Беловолосый Поттер и Академия ИС

Холодный ливень хлестал по разбитым плитам Годриковой Лощины, словно пытаясь смыть кровь, впитавшуюся в гранит. В ту роковую ночь 2001 года рухнул целый мир, хотя газеты магов трубили о рассвете нового величия.

Гарри помнил всё до мельчайших крупиц, до последнего отголоска предсмертного крика дедушки Чарлуса, бросившегося с палочкой наперевес на сильнейшего темного мага столетия. Помнил яростный оскал бабушки Дореи — истинной дочери дома Блэк, чьи проклятия заставили самого Волан-де-Морта дрогнуть. Она знала, что обречена, но успела начертить кровью древний рунный круг, замкнув родовую жертву на спасение детей.

Когда дверь разлетелась в щепки, и бледный монстр шагнул в детскую, маленький трехлетний Гарри не заплакал. Он встал между колыбелью младшего брата и чудовищем, сжав детские кулачки.

– Не трогай Годрика! – крикнул он тогда.

Удар магической волны отбросил его в сторону, рассекая лоб об острый угол детской кроватки. А затем зелёная вспышка Смертельного проклятия сорвалась с тисовой палочки, ударила в древний барьер Дореи и, усиленная отчаянным импульсом Гарри, отразилась прямо в грудь Темного Лорда. Взрыв сорвал крышу. Часть расколовшейся души безумца вонзилась в кровоточащий шрам мальчика в виде молнии, а осколок балки оставил на лбу мирно пищавшего годовалого Годрика царапину в форме латинской буквы «V».

Потом появились они. Запыхавшиеся, испуганные Джеймс и Лили, Сириус Блэк и Альбус Дамблдор с неизменным мерцанием в глазах сквозь очки-половинки.

– Годрик Поттер... – благоговейно изрек старик, осмотрев метку в виде «V» и зафиксировав хаотичную, рвущуюся наружу магию младенца. – Он победил. Он — Избранный. Мальчик, который выжил!

– А Гарри?.. – слабо спросила Лили, держа старшего на руках.

– Его ядро стабильно, но обычно, – покачал головой верховный чародей. – А вот магия Годрика нестабильна, она может сжечь дитя. Ему нужна вся ваша любовь, всё ваше внимание без остатка. Гарри сильный мальчик, он поймет. Всё это — ради Высшего Блага.

С этих слов начался персональный ад Гарри Поттера.

Его детство не принадлежало ему. Пока Годрика осыпали подарками, а Джеймс Поттер упивался вниманием прессы, раздувая щеки от гордости, Гарри превратился в невидимку. Его существование в огромном поместье напоминало жизнь домашнего эльфа: убери, отойди, не мешай Избранному тренироваться. Если бы не портреты Чарлуса и Дореи, прятавшиеся в старом крыле фамильной библиотеки, мальчик сошел бы с ума.

– Поттеры никогда не склоняли головы, внук, – наставлял суровый портрет Чарлуса. – И Блэки тоже, – добавляла Дорея с хищной улыбкой. – Учись, Гарри. Книги не предадут.

Он учился. Чтобы реже видеть напыщенного отца и мать, смотревшую на старшего сына с непонятным раздражением, Гарри выбил право посещать обычную магловскую школу в Лондоне. Там, среди серых пиджаков и школьных звонков, он был просто сообразительным, острым на язык мальчишкой. Там же он встретил Сесилию Олкотт — золотоволосую девочку из аристократической семьи, которая поначалу задирала нос, но быстро растаяла под шквалом его нелепых шуток и фокусов. Её мать часто поила Гарри чаем, ласково трепля по непослушным вихрам, и Гарри впервые узнал, каково это — когда взрослая женщина смотрит на тебя с материнским теплом, а не с холодной брезгливостью.

В одиннадцать лет иллюзии рухнули окончательно.

Распределяющая Шляпа едва коснулась его черных волос и заорала на весь Большой зал: «СЛИЗЕРИН!».

Для Джеймса Поттера это стало несмываемым позором. В тот же вечер Годрика объявили единственным официальным наследником рода Поттер. Гарри лишили права на фамильные сейфы и заставили носить поношенные мантии. Преподаватели разделились: Снейп видел в нем копию ненавистного Джеймса, хотя Гарри ни капли не походил на школьного задиру, Макгонагалл поджимала губы, разочарованная «предательством традиций Гриффиндора». Лишь профессор Флитвик да затворница Синистра видели в парне гениального исследователя. Одиночество скрашивали лишь редкие беседы со старшекурсницами Джеммой Фарли и Пенелопой Кристалл, да шальной аврор-стажер Нимфадора Тонкс, тайком передававшая ему магловские журналы с техникой.

А в 2011 году в Хогвартс ворвался Годрик — избалованный, наглый, окруженный свитой во главе с Роном Уизли.

Когда на Хэллоуин в замок проник горный тролль, именно Гарри выследил тварь в туалете девочек, трансфигурировал дубинку монстра в стальное копье и одним точным ударом пробил чудовищу сердце, спасая дрожащую первокурсницу Гермиону Грейнджер. Но когда в коридор влетели учителя во главе с Дамблдором, Годрик закричал: «Я оглушил его! Я спас её!». И мир снова поверил Избранному. Гарри лишь оштрафовали за «нахождение вне спальни и наглую ложь».

Финал наступил на втором курсе брата.

Нападения в коридорах. Окаменевшие ученики. И случайная дуэль, где Гарри, пытаясь отогнать змею от испуганного барсука, заговорил на парселтанге. Когда через два дня нашли окаменевшую Пенелопу Кристалл, терпение Министерства лопнуло.

Суд над четырнадцатилетним подростком больше напоминал средневековую расправу.

– Виновен! По всем статьям! – визжал Корнелиус Фадж, упиваясь властью. – Слизеринец, змееуст, завистник собственного брата-героя! Самый нижний уровень Азкабана! Немедленно!

– Папа... Мама... – Гарри тогда в последний раз посмотрел на родителей.

Джеймс скривился, словно увидел ядовитую жабу:

– Ты позор нашего рода. С этого дня ты мне не сын.

– Всё ради безопасности Годрика, Гарри, – холодно добавила Лили.

А Дамблдор лишь скорбно вздохнул, пряча усмешку в седой бороде:

– В темноте ты найдешь путь к Свету, мальчик мой.

Когда его вели по скользким камням острова-тюрьмы, Сириус Блэк шел рядом с конвоем. В руках Бродяги трепыхалась белоснежная полярная сова — Букля, единственное живое существо, любившее Гарри без условий.

– Она пыталась выклевать глаза Годрику, когда мы обыскивали твою комнату, щенок, – прошипел Сириус. – Тёмным тварям не место рядом с героями. Диффиндо!

Кровь птицы брызнула на камни. Белые перья разметало ледяным ветром Северного моря. В ту секунду в душе Гарри что-то окончательно и бесповоротно сдохло.

---

Нижний уровень Азкабана предназначался для тех, о ком мир хотел забыть. Там не было дементоров — там был первобытный, сковывающий холод, мрак и шепот древних чудовищ, замурованных в стенах цитадели.

Гарри выживал.

Он не сошел с ума лишь потому, что в нем проснулась ярость Блэков и холодная расчетливость предков-дуэлянтов. Он медитировал, разгоняя кровь по жилам, ломал пальцы о ледяные стены, но держал рассудок в стальных тисках. Однако магия и холод взяли свою цену: смоляные волосы полностью выцвели, став белыми, как свежий снег, а некогда изумрудные глаза налились рубиновым, кровавым светом из-за треснувших капилляров и циркуляции сырой магии.

Прошло четыре бесконечных месяца.

Скрежет заржавевших петель разорвал тишину. В камеру ворвался свет люмоса.

– Мерлин великий... – раздался испуганный женский голос.

Амелия Боунс, глава ДМП, застыла на пороге, прижимая ладонь к губам. Рядом с ней стояла целительница Андромеда Тонкс, чей чемоданчик с грохотом упал на камни.

– Мистер Поттер?.. – сдавленно позвала Боунс.

Гарри попытался ответить, но из горла вырвался лишь сухой, каркающий хрип. Голосовые связки атрофировались от криков и холода. Андромеда среагировала мгновенно: опустившись на колени прямо в грязь, она достала фиал с мерцающим зельем и бережно приподняла голову парня.

– Пей, милый. Пей медленно. Это восстановит связки. Тише, всё закончилось...

Теплая жидкость обожгла гортань. Гарри судорожно вдохнул, закашлялся и наконец поднял тяжелый взгляд на женщин:

– Суд?..

– Тебя оправдали, Гарри, – дрожащим голосом произнесла Амелия, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Василиска в замке убили. Нападения совершал дневник Темного Лорда через одержимую первокурсницу Уизли. Ты... ты ни в чем не был виноват. Мы немедленно забираем тебя в Святой Мунго.

Гарри криво усмехнулся потрескавшимися губами:

– Ошибочка вышла, да, мадам Боунс? Какая... незадача.

---

Зал Визенгамота гудел, как потревоженный улей.

Гарри стоял посреди каменного амфитеатра. Высокий, пугающе худой, с абсолютно белой копной волос, ниспадавшей на бледное лицо, и горящими красными глазами. На нем была простая черная мантия, висевшая мешком на осунувшихся плечах. Он походил на ожившего призрака мести.

Министр Фадж нервно промокал лысину платком, запинаясь на каждом слове:

– Ввиду... кхм... вновь открывшихся обстоятельств и полнейшей непричастности... Министерство Магии приносит глубочайшие извинения гражданину Поттеру и объявляет о полной реабилитации с выплатой компенсации!

Гарри даже не шелохнулся. Он развернулся, чтобы покинуть этот склеп лицемерия, но путь к выходу преградила делегация.

Джеймс Поттер выглядел так, будто проглотил лимон, но в глазах плескалась отчаянная вина. Лили рыдала, прижимая руки к груди. Сириус переминался с ноги на ногу, опустив взгляд. А позади всех возвышался Дамблдор, раскинув руки для отеческих объятий.

– Гарри, сынок... – Лили сделала шаг вперед, протягивая дрожащие руки к его лицу. – Мерлин, что они с тобой сделали... Прости нас! Мы были слепы, мы так испугались за Годрика...

Гарри плавно качнулся назад, уклоняясь от её прикосновения, словно от чумной язвы.

– Не прикасайся ко мне, женщина.

– Гарри, прояви благоразумие, – подал голос Джеймс, пытаясь говорить твердо, но голос предательски дрожал. – Мы ошиблись. Обстоятельства были против тебя. Но мы семья! Сириус готов объявить тебя наследником Блэков, а я верну тебе статус в роду Поттер! Мы вернемся домой, всё будет как раньше...

– Как раньше? – Гарри тихо, жутко рассмеялся. Звук его смеха заставил вздрогнуть даже стражников-авроров. – Снова жить в чулане? Снова убирать за вашим драгоценным выродком? Слушать, как ты хвастаешься его мнимыми подвигами? Или ты думаешь, собака, – его пылающий взгляд вонзился в Сириуса, – я забыл хруст костей моей совы?!

Блэк побледнел до синевы:

– Гарри, я... я думал, она тёмное отродье... Я куплю тебе любую другую! Хоть десяток!

– Засунь их себе в глотку, Блэк, – отрезал юноша с ледяным презрением.

– Мальчик мой, – мягко вмешался Дамблдор, сверкая очками. – Гнев разрушает твою душу. Ты должен простить родителей. Прощение — удел сильных. К тому же, ты не можешь покинуть Британию или отказаться от семьи. Неделю назад Визенгамот принял закон: все несовершеннолетние маги обязаны обучаться исключительно в Хогвартсе, а опека над тобой по-прежнему принадлежит твоим законным родителям. Это ради твоего же блага, Гарри. Ради Света.

В зале повисла мертвая тишина. Манипуляция была шита белыми нитками: старик загонял его в угол, отрезая все пути к отступлению. Законная ловушка.

Гарри медленно перевел взгляд на Дамблдора. В его рубиновых глазах не было отчаяния. Там вспыхнула дикая, дерзкая искра безумия, которую старый интриган просто не умел просчитывать.

– Ради Высшего Блага, говоришь, старик? – протянул Гарри с ленивой ухмылкой, внезапно расслабляя плечи.

Одним неуловимым, молниеносным движением — словно фокусник или вор из трущоб — Гарри шагнул к Джеймсу Поттеру. Прежде чем тот успел моргнуть, тонкие бледные пальцы юноши скользнули к кобуре на поясе отца. Щелчок — и палочка из красного дерева оказалась в руке Гарри.

– Эй, ты что!.. – вскрикнул Джеймс.

Гарри вскинул палочку над головой. Магия в его жилах взревела, откликаясь на зов крови.

– Я, Гарри, рожденный от Джеймса и Лили, перед лицом Магии и свидетелей сим актом отрекаюсь от крови, имени и наследия рода Поттер! – его голос громом раскатился под сводами зала. – И сим же актом я отрекаюсь от клятв крестных родителей и уз с родом Блэк! Отныне и во веки веков — я безымянный сирота! Да будет так!

– НЕТ! – взвыл Дамблдор, вскидывая руку, но было поздно.

Ослепительная вспышка серого первородного пламени окутала парня. Раздался глухой хлопок, словно лопнула невидимая струна в самой ткани мироздания. Магическая отдача швырнула Джеймса на колени — он схватился за сердце, чувствуя, как родовое древо с треском отсекает ветвь.

Гарри равнодушно опустил руку и брезгливо швырнул палочку прямо в лицо застывшему отцу. Деревяшка глухо стукнула Джеймса по носу и упала на каменный пол.

– Подавись, – бросил бывший Поттер. – Теперь я никто. Ничейный ребенок. Удачи с вашим законом, идиоты.

Развернувшись на пятках, демонстрируя спину онемевшему собранию магов, парень неспешной, слегка развязной походкой направился к выходу, засунув руки в карманы.

---

Две недели в палате Мунго под чутким присмотром Андромеды и Амелии Боунс привели его физическое тело в порядок. Но возвращаться в Хогвартс Гарри не собирался.

Он давно предвидел нечто подобное. Еще на первом курсе, подслушав разговоры предков на портретах, Гарри тайно открыл нейтральный магловский счет через швейцарское отделение гоблинов, сбросив туда солидную сумму в золоте и фунтах. Плевать на запрет магического образования за рубежом. Махотокоро? Шармбатон? Дурмстранг? К черту палочки. К черту магов.

«Если эти клоуны думают, что мир клином сошелся на кусках полированного дерева, у меня для них плохие новости», – размышлял он, стоя перед зеркалом в дешевом токийском мотеле 15 апреля 2013 года.

Он выглядел... чертовски необычно.

Белоснежные растрепанные волосы, падающие на лоб, дерзкие алые глаза, скрытые за стильными солнцезащитными очками в тонкой оправе. На нем были магловские джинсы, тяжелые ботинки и легкий алый плащ поверх черной футболки. Парень усмехнулся своему отражению, закинул за спину гитарный чехол, в котором покоился модифицированный магловский револьвер и пара зачарованных кинжалов бабушки Дореи, и с легким вздохом потянулся.

– Ну что, Япония... Страна аниме, дешевого рамена и покоя, в котором меня ни одна бородатая падла не достанет. Время расслабиться и завалиться спать на недельку.

Он вышел на шумные улицы Токио. Весна кружила в воздухе лепестки сакуры, неоновые вывески пестрели иероглифами, которые Гарри выучил еще пару лет назад ради чтения манги и исторических трактатов о самураях. Он шел, закинув руки за голову, и лениво зевал во весь рот, напоминая уличного кота-переростка, которому абсолютно плевать на всю суету вселенной.

– Так, где тут ближайшая лавка с клубничным парфе?.. – пробормотал он, прищурившись на карту в телефоне. – Или клубничным молоком... Черт, я готов продать душу за тарелку сладкого парфе.

Судьба, однако, обладала весьма специфическим чувством юмора.

На пешеходном переходе возле правительственного квартала в него на полном ходу врезалась миниатюрная фигура в плаще с капюшоном. Столкновение вышло эпичным: Гарри, с его реакцией, отточенной годами уклонений от заклятий и кулаков, попытался комично вильнуть в сторону, исполнив нечто среднее между брейк-дансом и падением пьяного мастера, но зацепился ногой за собственный чехол.

– Воу-воу-воу! – заорал он, картинно взмахивая руками. – Гравитация, ты бессердечная дрянь!

Девушка покатилась по асфальту, выронив из рук сумочку. Гарри приземлился на пятую точку, тряхнул белой гривой и потер ушибленный локоть:

– Эй, мисс Снаряд! Ты что, тренируешься для сборной по регби? Мой драгоценный зад требует письменных извинений и компенсации в виде онигири!

– Кхм... Прошу прощения, – раздался мелодичный, насмешливый девичий голос.

Капюшон незнакомки сполз назад, открывая длинные синие волосы, собранные в затейливую прическу, и лисьи, невероятно лукавые глаза. Она поднялась с грацией кошки, отряхнула форму и с любопытством уставилась на беловолосого парня.

– Какое экспрессивное падение. Оцениваю на восемь баллов из десяти. Снизила два балла за нелепый взмах руками, – девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью.

– Эй! Это было стратегическое распределение кинетической энергии! – фыркнул Гарри, поднимаясь на ноги. Он наклонился, чтобы собрать рассыпавшиеся вещи девушки. – Держи свою косметику, торпеда. И вот эту штуку...

Его пальцы сомкнулись на продолговатом металлическом предмете, подозрительно напоминавшем складной боевой веер с микросхемами.

В ту же секунду мир вокруг них взорвался.

Воздух задрожал от гула колоссальной энергии. Металлический веер в руке Гарри вспыхнул ослепительным голубым сиянием. Из устройства с шипением вырвались силовые линии, обвивая запястье парня, словно ожившие змеи. По асфальту пробежала волна давления, взметнувшая полы его алого плаща.

Гарри тупо моргнул, глядя на светящуюся железяку:

– Эм... Это сейчас так модно в Токио? У вас тут электронные сигареты взрываются или это карманный фен судного дня?

Синеволосая девушка застыла. Её насмешливое выражение лица смыло напрочь, сменившись чистейшим, незамутненным шоком. Её глаза расширились до предела:

– Быть... не может. Резонанс ядра?.. Парень?! Второй после Оримуры?!

Гарри почувствовал неладное. Его шестое чувство, неоднократно спасавшее шкуру в темных коридорах Хогвартса и камерах Азкабана, взвыло сиреной воздушной тревоги.

– Так, мисс, – он осторожно положил светящийся веер на асфальт и сделал два шага назад с поднятыми руками. – Я ничего не крал, ничего не ломал, гарантийный талон у тебя в сумке. Я просто турист. Я вообще глухонемой шведский лыжник. Чао!

Он развернулся и применил самое надежное, проверенное веками древнее искусство:

– СЕКРЕТНЫЙ ПРИЕМ СЕМЬИ ДЖОСТАР! УДИРАТЬ! – заорал Гарри, рванув по улице с такой скоростью, что за ним остался лишь вихрь из сухих листьев.

– Стоять, феномен! – взвизгнула синеволосая.

Её веер мгновенно вернулся в руку, щелкнул, и за спиной девушки раскрылись полупрозрачные механические закрылки Небесного Доспеха. Воздух с грохотом разорвало звуковым ударом, и уже через три секунды тень спикировала прямо на беглеца.

– Попался, мой беловолосый сюрприз! – пропела она, хватая Гарри за шиворот плаща прямо на бегу и взмывая в небо.

– Э-э-эй! Женщина, у меня высотобоязнь, аллергия на железо и назначен свидание с миской лапши! – комично засучил ногами в воздухе Гарри. – Отпусти, я пожалуюсь в общество защиты прав бродячих магов!

– Ни за что! – расхохоталась Танаши Сарасики, президент студенческого совета Академии IS, крепче перехватывая добычу. – Ты только что активировал мой личный доспех третьего поколения, милашка! Теперь ты принадлежишь государству... и немножко мне!

– Проклятые азиатские технологии! – взвыл Гарри к небесам. – Верните меня в Азкабан, там хотя бы не летали на батарейках!

---

Спустя три часа. Академия Небесного Доспеха (Infinite Stratos).

Кабинет Чифую Оримуры напоминал штаб перед ядерным ударом.

Гарри сидел на кожаном диване, закинув ноги в пыльных ботинках прямо на стеклянный журнальный столик, и с наглым видом пил колу через соломинку. Напротив стояла грозная темноволосая женщина-инструктор с выражением лица человека, готового расстрелять дивизию без суда и следствия. Рядом победоносно сияла Танаши, обмахиваясь тем самым злополучным веером.

– Итак, – ледяным тоном произнесла Чифую, сверля взглядом досье. – Гарри. Без фамилии. Гражданин Великобритании, прибыл по магловскому паспорту сегодня утром. При прямом контакте вызвал отклик ядра «Таинственной Леди» — персонального IS представительницы Японии.

– Чистая случайность, мем, – лениво протянул Гарри, щелкнув пальцами по банке. – Я просто хотел вернуть даме её высокотехнологичный вибратор, а оно как бабахнет! Я жертва обстоятельств. Вызовите мне такси до Осаки.

– Ты никуда не поедешь, – отрезала Чифую, с грохотом опустив кулак на стол. – В мире существовал лишь один мужчина, способный пилотировать IS — мой брат, Ичика Оримура. Теперь вас двое. Международный договор обязывает нас изолировать и обучить любого потенциального пилота. Ты зачислен на первый курс Академии. Немедленно.

Гарри вздохнул, поправил сползшие на нос темные очки и посмотрел на женщину с фирменным выражением ленивого пофигизма:

– А если я откажусь? Устрою забастовку? Лягу на пол и буду орать, как трехлетний ребенок в супермаркете?

– Тогда я лично выбью из тебя эту дурь на тренировочном полигоне, – прищурилась Оримура-старшая, положив руку на рукоять учебного меча.

– О, жесткие методы? – Гарри осклабился, блеснув рубиновым глазом поверх оправы. – Мне это даже начинает нравиться. Но учтите, я требую трехразовое питание, неограниченный запас сладкого и освобождение от утренней зарядки по причине врожденной лени.

– Свободен. Танаши, отведи этого шута в общежитие к первому классу.

---

Коридоры академии гудели. Весть о «Втором парне» разлетелась быстрее лесного пожара.

Сотни девушек в форме Академии прижимались к стенам, шепчась и разглядывая диковинного новичка. А посмотреть было на что: белый как снег хаер, походка от бедра, наглая ухмылка на лице и аура опасного, но чертовски привлекательного хулигана.

В холле первого этажа Гарри нос к носу столкнулся с парнем с черными волосами и ошалелым взглядом.

– Ты... новенький? – неуверенно спросил Ичика Оримура, протягивая руку. – Я Ичика.

Гарри окинул его взглядом бывалого циника, мгновенно распознав родственную душу товарища по несчастью, которого загнали в женский монастырь:

– Гарри. Просто Гарри, друг мой. И судя по твоему замученному лицу, ты здесь единственный выживший в этом царстве юбок и гормонов?

Ичика едва не прослезился, сжав руку Гарри обеими ладонями:

– Брат... Ты даже не представляешь, через что я прошел за эту неделю.

– О, поверь, парень, я только что сбежал из тюрьмы посреди Северного моря, где сидел с монстрами, – хмыкнул Гарри, похлопав его по плечу. – Мы споемся. Держись меня — научу тебя искусству уклонения от летящих предметов и женской ярости. У меня в этом черный пояс.

В этот момент двери главного холла распахнулись.

Цокот каблуков по полированному полу заставил толпу расступиться.

– Дорогу! Представительница Великобритании идет!

Высокая, невероятно красивая девушка с водопадом золотых локонов и аристократической осанкой вошла в зал. Сесилия Олкотт несла себя с королевским достоинством, высоко задрав подбородок:

– Что за шум в коридорах? Неужели еще один неотесанный мужлан посмел...

Она осеклась.

Ее взгляд наткнулся на высокого белоголового парня в алом плаще. Гарри медленно приспустил темные очки, и их глаза встретились — сапфировые английские озера и пылающие рубины беглого чародея.

Сесилия побледнела. Вся её спесь, вся напускная надменность британской аристократки слетели в одну долю секунды. Папка с документами выскользнула из её пальцев, с шелестом рассыпав листы по полу.

– Г-Гарри?.. – сорвался с её губ тонкий, прерывистый шепот. – Быть не может... Но в газетах писали... Азкабан... Ты погиб...

Воспоминания накрыли её лавиной: Лондон, магловская начальная школа, тихий зеленоглазый мальчик с взлохмаченными черными волосами, который защищал её от задир, тайком таскал ей сладкие пирожки из столовой и смешил до колик нелепыми магловскими анекдотами. Мальчик, который однажды исчез, оставив после себя лишь слухи о страшной магической семье и темной судьбе.

Гарри замер. На секунду в его алых глазах промелькнула тень далекого, не разбитого прошлого. Уголки его губ дрогнули, складываясь в ту самую теплую, мальчишескую улыбку, которую она помнила десять лет назад.

– Привет, златовласка, – мягко произнес он на чистейшем оксфордском английском, отвесив безупречный, но слегка насмешливый поклон. – Давно не виделись. Ты выросла... и, кажется, все еще не научилась держать вещи в руках.

– Т-ты дурак! – вдруг выпалила Сесилия, и на её глазах блеснули настоящие, искренние слезы. Она сделала шаг вперед, забыв обо всем: о статусе, о десятках глазеющих студенток, об Академии. – Ты живой... Мерлин, твои волосы... Твои глаза... Что они с тобой сделали?!

– Долгая история, принцесса, – Гарри легко наклонился, подхватил упавшие листы и протянул ей, подмигнув. – Скажем так: я немного сменил имидж, послал к черту островную родню и решил освоить гигантских летающих роботов. Ты ведь покажешь старому другу, как здесь все устроено?

– Охо-хо? – раздался сзади вкрадчивый, опасный голосок Танаши Сарасики. Президент студсовета материализовалась за плечом Гарри, окинув Сесилию цепким, оценивающим взглядом. – Кажется, наша английская роза уже знакома с моим трофеем? Как интересно...

Где-то в углу послышался возмущенный цокот языка — китаянка Линь Иньхуань скрестила руки на груди, с подозрением разглядывая нового парня, который с порога устроил драму с участием двух лучших пилотов академии.

Гарри выпрямился, оглядел собравшихся вокруг него девушек, перевел взгляд на ошарашенного Ичику и тихо хмыкнул себе под нос.

Магическая Британия осталась позади, в тумане и плесени собственных заблуждений. Дамблдор может принимать любые законы. Поттеры могут захлебнуться в своем запоздалом раскаянии. Их мир умер для него.

Здесь, под ослепительным солнцем Японии, в окружении ревущих реактивных двигателей, красивых девушек и абсурдных проблем, начиналась его настоящая жизнь.

– Ну что, народ, – Гарри нацепил очки обратно и широко, дерзко осклабился. – Шоу начинается. Давайте зажжем эту богадельню!