. Именем Соны Ситри, наследницы герцогского дома... Возродись! Стань моей несокрушимой крепостью, моей Ладьей!

Она вонзила фигуру прямо в зияющую рану на груди.

В ту же секунду произошло нечто, заставившее Сону отшатнуться в ужасе. Из раны Адриана хлынул не демонический огонь. Земля под ними задрожала с силой девятибалльного землетрясения. Из глубин его тела вырвался низкий, вибрирующий инфразвук, от которого в радиусе километра завыли все собаки, а вода в парковом фонтане закипела.

Ладья Ситри не просто вошла в тело – она словно растворилась в бездонном реакторе. Рана начала затягиваться с пугающей скоростью: разорванные сосуды сплетались заново, ребра срастались, а на месте обугленного сердца забился новый, чудовищный ритм. Тяжелый. Неумолимый. Подобный поступи гигантского титана.

Адриан судорожно вдохнул, закашлялся и вновь провалился в глубокий сон.

Сона тяжело дышала, поправляя сбившиеся очки. Ее руки все еще дрожали.

– Что... что за чудовище спало внутри тебя, Адриан Хёдо?..

---

Утро следующего дня началось для Адриана со странного ощущения.

Он лежал в своей кровати, абсолютно голый, укрытый одеялом до самого подбородка. В комнате пахло дорогими женскими духами с нотками лотоса. На груди не было ни единого шрама.

– Так... – пробормотал Адриан, садясь на постели и потирая затылок. – Либо я вчера перебрал с чаем у студсовета и мне приснился хентай-боевик с мужиками в плащах, либо я окончательно сошел с ума.

Снизу донесся голос матери, зовущий к завтраку.

Натянув форму, Адриан спустился на кухню. За столом уже сидел Иссей. Выглядел братец на редкость помятым и потерянным, задумчиво ковыряя вилкой яичницу.

– Доброе утро, семейство, – Адриан сел напротив. – Иссей, ты выгляди