Аноним

Весь кампус Пальметто, включая большую часть Лисов, считал Аарона Миньярда колючим, невыносимым ублюдком. Он огрызался на тренера, закатывал глаза на лекциях, цедил саркастичные замечания в адрес Нила и держал дистанцию размером с Гранд-Каньон от любого, кто пытался подойти ближе положенного.

Но никто из них не знал Аарона так, как знал его Кевин.

Для Кевина Аарон был совершенно другим миром — тихим, хрупким и невероятно уютным. Кевин безоговорочно, почти до боли в груди обожал его. Он любил утреннего Аарона: сонного, лохматого, по-детски трущего глаза кулачками и глухо бормочущего в подушку, что весь мир может подохнуть, пока будильник не прозвонит ещё раз.

– Кев, пять минут... – жалобно тянул Аарон, цепляясь тонкими пальцами за его футболку и утыкаясь носом в ключицу. – Всего пять минут, клянусь.

И эти пять минут неизменно превращались в двадцать, потому что Кевин Дэй — безжалостный тиран на корте, одержимый каждой секундой режима — просто не мог заставить себя пошевелиться, пока теплое дыхание Аарона согревало его шею.

Кевин обожал его привередливость, когда Аарон морщился и упрямо отодвигал тарелку с зеленью, заявляя, что варёная брокколи создана самим дьяволом для пыток студентов-медиков. Обожал его обиженное выражение лица — с милыми, очаровательно надутыми щеками, точно как у рассерженного хомяка, — стоило Кевину отобрать очередную банку энергетика или пачку драже и спрятать на верхнюю полку шкафа, куда невысокий блондин просто не мог дотянуться без табуретки.

А ещё были редкие, украденные мгновения на стадионе. Когда тренировка заканчивалась, команда расходилась, и Кевин заталкивал Аарона в тень душевых кабин или дальний угол раздевалки, чтобы быстро и жадно поцеловать. Аарон каждый раз заливался мягким, густым румянцем от шеи до кончиков ушей, испуганно косился на дверь, но привставал на цыпочки и обвивал руками шею Кевина, отвечая с такой нежностью, от которой у нападающего темнело в глазах.

И только Кевин знал, как Аарон плачет. Он видел его слёзы, когда у того опускались руки от сложнейших зачётов по анатомии, видел его тихую, сокрушительную грусть, когда у самого Кевина невыносимо ныла искалеченная рука, а Аарон часами осторожно массировал каждый сантиметр его шрамов, пряча влажные глаза за чёлкой.

Они прятались от всех. Ни Ники со своим острым любопытством, ни Нил, ни даже Эндрю с его параноидальной наблюдательностью не догадывались, что связывало их нападающего и защитника. Кевин боялся реакции Эндрю, боялся нарушить хрупкий мир между близнецами, но куда больше он боялся потерять то, что у них было.

Всё изменилось две недели назад.

Сначала это была едва заметная перемена. Аарон вернулся с пар по химии странно притихшим, задумчивым и рассеянным. Он почти не слушал споры Ники на кухне, а едва Кевин зашёл в их комнату, чтобы позвать его на вечернюю пробежку, Аарон молча запер за ним дверь и протянул сложенный вдвое лист бумаги.

– Что это? – нахмурился Кевин.

– Нашёл в своём шкафчике в учебном корпусе, – тихо ответил Аарон. Его голос слегка дрожал.

В записке, выведенной незнакомым угловатым почерком, не было угроз. Там просто говорилось: «Ты выглядишь невероятно мило, когда хмуришься на лекциях. Твои золотистые кудри сводят меня с ума. Я не могу оторвать от тебя глаз, Аарон».

Кевин тогда напрягся, внутри вскипела собственническая, глухая злость, но он попытался успокоить парня, решив, что это чья-то глупая шутка или обычный тайный воздыхатель с потока.

Но шутка затянулась.

Записки стали появляться ежедневно. В кармане куртки, оставленной в гардеробе. Под дворником машины. На парте в лекционной аудитории, стоило Аарону выйти на десять минут за кофе. С каждым днем тон посланий становился всё более навязчивым, откровенным и отвратительным. Аноним писал о запахе Аарона, о том, как красиво очерчена его талия под спортивными толстовками, как автор хочет коснуться его бедер.

Аарона начало тошнить от одного взгляда на эти листки. Он перестал спать, вздрагивал от каждого шороха в коридорах общежития и постоянно оборачивался через плечо, идя по кампусу. Кевин сходил с ума от бессилия: он лично проверял аудитории, провожал Аарона до дверей факультета, но тень оставалась невидимой, продолжая медленно душить блондина своим присутствием.

Точка невозврата наступила сегодня.

Кевин сидел в комнате Лисьей башни, составляя план на следующую игру, когда дверь приоткрылась. Аарон вошёл внутрь и замер на пороге. Его лицо было бледнее штукатурки на стенах, губы побелели и потрескались, а в широко распахнутых карих глазах плескался такой первобытный, леденящий ужас, что у Кевина мгновенно упало сердце.

– Аарон? – Кевин отбросил планшет на диван и вскочил на ноги. – Что случилось?

Аарон ничего не ответил. Он медленно подошёл ближе, его колени подогнулись, и он буквально рухнул Кевину в руки. В его тонких пальцах был сжат плотный белый конверт, испачканный каплями пота.

– Я больше не могу, – прошептал Аарон. Его голос сорвался на сиплый хрип. – Кев... я больше не могу, пожалуйста.

– Тише, тише, маленький, я держу тебя, – Кевин опустился вместе с ним на ковер, прижимая дрожащее тело к себе, целуя холодные виски и взъерошенные волосы. – Дыши. Что произошло?

Аарон судорожно разжал кулак, и конверт упал на пол.

– Прочитай, – всхлипнул он, закрывая лицо ладонями. – Он... он положил это прямо в мою сумку, пока я был в туалете. Он был рядом. Он был совсем рядом со мной...

Кевин поднял лист. Это больше не была короткая записка. Это было длинное, подробное, исписанное мелким почерком письмо.

С первых же строк у Кевина перехватило дыхание от омерзения, а по спине пробежал мороз.

Аноним не просто признавался в одержимости. Он с маниакальной, тошнотворной дотошностью расписывал, что сделает с телом Аарона, когда подкараулит его в пустом крыле медицинского корпуса. Он описывал, как свяжет ему руки, в каких именно позах будет насильно брать его на грязном кафельном полу, игнорируя крики и сопротивление. Как будет душить его, пока Аарон не начнет стонать под ним, вымаливая пощаду. Каждое слово сочилось неприкрытой, больной похотью и неприкрытым насилием, переходящим любые грани человечности.

Бумага в руках Кевина сжалась, сминаясь под побелевшими пальцами. Внутри вспыхнула такая слепая, убийственная ярость, какой он не чувствовал даже в Эверморе. Этот ублюдок смел писать такое об Аароне. О его Аароне.

А затем он посмотрел вниз.

Аарон сидел, сжавшись в комок, и беззвучно плакал. Крупные слезы катились по его щекам, он судорожно обтирал их рукавом толстовки, словно пытаясь стереть с себя эту грязь, и мелко, непрерывно дрожал.

– Мне кажется, от меня воняет, – задыхаясь, пробормотал Аарон, и в его голосе прозвучало столько детской, невыносимой боли, что у Кевина перевернулось всё внутри. – Кевин, мне кажется, он трогал мои вещи. Он смотрел на меня. Он сделает это... он сделает...

– Заткнись, – хрипло перебил Кевин, отбрасывая письмо, и рывком притянул Аарона к своей груди, обхватывая обеими руками, укрывая собой, как щитом. – Заткнись, слышишь меня? Никто до тебя не дотронется. Ни одна тварь к тебе не прикоснется, пока я жив.

– Он знает, где я бываю, – всхлипнул блондин, вцепившись в футболку Кевина так, будто тонул. – Он знает, в какой аудитории у меня анатомия. Он знает, что я остаюсь допоздна...

– Я знаю. Я всё понял, – Кевин гладил его по спине, чувствуя каждый напряженный позвонок.

Он больше не мог скрываться. К чёрту тайны, к чёрту страх перед сплетнями или гневом команды. Кевин был выдающимся спортсменом, но он не умел выслеживать маньяков в кампусе. Зато он знал тех, кто умел уничтожать ублюдков без лишних сомнений.

– Аарон, посмотри на меня, – твердо сказал Кевин, отстраняя его за плечи.

Аарон поднял заплаканное, несчастное лицо. Его карие глаза покраснели от слёз.

– Что?

– Мы идем в соседнюю комнату. Прямо сейчас.

Аарон замер, в его взгляде мелькнул новый ужас.

– К Эндрю? Ты с ума сошел?! Кевин, нет! Он... если он узнает про нас...

– Мне плевать, что он подумает про нас, – отрезал Кевин, и его зелёные глаза опасно блеснули. – Пусть он сломает мне вторую руку, если захочет, но ты в опасности, Аарон. Мы с тобой вдвоем не справимся с этим психом, потому что мы даже не знаем, кто он. Но Эндрю не позволит никому причинить тебе вред. И Нил тоже.

– Эндрю возненавидит меня, – прошептал Аарон, опустив голову. – Он решит, что я лгал ему всё это время.

– Я сам всё скажу, – Кевин осторожно стёр слёзы с его щёк большими пальцами, наклонился и нежно поцеловал его в лоб, а затем в солёный от слёз кончик носа. – Ты веришь мне?

Аарон прерывисто вздохнул, шмыгнул носом и, поколебавшись секунду, едва заметно кивнул.

– Верю.

– Тогда пошли.

Кевин поднял письмо с пола, сунул его в карман и взял Аарона за руку, переплетая их пальцы. Он не собирался отпускать его ни на секунду.

Они вышли в коридор и сделали всего несколько шагов до двери комнаты Эндрю, Нила и Ники. Кевин не стал стучать вежливо — он толкнул дверь ладонью и шагнул внутрь, не выпуская руки Аарона.

В комнате царила обычная вечерняя атмосфера. Ники сидел на ковре перед телевизором с джойстиком в руках, Нил раскладывал какие-то бумаги за письменным столом, а Эндрю стоял у открытого окна, лениво выпуская дым от сигареты в прохладный сумеречный воздух.

При звуке распахнувшейся двери все трое повернулись.

– О, ребят, вы как раз вовремя, я почти прошел этот... – начал было Ники с улыбкой, но осёкся, увидев их сцепленные руки и заплаканное лицо Аарона. Джойстик едва не выпал из его пальцев. – Э-э... что происходит?

Нил медленно выпрямился, его взгляд мгновенно стал настороженным, оценивающим.

Эндрю повернул голову. Его ореховые глаза скользнули по лицу брата, затем опустились на сплетенные пальцы Кевина и Аарона, и в комнате резко стало нечем дышать. Воздух словно сгустился до состояния жидкого азота. Эндрю затушил сигарету о подоконник с медлительной, смертоносной грацией.

– Кевин, – ровным, плоским тоном произнёс Эндрю, и этот тон не предвещал ничего хорошего. – Объяснись.

Аарон инстинктивно вжал голову в плечи и попытался выдернуть ладонь, но Кевин сжал его пальцы крепче, выступая на полшага вперед и заслоняя блондина собой.

– Мы встречаемся, – четко и громко произнёс Кевин, глядя прямо в глаза близнецу. – Уже полгода. Можешь злиться, можешь ненавидеть меня или делать всё, что посчитаешь нужным, но позже. Сейчас это не имеет значения.

– Вы... вы что?! – ахнул Ники, прижимая ладони к щекам в абсолютном шоке. – Вы двое?!

Нил не проронил ни слова, но его брови взлетели вверх, а пальцы сжались на краю столешницы.

Эндрю даже не моргнул. Он не сдвинулся с места, но в глубине его глаз вспыхнуло что-то пугающее, острое, как лезвие его повязок.

– Ты пришёл сюда сказать мне это? – тихо спросил он, и в его голосе звенела неприкрытая угроза. – Чтобы похвастаться тем, как умело ты прятался за моей спиной?

– Нет, – Кевин полез в карман свободной рукой и вытащил смятый лист. – Я пришёл сюда, потому что Аарону нужна помощь. Твоя помощь, Эндрю.

Он подошёл к столу и с силой швырнул исписанный лист перед Нилом и Эндрю.

– Его преследуют уже две недели, – голос Кевина сорвался на глухое рычание. – Сначала это были просто записки. Сегодня этот ублюдок подкинул ему вот это. Прямо в сумку.

Нил первым потянулся к бумаге. Он пробежал глазами по строчкам, и Кевин увидел, как обычно невозмутимое лицо нападающего исказилось от непритворного отвращения и бешенства. Нил передал письмо подошедшему Эндрю.

Тишина в комнате стала абсолютной. Слышно было только прерывистое, тихое дыхание Аарона за спиной Кевина.

Эндрю читал молча. Его лицо оставалось маской, но Кевин заметил, как побелели костяшки пальцев, держащих край листа, и как замерло дыхание вратаря. Каждая строчка с угрозами изнасилования, каждая мерзкая фантазия больного ублюдка впечатывалась в память человека, который поклялся защищать свою семью любой ценой.

Когда Эндрю дочитал до конца, он медленно опустил руку. Лист бумаги выпал из его пальцев и плавно опустился на пол.

Эндрю перевёл взгляд на Аарона. Тот стоял, опустив голову, сжавшись, всё ещё дрожа, словно ожидая удара или крика.

– Аарон, – негромко позвал Эндрю.

Аарон вздрогнул и несмело поднял глаза на брата.

– Ты знаешь, кто это? – спросил Эндрю. В его голосе больше не было равнодушия. Там была только холодная, леденящая жажда расправы.

– Н-нет, – еле слышно выдавил Аарон, и из его глаз снова покатились слёзы. – Я не знаю, Эндрю. Клянусь, я не знаю. Он оставляет их везде. Я боюсь ходить на пары.

Эндрю медленно перевёл взгляд на Кевина. На сплетённые пальцы нападающего и защитника. На защитную позу, в которой Кевин закрывал собой Аарона. Ярость внутри Эндрю не утихла, но её вектор сместился на сто восемьдесят градусов.

– Ники, – скомандовал Эндрю, не повышая голоса.

– Д-да? – подскочил Хэммик, бледный от прочитанного через плечо Нила текста.

– Запри дверь. Нил, доставай ноутбук. Будем поднимать расписание занятий в медицинском крыле и проверять списки всех, кто ходит с Аароном на одни потоки.

Нил мгновенно кивнул и открыл крышку ноутбука, уже набирая пароль.

Эндрю сделал шаг вперед, останавливаясь в полуметре от Кевина. Его взгляд был тяжелым, давящим, как гранитная плита.

– С тобой, Дэй, мы поговорим отдельно. Позже. Когда этот кусок дерьма будет валяться в багажнике моей машины.

Кевин лишь крепче сжал ладонь Аарона, чувствуя, как напряжение в чужом теле наконец начинает уступать место долгожданному, спасительному облегчению.

– Как скажешь, – спокойно ответил Кевин. – Но сначала мы найдем его. И заставим пожалеть о каждой букве, которую он посмел написать.