Любовь Гоуста

Шум в Большом зале Хогвартса напоминал гул разворенной осиной семьи. Имя четвертого чемпиона, вылетевшее из Кубка Огня, ударило по нервам присутствующих подобно светошумовой гранате. Гарри Поттер, бледный, с расширенными зрачками, сделал шаг вперед, пошатнулся и, прежде чем Дамблдор успел произнести хоть слово, рухнул на каменный пол.

В этот момент сознание мальчика покинуло тело, а на его место пришло нечто иное. Холодное. Расчетливое. Закаленное в огне сотен спецопераций.

Когда веки Гарри дрогнули и приоткрылись, мир вокруг перестал быть сказкой. Он превратился в сектор, требующий немедленной зачистки и анализа.

Саймон «Гоуст» Райли не привык приходить в себя на полу, окруженным толпой подростков в платьях-балахонах. Первым делом он не вдохнул, а оценил обстановку. Взгляд метнулся по сторонам: высокие потолки (возможные точки для снайперов — отсутствуют), сотни свидетелей (враждебность — 70%), отсутствие видимого оружия в руках окружающих (ложное чувство безопасности).

– Гарри! Гарри, ты меня слышишь? – Над ним склонился старик с длинной бородой. Слишком близко. Нарушение дистанции.

Гоуст среагировал мгновенно. Вместо того чтобы невнятно пробормотать приветствие, он резко перекатился через плечо, разрывая дистанцию, и вскочил на ноги. Тело было непривычно легким, почти невесомым, а зрение — мутным из-за куска стекла на переносице. Он поправил очки резким, коротким движением, фиксируя их положение.

– Дистанция, – голос Гарри прозвучал непривычно хрипло и отрывисто. – Кто командует сектором? Доложить обстановку.

В зале воцарилась гробовая тишина. Альбус Дамблдор замер, протянув руку к мальчику, его глаза за стеклышками-половинками выражали крайнюю степень замешательства.

– Гарри, мой мальчик, ты, должно быть, сильно ударился головой… – начал директор, но «Гарри» уже не слушал.

Он сканировал зал. Четыре длинных стола. Выходы — три видимых, один за спинами преподавателей. Окна — слишком высоко для экстренной эвакуации без снаряжения. Внимание Гоуста привлекли не искры из палочек, а одна конкретная фигура за столом с зелеными знаменами.

Диана Малфой сидела, выпрямив спину так, словно проглотила стальной стержень. Её платиновые волосы сияли в свете свечей, а серые глаза смотрели на него с нескрываемым презрением, смешанным с легким, едва заметным беспокойством, которое она тут же спрятала за маской высокомерия.

– Посмотрите на него, – громко произнесла она, сложив руки на груди. – Поттер решил, что обморока недостаточно для привлечения внимания, и теперь разыгрывает потерю памяти? Как это… примитивно.

Гоуст перевел взгляд на нее. Холодный, оценивающий взгляд профессионального наемника. Диана на секунду запнулась под этим взором — в зеленых глазах Поттера больше не было привычной обиды или ярости. Там была пустота черного прицела.

– Объект идентифицирован как гражданский, – пробормотал он себе под нос, фиксируя её как «не представляющую немедленной угрозы, но шумную».

– Что ты там бормочешь, Поттер? – Диана вскинула подбородок, её серебряная брошь на мантии тускло блеснула. – Если ты думаешь, что твое нелепое выступление заставит нас забыть о том, как ты протащил свое имя в Кубок…

– Отставить разговоры, – отрезал Гоуст. Он подошел к столу Слизерина так быстро и бесшумно, что Диана невольно отшатнулась. – Мне нужны ответы. Где я? Какой год? И почему на мне эта чертова ночная рубашка?

– Ночная… рубашка? – Голос Дианы сорвался на высокой ноте. Она покраснела, и этот румянец был единственным ярким пятном на её бледном лице. – Это школьная мантия высшего качества, ты, неотесанный болван! И если ты забыл, ты в Хогвартсе. На Турнире Трех Волшебников. Который ты только что превратил в фарс.

Гоуст проигнорировал оскорбление. «Хогвартс». «Турнир». Память тела начала подбрасывать фрагменты: магия, палочки, Волан-де-Морт. Информация усваивалась болезненно, но эффективно. Он чувствовал в кармане кусок дерева — палочку. Оружие. Ненадежное, но единственное доступное.

– Гарри, нам нужно пройти в комнату для чемпионов, – Дамблдор положил руку ему на плечо.

В ту же секунду Гоуст перехватил запястье старика. Зал ахнул. Никто и никогда не смел так касаться директора. Саймон почувствовал странное сопротивление — какая-то невидимая энергия исходила от кожи Дамблдора, но он лишь крепче сжал хватку, проверяя болевой порог.

– Не трогайте меня без предупреждения, – произнес Гоуст низким, угрожающим тоном. – Я иду сам. Показывайте дорогу.

Он развернулся и пошел к выходу, чеканя шаг. Его походка изменилась: исчезла подростковая нескладность, появилась хищная грация человека, привыкшего ходить по минному полю.

Диана Малфой смотрела ему в спину, сжимая кулаки. Её сердце почему-то билось слишком быстро.

– Какой грубиян, – прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я просто… я просто не хочу, чтобы этот идиот опозорил школу своим поведением в присутствии иностранцев. Да, именно так.

---

Через час Гоуст сидел в небольшой комнате, слушая крики взрослых людей. Каркаров, Максим, Снейп, Дамблдор — все они казались ему излишне эмоциональными и неэффективными. Он сидел на краю кресла, не опираясь на спинку, и внимательно изучал свою «палочку», крутя её между пальцами с ловкостью, которой у прежнего Гарри никогда не было.

– Поттер! Вы меня слышите? – Снейп навис над ним, его черная мантия развевалась, как крылья летучей мыши. – Ваше вопиющее пренебрежение правилами…

– Вы слишком много шумите, сэр, – спокойно прервал его Гоуст. – В боевой обстановке вы бы уже выдали свою позицию пять раз.

Снейп поперхнулся словами. Его глаза сузились.

– В боевой… обстановке? Вы бредите?

– Я оцениваю риски, – Гоуст встал. – Вы утверждаете, что я обязан участвовать в этом турнире из-за «магического контракта». Хорошо. Я принимаю условия. Но тренироваться я буду по своей программе. И мне нужно снаряжение.

– Какое еще снаряжение, Гарри? – мягко спросил Дамблдор.

– Ножи. Крепкая веревка. Дымный порох. И тишина.

Когда его наконец отпустили, он столкнулся с Дианой в коридоре. Она, очевидно, ждала его, прислонившись к стене с видом оскорбленного достоинства.

– Ну и? – спросила она, поправляя идеально уложенную прядь платиновых волос. – Тебя уже исключили? Или ты вымолил себе прощение, как обычно?

Гоуст остановился в двух шагах от нее. Он оценил её позу: она пыталась казаться выше, но её пальцы нервно теребили край мантии.

– Ты всё еще здесь, гражданская? – спросил он. – Комендантский час через пять минут. Твоя позиция уязвима.

Диана вспыхнула.

– Как ты меня назвал? «Гражданская»? Поттер, ты окончательно лишился рассудка! Я здесь только для того, чтобы сказать… чтобы сказать, что если ты провалишь первое задание, это бросит тень на всю британскую магическую школу. И на Слизерин в частности, потому что мы вынуждены делить с тобой один замок!

– Твоя забота трогательна, – Гоуст сделал шаг вперед, входя в её личное пространство.

Диана не отступила, хотя её дыхание сбилось. Она почувствовала от него странный запах — не привычный аромат тыквенного сока и старых книг, а запах пороха, металла и холодного ветра, хотя откуда это могло взяться у четырнадцатилетнего мальчишки?

– Это не забота! – выкрикнула она, глядя ему прямо в глаза. – Это прагматичный расчет! Не смей воображать себе лишнего, Поттер! Ты выглядишь… по-другому. Твои очки… они что, зачарованы?

– Тактическая модификация, – коротко ответил он. – Иди в свою казарму, Малфой. Здесь небезопасно.

– Ты мне не указывай! – Она топнула ногой, но тут же взяла себя в руки, выпрямившись. – И… возьми это.

Она сунула ему в руку небольшой флакон с ярко-синим зельем.

– Что это? Яд? – Гоуст приподнял бровь.

– Это укрепляющее! – Диана едва не задыхалась от возмущения, её щеки пылали. – Мой отец прислал мне его для подготовки к экзаменам, но я… я решила, что мне оно не нужно. У меня и так идеальные результаты. А ты выглядишь так, будто свалишься от первого же заклинания. Бери, пока я не передумала, и не смей благодарить! Это просто… чтобы ты не сдох раньше времени и не испортил статистику Хогвартса!

Саймон посмотрел на флакон, затем на девушку. В его мире люди редко давали что-то просто так, особенно те, кто называл себя врагами.

– Принято, – он убрал зелье в карман. – Спасибо за ресурс, Малфой.

– Я сказала: не смей благодарить! – Диана резко развернулась, её мантия взметнулась, скрывая её стремительный уход. – Идиот Поттер… Ненавижу его.

Гоуст проводил её взглядом, отмечая, как она пару раз оглянулась, прежде чем скрыться за поворотом. Он вытащил палочку и проверил её баланс еще раз.

– Объект Малфой: эмоционально нестабильна, склонна к поддержке, высокий уровень маскировки чувств, – прошептал он в пустоту коридора. – Полезный союзник. Или опасный отвлекающий фактор.

Он направился к башне Гриффиндора, на ходу запоминая расположение каждой ниши и каждого доспеха. Гарри Поттера больше не было. Был Гоуст. И этот «Турнир» только что стал его новой зоной проведения операции.

Первым делом ему нужно было найти способ превратить эту палочку в нечто, напоминающее «Сиг-Сауэр». Или, на худой конец, в хороший боевой нож.

Завтра начнется настоящая работа. А пока — нужно было проверить, насколько хорошо этот замок защищен от проникновения. Гоуст подозревал, что ответ его разочарует.

Проходя мимо одной из картин, он заметил свое отражение в зеркале. Шрам-молния на лбу казался теперь не знаком судьбы, а боевым ранением, которое он не выбирал. Он поправил дужку очков и едва заметно усмехнулся.

– Посмотрим, как вы справитесь с тем, кто не боится темноты, – тихо произнес он.

В глубине замка Диана Малфой сидела в гостиной Слизерина, делая вид, что читает книгу по Трансфигурации. Страница была перевернута уже десять минут назад, но она всё еще видела перед собой холодные, пронзительные глаза Поттера, которые смотрели на неё так, будто видели насквозь.

– Глупый Поттер, – прошептала она, прижимая ладонь к горящей щеке. – Совсем… совсем несносный.

Она еще не знала, что этот «совсем несносный» Поттер уже начал составлять план, в котором ей была отведена роль далеко не последнего плана. Но в мире Саймона Райли не было места для сантиментов — только для тактики. И, возможно, для тех немногих, кто был готов рискнуть всем ради него. Даже если этот кто-то постоянно ворчал и прятал заботу за колкостями.