Изгой Поттер и Сотня

Магия всегда требует жертв, но цена, которую род Поттеров заплатил в канун Самайна, оказалась непомерно высокой.

Тридцать первого октября 2001 года Годрикова Лощина задыхалась от осенней сырости и предчувствия неминуемой беды. Защитные чары коттеджа вспыхнули и рассыпались мерцающим пеплом, когда во входную дверь ударило сокрушительное бомбардо.

Чарлус Поттер, старый воин, прошедший мясорубку дуэлей времен Грин-де-Вальда, встретил Темного Лорда прямо в холле. Его палочка из терновника выписывала смертоносные дуги, заставляя воздух вибрировать от чистой боевой магии. Стены покрывались трещинами, вспышки режущих и взрывных проклятий озаряли прихожую яростным инферно. Чарлус дрался яростно, шаг за шагом оттесняя чудовище к выходу, но коварство Волан-де-Морта не знало равных. Скользнув тенью сквозь рассеявшийся щит, Темный Лорд бросил невербальное смертельное заклятие из слепой зоны. Зеленый луч рассек полумрак, и лорд Поттер рухнул на каменный пол.

Наверху, в детской, Дорея Поттер уже слышала этот глухой звук падения. Сердце сжалось, но на ее лице, сохранившем аристократическую холодность дома Блэк, не дрогнул ни один мускул. Она успела замкнуть круг древнего ритуала на полу детской — кровь предков и руны первородной защиты ярко тлели багрянцем.

Дверь разлетелась в щепки. В проеме возник Волан-де-Морт, его красные змеиные зрачки скользнули по женщине.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел он ледяным шепотом. – Отойди в сторону. Как только я закончу дело, я оставлю род Поттеров в покое.

– Твои слова полны дешевой лжи, Волан-де-Морт. Или мне называть тебя твоим настоящим именем — Том Марволо Реддл? – Дорея оскалилась с той горделивой яростью, которой славились истинные Блэки.

– Откуда тебе известно это имя? – прорычал маг, его пальцы судорожно сжались на белой палочке.

– Я провела расследование. Твоя родословная, архивные табели Хогвартса полувековой давности... Ты хвастался наследием Слизерина, но остался лишь жалким полукровкой. Я знаю, кто ты, Том.

Темный Лорд был взбешен, но в глубине души поражен. Эта женщина превосходила своего сына Джеймса во всем. Но время уговоров прошло.

– Отойди, Дорея. В последний раз.

– Только через мой труп!

– Да будет так! Авада Кедавра!

Дорея среагировала мгновенно. Трансфигурировав массивный дубовый стул в сплошную гранитную стену, она приняла смертельный луч на камень. Раздался оглушительный взрыв. В следующий миг Дорея обрушила на врага шквал родовой магии Блэков — черное пламя, рвущие плоть проклятия, кинетические удары колоссальной силы. Она двигалась грациозно и безжалостно, заставляя Волан-де-Морта непрерывно ставить щиты и отступать. Однако возраст и истощение брали свое. Резкая серия аппараций по комнате сбила дыхание пожилой волшебницы. Очередной изумрудный луч пробил ее защиту с фланга.

Дорея упала на рунный круг.

– Ты была достойным противником, – тихо произнес Темный Лорд, переступая через тело.

В колыбели тихо всхлипывал пятнадцатимесячный Годрик, а перед ним, широко расставив ноги и сжав маленькие кулаки, стоял трехлетний Гарри. Изумрудные глаза старшего мальчика горели неукротимым пламенем.

– Не трогай моего брата! – крикнул малыш и бросился вперед, пытаясь ударить монстра.

Волан-де-Морт лишь небрежно махнул рукой, отбросив ребенка магической волной к стене.

– Какая наивная храбрость. Ради нее я убью тебя последним, чтобы ты увидел гибель своего брата.

Палочка опустилась на Годрика.

– Авада Кедавра!

Но Гарри, превозмогая боль от удара, рванулся навстречу смерти, заслоняя колыбель. В тот же миг рунный круг, напитанный кровью и жертвой Дореи, вспыхнул ослепительным серебром. Смертоносный зеленый луч ударил в щит прямо над головой Гарри, преломился и с диким ревом отразился обратно в создателя.

Раздался истошный вопль. Тело Темного Лорда начало распадаться на атомы под воздействием искаженной магии, ударная волна разнесла крышу коттеджа. Осколок души чудовища, оторвавшись от вихря, впился в лоб Гарри, оставив рваный след в виде молнии. Разлетающиеся камни рассекли кожу Годрика, начертив на его лбу неровную букву «V».

Когда в дом ворвались Лили, Джеймс, Сириус и Альбус Дамблдор, они застали картину полнейшего разрушения. Мертвые Чарлус и Дорея. Гарри, лежащий без сознания с кровоточащим шрамом, и плачущий Годрик.

Дамблдор подошел к детям, его палочка скользнула над ними сложными диагностическими плетениями. Он увидел: ядро Гарри было стабильным, глубоким и спокойным. А вот магия Годрика металась, хаотичная, нестабильная, готовая разорвать ребенка изнутри. Старый манипулятор быстро взвесил риски. Годрик с его нестабильной аурой и шрамом-символом победы был идеален для роли символа.

– Свершилось, – торжественно произнес Дамблдор, глядя на заплаканных родителей. – Годрик Поттер отразил проклятие. Он — наш Избранный. Мальчик, Который Выжил.

– А Гарри? – тихо спросила Лили, бросив мимолетный взгляд на старшего сына.

– Магия Годрика нестабильна, Лили, Джеймс. Ему потребуется вся ваша забота, вся ваша безграничная любовь, чтобы стабилизировать ядро. Каждая капля вашего внимания должна принадлежать Годрику. Гарри в порядке. Ради Высшего Блага мы должны сосредоточиться на Избранном.

Это решение стало смертным приговором для семьи.

---

Прошли годы. Коттедж в Лощине сменился родовым поместьем, где Гарри стал абсолютной невидимкой.

Пока младшего брата осыпали подарками, превозносили в «Ежедневном Пророке» и баловали до безумия, старший выполнял работу прислуги. Джеймс, опьяненный славой отца «Спасителя», стал невыносимо заносчив. Лили купалась в лучах светских приемов. О Гарри вспоминали только тогда, когда нужно было убрать гостиную или принести чай чете Уизли, которые дневали и ночевали у Поттеров, метя в друзья Избранного.

Спасением для Гарри стала тайная библиотека предков и магловский мир. Портреты Чарлуса и Дореи научили его всему: гордости, древней боевой магии, этикету и хладнокровию. Днем он учился в обычной магловской начальной школе, где был лучшим учеником. Там же он жадно изучал точные науки, инженерию, огнестрельное оружие и японский язык, мечтая однажды уехать на другой конец планеты.

Там же он встретил ее. Девочку с волосами цвета расплавленного золота и глазами гордой хищницы — Клэр Харви. Она была дочерью влиятельных людей из международной корпорации, временно находившихся в Британии. Они были одинаково одиноки среди посредственностей, одинаково стремились к абсолютной силе. Для десятилетнего Гарри дружба с Клэр стала единственным теплым лучом в серой реальности, пока ее семья не вернулась на Восток.

В 2009 году пришло письмо из Хогвартса. Распределение Гарри на Слизерин вызвало у Джеймса припадок бешенства. В тот же вечер на глазах у торжествующего Годрика и безразличной Лили отец подписал указ о лишении Гарри статуса наследника рода Поттер. Наследником стал избалованный Годрик.

Годы в замке были холодными. Снейп ненавидел Гарри за внешнее сходство с Джеймсом, Макгонагалл видела в нем «ошибку распределения». Лишь декан Когтеврана Филиус Флитвик и профессор Синистра признавали гений мальчика, обучая его сложнейшим чарам и астромагии. Единственными друзьями Гарри стали Джемма Фарли, Пенелопа Кристалл и неугомонная выпускница Нимфадора Тонкс.

Когда в 2011 году в школу прибыл Годрик, Хогвартс окончательно сошел с ума. Младший Поттер стал точной копией худших проявлений Джеймса: наглый, ограниченный, уверенный в своей безнаказанности. В тот Хэллоуин, когда в подземелья проник горный тролль, именно Гарри нашел перепуганную первокурсницу Гермиону Грейнджер в женском туалете. Точным невербальным заклинанием он превратил дубину монстра в длинное стальное копье и загнал его прямо в сердце чудовища. Но когда прибежали преподаватели, лавры победителя при содействии Дамблдора и Рона Уизли были отданы Годрику. С Гарри же сняли двадцать баллов «за попытку присвоить подвиг брата».

А затем наступил 2013 год. Тайная Комната.

Паника охватила замок, когда студенты начали превращаться в камень. На дуэльном клубе Гарри заговорил на парселтанге, отгоняя змею от первокурсника, и школа отвернулась от него. Но настоящая катастрофа разразилась, когда жертвой нападения пала Пенелопа Кристалл — одна из немногих, кто был добр к Гарри.

Министерство требовало виновного. Фадж, науськиваемый Джеймсом Поттером, жаждал быстрых результатов. Аврор Джон Долиш арестовал Гарри прямо в гостиной факультета. Никакого следствия не было.

Первого декабря 2012 года зал суда Визенгамота гудел от ярости толпы. Гарри стоял в цепях, прикованный к стулу в центре зала.

– Вы обвиняетесь в открытии Тайной Комнаты и терроризировании Хогвартса! – гремел Корнелиус Фадж. – Признаете ли вы свою вину?

– Не виновен по всем пунктам, – спокойно ответил четырнадцатилетний подросток. – Я требую сыворотку правды и предоставление моих воспоминаний в думосброс.

– Ха! Будто на такое отродье станут тратить зелья! – подал голос с трибуны Джеймс Поттер, его лицо исказила гримаса отвращения. – Твой змеиный язык — достаточное доказательство, темная тварь!

– Слушание окончено! – с садистским стуком опустил молоток Фадж. – Именем закона волшебной Британии Гарри Поттер приговаривается к пожизненному заключению на нижнем уровне крепости Азкабан! Без права апелляции!

Нижний уровень Азкабана был местом, откуда не возвращались. Там не было отдельных камер со стражами-дементорами у решеток. Это был гигантский подземный склеп, заполненный древней гнилью, сыростью и остаточными проклятиями черных магов прошлого, куда просто сбрасывали смертников.

Когда Долиш выгрузил скованного Гарри на скалистый берег острова под аккомпанемент ледяного шторма, у врат крепости его ждала семья. Лили стояла, отвернувшись. Рядом находился Сириус Блэк, сжимавший в руке клетку. В клетке отчаянно билась белоснежная полярная сова — Хедвиг, единственный подарок, который Гарри купил себе сам на сэкономленные магловские деньги.

– Ну что, рад новому дому, выродок? – глумливо усмехнулся Сириус.

Гарри поднял тяжелый взгляд.

– Мне жаль, что дедушка Чарлус приютил тебя, когда от тебя отказалась мать, Блэк. Ты оказался в точности таким же бешеным псом, как твоя родня.

Лицо Сириуса перекосило. Шагнув вперед, он со всей силы ударил скованного подростка под дых. Гарри рухнул на колени, судорожно глотая воздух.

– Заткнись! Таким, как ты, не место среди людей!

– Я надеюсь, мой мальчик, в этих стенах ты найдешь путь к раскаянию, – мягко проговорил Дамблдор, стоявший позади с лицемерным сочувствием в глазах.

– Мне не в чем раскаиваться, старик. Но мне противно видеть, во что превратилась моя семья ради служения тебе.

– Ты никогда не поймешь Высшего Блага! – рявкнул Джеймс.

– А эту тварь ты больше не увидишь, – прорычал Сириус. Взмахнув палочкой, он направил ее прямо в клетку. – Диффиндо!

Белые перья окрасились алой кровью. Птица даже не успела вскрикнуть, замертво рухнув на прутья.

Гарри замер. Мир перед его глазами покрылся кровавой пеленой. Что-то окончательно и бесповоротно сломалось внутри него, выжигая последнюю каплю детской привязанности, заменяя ее чистой, абсолютной ненавистью.

– Я никогда... слышишь, Блэк... никогда тебе этого не прощу, – прошептал Гарри голосом, от которого даже Долиш невольно отступил на полшага.

Удар сапога в спину швырнул его в разверзшуюся пасть нижних уровней. Врата с грохотом захлопнулись.

---

Три месяца на нижнем ярусе Азкабана убили бы любого взрослого мага. Но Гарри Поттер выжил. Его тело высохло, кожа стала мертвенно-бледной, словно у трупа. Волосы абсолютно поседели, превратившись в пряди цвета свежевыпавшего снега, а изумрудные глаза налились багровым светом из-за разорванных сосудов и пробудившейся от боли древней магии крови. Он питался крысами, пил конденсат со стен и непрерывно медитировал, оттачивая свой разум до состояния бритвы.

Третьего марта 2013 года железный засов со скрежетом отодвинулся.

Свет люмоса ослепил его. На пороге стояла глава ДМП Амелия Боунс и целитель Андромеда Тонкс. Увидев то, что осталось от подростка, Андромеда вскрикнула, прижав ладони ко рту.

– Мистер Поттер... пресвятая Магия, – прошептала Амелия, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости на собственное министерство.

Гарри попытался разомкнуть потрескавшиеся губы, но издал лишь сиплый хрип — голосовые связки атрофировались от криков и сырости.

– Тихо, не говори, – Андромеда опустилась на колени прямо в грязь, доставая из сумки флакон. – Выпей это. Зелье восстановит связки. Прошу тебя.

Гарри подчинился. Обжигающая жидкость обожгла горло, снимая спазм.

– Спасибо, – глухо, со страшным металлическим тембром произнес он. – Зачем... вы здесь?

– Произошла чудовищная ошибка, Гарри, – твердо сказала Боунс. – Комнату открыл одержимый студент, артефакт уничтожен. Нападения продолжались, пока ты был здесь. Ты невиновен. Мы немедленно забираем тебя.

Повторный суд в министерстве был жалким фарсом. Фадж, бледный как полотно, заикаясь, зачитывал указ о полной реабилитации. Весь состав Визенгамота отводил глаза от четырнадцатилетнего призрака с белоснежными волосами и горящими красными глазами, стоявшего перед ними без кандалов, но с аурой затаившегося хищника.

Когда с формальностями было покончено, у выхода из зала суда дорогу Гарри и сопровождавшей его мадам Боунс преградила делегация: Лили, Джеймс, Сириус и Дамблдор.

– Гарри... – всхлипнула Лили, протягивая к нему дрожащие руки. На ее лице читалось неподдельное, запоздалое раскаяние. – Сынок... боже, что они с тобой сделали...

– Не смей приближаться ко мне, – отрезал Гарри. Голос хлестнул ее, словно плеть.

– Гарри, послушай! – шагнул вперед Джеймс, выглядевший совершенно потерянным. – Мы ошиблись! Мы были ослеплены страхом за Годрика, этим парселтангом... Прости нас! Сириус сожалеет о птице, мы купим тебе любую другую, лучшую в мире!

– Гарри, мальчик мой, – завел свою привычную шарманку Дамблдор с теплой улыбкой. – Путь света — это путь всепрощения. Семья совершила трагическую ошибку, но сейчас ты должен принять их любовь, чтобы исцелить свою раненую душу ради Высшего Блага.

– Хрен вам, а не прощение, – процедил Гарри, смерив директора испепеляющим взглядом. – Прощают тех, кто наступил на ногу в поезде. Вы лишили меня наследия, вы отреклись от меня, бросили гнить в яму с чудовищами и хладнокровно убили того, кто был мне дорог. Моя жизнь превратилась в ад из-за вас.

– Гарри, пожалуйста! – Лили разрыдалась, падая на колени. – Вернись домой! Мы всё исправим!

– У меня нет дома в этой проклятой стране. Как только целители закончат, я покину Британию навсегда.

– Боюсь, это невозможно, Гарри, – с мягким укором вмешался Дамблдор, и в его глазах блеснула сталь. – Буквально вчера Визенгамот принял специальный билль. Все несовершеннолетние волшебники Британии обязаны проходить обучение исключительно в Хогвартсе ради их безопасности. Кроме того, опека твоих родителей юридически восстановлена. Ты не можешь покинуть страну без их согласия.

Гарри усмехнулся. Жуткая, ледяная усмешка тронула его бледные губы.

– Вы приняли закон специально под меня, старик? Чтобы держать на поводке?

– Это ради твоей же безопасности.

– Сириус даже вписал тебя обратно в завещание Блэков! – отчаянно воскликнул Джеймс. – Ты наследник двух родов, Гарри!

Гарри не стал отвечать словами. В долю секунды, двигаясь со скоростью, недоступной обычным магам, он скользнул к Джеймсу, выдернул палочку из его кобуры на поясе и отступил на три шага. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Гарри поднял палочку над головой и громко, четко произнес формулу древнего отказа:

– Я, бывший Гарри Джеймс Поттер, перед лицом свидетелей и самой Магии отрекаюсь от крови, имени и наследия рода Поттер! Я отрекаюсь от рода Блэк! Отныне и вовек у меня нет отцов, матерей и родичей среди предателей! Да рассудит нас магия!

Воздух в атриуме взвыл. С потолка ударила невидимая волна чистой силы, окутав юношу ослепительным платиновым коконом. Родовые узы лопнули с оглушительным звуком рвущихся струн. Лили вскрикнула, схватившись за сердце, Джеймса отбросило назад магической отдачей, а Сириус согнулся пополам от тупой боли в груди.

Кокон растаял. Перед ними стоял человек без рода и племени.

Гарри брезгливо швырнул палочку Джеймса ему под ноги.

– Теперь я вам никто. А законы вашего курятника... подавитесь ими.

Развернувшись, он пошел прочь, не оглядываясь на плач матери и крики отца.

---

Две недели в больнице Святого Мунго позволили Гарри полностью восстановить мышцы, вылечить легкие и набрать вес. Однако менять цвет волос и глаз он отказался наотрез. Это было его клеймом, его напоминанием о цене слепого доверия.

Он заранее знал, что магический мир попытается заковать его в кандалы. Древнее хранилище, открытое им еще на первом курсе на магловские деньги и золото, переданное портретами предков в обход главной книги Гринготтса, содержало достаточно средств. Но путь в другие магические школы, включая японскую Махотокоро, был закрыт — британское министерство завалило бы международную конфедерацию запросами об экстрадиции беглого «несовершеннолетнего мага».

Значит, магия должна была уйти в тень.

У Гарри был идеальный магловский паспорт, свободное владение японским языком и жажда оказаться как можно дальше от островов. Магловская авиация не подчинялась надзору авроров.

Спустя две пересадки, под вымышленным именем Гарри Эванс, он сошел с трапа самолета в Токио.

Мир за пределами Британии стремительно менялся. Маги, замкнутые в своих средневековых иллюзиях, даже не подозревали, с какой угрозой столкнулось человечество. Из глубин космоса на Землю обрушились Сэвиджи — инопланетные биомеханические чудовища, против которых обычное оружие было бессильно. Единственным щитом цивилизации стали устройства под названием «Хандред» — оружие из космических кристаллов, способное трансформироваться в броню и клинки, реагируя на силу духа и уникальную энергию носителя — Слеера.

Гарри узнал об этом из терминалов новостей. И объявление о наборе добровольцев с высокой совместимостью в плавучий город-академию «Литтл Гарден» заставило его сердце забиться быстрее.

«Если Сэвиджей питает пространственная энергия, а Хандред резонирует с душой... что произойдет, когда с ним соприкоснется магия, закаленная в Азкабане?»

Центр тестирования в Токио встретил его гулом диагностических машин. Гарри вошел в изолированную кабину, положив руку на серый, неактивный кристалл переменной формы.

Вспышка была такой силы, что приборы зашкалили.

Серый кристалл Хандреда не просто засветился — он полыхнул багрово-серебряным сиянием, впитывая колоссальный резерв ядра Гарри. Линии брони на экранах операторов выстроились в сложнейшие структуры класса «Close-Combat / Armament Fusion». Коэффициент совместимости пробил отметку в сотни единиц, вызывая вой сирен тревоги на командном мостике отборочной комиссии.

– Невероятно... – шептал офицер приемной комиссии, глядя на экран. – Мужчина с коэффициентом уровня Священного Паладина?! Немедленно... зачислить его в «Литтл Гарден» особым приказом!

Так Гарри вступил на борт гигантского плавучего мегаполиса — цитадели человечества посреди океана.

---

Академический городок «Литтл Гарден» поражал масштабами. Высокотехнологичные монорельсы, искусственные парки под гигантскими геодезическими куполами, титановые полигоны для дуэлей Слееров. Гарри в стандартной темно-красной форме академии шёл по центральной аллее, привлекая взгляды десятков студентов. Его пепельно-белые волосы, резкие черты лица и холодные рубиновые глаза создавали ореол хищника, к которому никто не осмеливался подойти.

– Эй! Новенький! – раздался резкий, командный девичий голос впереди.

Студенты на площади синхронно расступились, освобождая дорогу.

К нему приближалась студсоветовская элита. Впереди шла невысокая, но невероятно собранная девушка с алебардой на поясе — Лидди Штайнберг, вице-президент. Рядом вышагивала темноволосая флегматичная Эрика Кэндл, сжимавшая планшет, и улыбчивый рыжий парень в летной куртке — Фриц Гланц.

Но Гарри смотрел не на них.

В центре свиты шла она. Роскошные длинные золотые волосы, ниспадающие волнами по плечам, идеальная осанка, взгляд императрицы, не терпящей возражений. Клэр Харви. Президент студенческого совета. Сильнейший Слейер академии, известная как «Идеальная Королева».

Клэр остановилась в трех шагах от Гарри, скрестив руки на груди. Ее фиалковые глаза внимательно сканировали новичка.

– Итак, переводник по особому распоряжению совета директоров, – ее тон был ледяным, рассчитанным на то, чтобы сломить волю любого выскочки. – Твои показатели тестирования создали хаос в штабе. Я лично слежу за дисциплиной в Литтл Гарден, и если ты думаешь, что твоя совместимость дает тебе право нарушать правила...

Она осеклась.

Гарри молчал, глядя прямо ей в глаза. Ни тени страха. Ни капли почтения. В его взгляде читалась бездонная глубина пережитой боли и... смутное, до боли знакомое тепло.

– Прошло много времени, Клэр, – негромко произнес он на чистейшем японском, и в его голосе прозвучали те самые интонации, которые она помнила с детских лет в Лондоне. – Ты стала еще выше. И куда более грозной, чем когда мы делили книги по тактике в парке Риджентс.

Клэр замерла. Ее глаза распахнулись в немом потрясении.

– Ты... – дыхание перехватило. Маска холодной правительницы дала трещину. – Гарри?..

Эрика и Лидди переглянулись в полнейшем шоке. Они никогда — абсолютно никогда — не видели, чтобы президент теряла самообладание.

– Но твои волосы... твои глаза... что произошло в Англии?! – Клэр сделала шаг вперед, совершенно забыв про статус, ее рука непроизвольно потянулась к его лицу, но вовремя остановилась. – Твоя семья...

– У меня больше нет семьи, – ровно ответил юноша, и в этой спокойной интонации Клэр услышала приговор целому миру. – И фамилии Поттер больше нет. Зови меня просто Гарри. Я оставил пепел позади. Теперь мое место здесь.

Клэр сжала кулаки, быстро беря эмоции под контроль, хотя ее щеки тронул легкий румянец от осознания, сколько свидетелей наблюдают за их разговором.

– Мы... мы поговорим об этом наедине, – твердо произнесла она, восстанавливая командный голос, но в глубине ее глаз вспыхнула яростная решимость защитить того, кого она когда-то считала своим единственным настоящим другом. – А пока — добро пожаловать в Литтл Гарден. Штайнберг, оформите его в общежитие первой категории.

– Е-есть, президент! – Лидди вытянулась в струнку, с подозрением и любопытством косясь на беловолосого мечника.

Спустя час, после суматохи заселения, Гарри стоял на смотровой площадке жилого сектора, вдыхая свежий морской воздух. Впервые за четырнадцать лет его легкие не сжимал удушливый запах тумана, лицемерных улыбок «светлых магов» и гнилой сырости темниц.

– Эй, ты тоже новенький?

Гарри обернулся. К перилам подошел темноволосый парень его возраста с открытым, честным лицом.

– Меня зовут Хаято. Хаято Кисараги, – парень неловко улыбнулся и протянул руку. – Я только сегодня прибыл с Ямато. Честно говоря, до сих пор не могу поверить, что попал сюда.

Гарри посмотрел на протянутую ладонь. Ни скрытых мотивов. Ни зависти к славе, как у Рона Уизли. Ни надменности, как у Драко Малфоя. Простая, искренняя человечность.

Гарри пожал его руку крепким хватом.

– Гарри. Просто Гарри.

– Ты выглядишь так, будто прошел войну, – прямо заметил Хаято, кивнув на его волосы.

– Можно сказать и так. Войну против тех, кто должен был быть щитом.

– Понимаю... немного, – вздохнул Кисараги. – Я здесь ради сестры. Ее зовут Карэн. Она... очень больна из-за вируса Вариантов, прикована к коляске. Всё, что я зарабатываю и получу как Слейер, пойдет на ее лечение. Она сейчас в медицинском блоке академии.

Гарри чуть прищурился. В его памяти всплыли образы собственной искалеченной магии, боли, через которую он прошел один.

– Если понадобятся редкие лекарства или помощь с врачами — скажи мне, – неожиданно для самого себя произнес Гарри. – У меня есть... определенные ресурсы и знания в нетрадиционной биологии. Мы вытащим твою сестру.

Хаято удивленно моргнул, а затем его лицо озарила искренняя, благодарная улыбка.

– Спасибо, Гарри. Ты отличный парень.

Вечером в комнату Гарри постучали.

На пороге стояла Клэр Харви. На ней уже не было парадного плаща студсовета — лишь простая белая блузка и юбка, подчеркивающая идеальную фигуру. В руках она держала папку с документами и две банки холодного чая.

– Войдешь? – посторонился Гарри.

Она молча прошла внутрь, села на диван и поставила напитки на стол. Несколько минут в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей океанического гиганта.

– Рассказывай, – наконец тихо потребовала Клэр, глядя ему в глаза. – Всё. Без утайки. Что эти ублюдки из волшебного анклава сделали с тобой?

И Гарри рассказал.

Он говорил без жалости к себе, сухо перечисляя факты: предательство родителей, культ тупого брата, обвинения во лжи, убийство Хедвиг прямо у него на глазах, кошмар нижнего уровня Азкабана, фарс правосудия и финальный разрыв.

Когда он закончил, Кл