Ты меня на столько ненавидишь?

Бесконечные тропы Междумирья мерцали фиолетовой пылью, искрясь под подошвами сапог. Лололошка медленно шел вперед, чувствуя, как привычная тяжесть меча за спиной почему-то кажется чуть легче, чем обычно. В ушах все еще звенело от миллионов беззвучных голосов, отдававшихся теплом в груди.

Одиннадцать миллионов.

Эта цифра казалась абсолютно нереальной, фантастической, словно взятой из древних гримуаров Арнира или расчетов умников из Синедриона. Одиннадцать миллионов душ наблюдали за его скитаниями, радовались его победам, замирали от ужаса, когда он падал в бездну, и держали его за руку через миры и расстояния. Лололошка остановился на полупрозрачном уступе, глядя в пустоту, где кружились осколки погибших и новорожденных вселенных. Он спас так много людей, изменил так много судеб, потерял и обрел заново бесчисленное количество воспоминаний. Но сегодня ему просто хотелось перевести дыхание. Отпраздновать. Хотя бы на мгновение перестать быть спасителем миров.

Впереди, на стыке измерений, сиял яркий свет. Там бурлила огромная, невероятно пестрая площадь, парящая в пустоте, увенчанная голографическими баннерами, неоновыми вывесками и гремящей музыкой. Лололошка с легким удивлением ускорил шаг.

До его слуха донеслись знакомые голоса, сливающиеся в восторженный гул.

Площадь была забита до отказа. Посреди нее высилась сцена, украшенная золотыми и серебряными декорациями. И причина этого праздника открылась Лололошке почти сразу: на огромном экране сияли улыбающиеся физиономии Дилана и Ричарда. Ричард, размахивая руками перед парящей камерой-дроном, что-то эмоционально выкрикивал в микрофон, а Дилан стоял рядом, скрестив руки на груди, пытаясь сохранять привычно кислую и саркастичную мину, хотя в уголках его губ явно пряталась самодовольная усмешка. Они оба перешагнули отметку в миллион подписчиков на своем блоге, объединившем аудитории сразу нескольких технологических миров, и фанаты устроили им грандиозную встречу с ответами на вопросы.

Но стоило Лололошке ступить на вымощенную мерцающим камнем мостовую, как гул толпы словно захлебнулся.

Первым его заметил Ричард. Глаза парня расширились, он выронил микрофон, который с глухим стуком покатился по деревянному настилу сцены, и завопил во всю глотку:

– Лололошка! Чувак, ты здесь!

Этот крик сработал как спусковой крючок.

– Ло! – раздался механический, но такой родной и взволнованный голос. Райя-Прайм синей светящейся сферой сорвалась с плеча стоявшего неподалеку мужчины и закружила вокруг его головы. – Фиксирую резкий скачок уровня эндорфинов! Мой сенсорный модуль не врет!

– Лололошка! – воскликнула леди Окетра. Ее роскошные одежды цвета жаркого солнца метнулись вперед, и женщина, позабыв об аристократической сдержанности, бросилась к нему через расступающуюся толпу.

– Смотри-ка, наш вечный бродяга соизволил явиться, – раздался насмешливый, бархатный голос Джона Дейви Харриса. JDH стоял чуть в стороне, поправляя свои фирменные оранжевые очки, но его ухмылка была шире обычного, а в глазах искрился неподдельный восторг.

Толпа близких, ставших для него смыслом жизни, хлынула навстречу. Лололошку буквально снесло этой лавиной объятий. Ричард налетел первым, стиснув его в медвежьей хватке так, что хрустнули ребра. Следом подоспел Дилан – он лишь крепко хлопнул Лололошку по плечу, но взгляд темных глаз был красноречивее любых слов.

– Ты опоздал, придурок, – буркнул Дилан, но не убрал руки с его плеча. – У нас тут целый миллион, а тебя где черти носили?

– У него сегодня вообще-то одиннадцать миллионов, если твоя примитивная арифметика способна осознать такой порядок чисел, дорогой мой геймер, – фыркнул Джон, подходя ближе и по-хозяйски приобнимая Лололошку за шею. – Поздравляю, красавчик. Ты снова доказал, что моя копия вполне способна на великие свершения. Ну, почти великие.

– Джон, помолчи хоть минуту, – мягко укорила его Окетра, заключая Лололошку в теплые, пахнущие благовониями объятия. – Мы так скучали, дитя мое. Свет богов хранит тебя.

– Рада видеть тебя живым и невредимым, Ло, – улыбнулась Тори, приветливо махая рукой, пока рядом с ней добродушно кивал Эграсель, придерживая свой верный плащ.

– О, да ладно вам разводить сопли, – усмехнулся Кавинский, выпуская тонкую струйку сладковатого дыма и салютуя Лололошке бокалом с янтарным напитком. – Парень заслужил свой триумф. Одиннадцать миллионов – это вам не в Альт-Сити налоги обходить. Тут размах космический!

Позади шумящей компании возвышались фигуры куда более монументальные. Джодах Ави, расправив свои гигантские фиолетовые крылья, с величественной полуулыбкой наблюдал за суматохой. Рядом с ним Люцифер насмешливо щурился, покручивая в пальцах огненную искру. А за всеми ними безмолвно, как сама вечность, стоял Смотрящий. Его белые глаза-прорези на черном, лишенном черт лице неотрывно глядели прямо в душу Лололошки, выражая абсолютное, глубинное одобрение.

Сердце мироходца переполняла острая, почти болезненная нежность. Он улыбался, стискивал руки друзей, смеялся над шутками Ричарда и пытался ответить на десять вопросов одновременно. В этот миг ему казалось, что он самый счастливый человек во всем бескрайнем мультивселенском пространстве.

– Эй, микрофон отдайте! – донесся со сцены голос ведущего. – Раз уж главный гость прибыл, мы должны затащить его наверх! Публика требует ответов!

Толпа зашумела, подхватывая эту идею. Лололошка отмахнулся было с неловкой улыбкой, собираясь сказать, что сегодня вечер Дилана и Ричарда, но в следующий миг чья-то рука вцепилась в его локоть.

Это не было дружеским жестом. Пальцы сжались на ткани его куртки со слепой, бешеной силой, вонзаясь ногтями чуть ли не до мяса.

Лололошка вздрогнул от резкой вспышки боли и неожиданности. Сильный, грубый рывок потянул его в сторону лестницы, ведущей на помост. Кто-то затащил его прямо на залитую софитами сцену, вытолкнув на самый центр, под ослепительные лучи прожекторов.

Музыка оборвалась. Микрофоны коротко взвизгнули от обратной связи.

Лололошка повернул голову, пытаясь высвободить руку, и слова застряли у него в горле. Воздух вокруг словно превратился в битое стекло. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в безумный, панический галоп.

Перед ним стояла женщина.

Она не была похожа на жителей волшебных миров. В ее облике не было ни величия богов, ни грации магов, ни технологичного лоска. Обычная, земная, иссушенная злобой женщина в строгом, блеклом пальто. Но ее лицо… Лололошка не помнил своего детства. Осколки памяти стирались каждое путешествие, превращая прошлое в туман. Но это лицо, эти ледяные, полные глубочайшего отвращения глаза были выжжены в самых темных закоулках его подсознания каленым железом.

Это была его мать. Та, которая подарила ему жизнь лишь для того, чтобы превратить первые годы его существования в бесконечный кошмар упреков, холода и побоев, прежде чем он навсегда сбежал, провалившись в бездну между мирами.

Вся шумная площадь внизу замерла. Друзья Лололошки мгновенно подобрались. Улыбка сползла с лица Джона. Крылья Джодаха напряженно дрогнули. Дилан сделал шаг вперед, нахмурившись, а Райя испустила тихий тревожный писк, сканируя эмоциональное состояние мироходца.

Женщина не смотрела на миллионную толпу. Ей было плевать на богов и монстров, стоящих у подножия сцены. Ее взгляд буравил исключительно Лололошку. В этих глазах не было ни капли гордости за сына. Ни тени раскаяния. Только ядовитая, застарелая ненависть, которая с годами стала лишь чернее.

Она приблизилась к висящему на стойке микрофону, не выпуская рукава Лололошки, и ее голос, сухой и скрипучий, разнесся по всей затихшей площади:

– И почему ты маленьким не умер?

Слова упали в тишину подобно каменным глыбам.

Толпа ахнула. По рядам зрителей пробежал испуганный шепот.

Лололошка стоял неподвижно. Его шарф в черно-голубую клетку слегка колыхался от легкого сквозняка Междумирья. Мир вокруг потерял краски, сузившись до этой женщины. Вся его сила, все божественные искры, все побежденные чудовища и спасенные миры внезапно обратились в ничто. На секунду он снова почувствовал себя тем самым маленьким, забитым мальчиком, прячущимся в темном углу холодной комнаты от шагов человека, который должен был его любить.

В горле стоял ком, но Лололошка заставил себя поднять подбородок. Его темные глаза встретились с ее взглядом. В его голосе не было крика, не было ярости – лишь бесконечная, звенящая тоска и тихий надлом:

– А ты бы хотела? – спросил он тихо, но микрофоны уловили каждое слово. Он сделал судорожный вдох, глядя прямо в ее лицо. – Хотела бы, чтобы я умер?

Женщина даже не моргнула. На ее тонких, поджатых губах проступила жестокая, кривая усмешка.

– Не отказалась бы, – бросила она без малейших колебаний. – Столько проблем бы решилось. Ты с самого рождения был ошибкой. Пустым местом.

Воздух на площади мгновенно раскалился до предела, а в следующую секунду температура упала ниже абсолютного нуля.

– Ах ты тварь… – прорычал Ричард, его лицо исказилось от бешенства, и он первым рванул к ступеням сцены.

– Стоять, смертная, – этот голос прозвучал не просто громко, он расколол само пространство.

Джодах шагнул вперед. Его фиолетовые крылья распахнулись во всю ширь, заслоняя свет софитов, а в воздухе заплясали искры колоссальной магии. Лицо бывшего бога магии было темнее грозовой тучи. Рядом с ним Люцифер оскалился, обнажая острые клыки, и черное адское пламя охватило его кулаки.

– Кажется, кто-то очень сильно заблудился в мирах, – с обманчивой мягкостью произнес Джон Дейви Харрис, мгновенно взлетая на сцену с помощью карманного телепортатора. Оранжевые очки блеснули металлом, за ними горел смертоносный огонь гения, не знающего пощады. Он одним точным, выверенным движением сбил руку женщины с локтя Лололошки, грубо оттолкнув ее назад. – Уберите свои грязные руки от него. Вы не имеете права даже дышать с ним одним воздухом.

Женщина отшатнулась, с испугом уставившись на Джона, затем на гигантскую тень Джодаха, закрывшую небо.

– Ло, отойди от нее, – Дилан уже стоял на сцене, загораживая Лололошку своей широкой спиной. Его пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. – Я не знаю, из какой помойки ты вылезла, "мамаша", но если ты сейчас же не закроешь свой рот, я забуду о любых нормах морали и приличия.

– Внимание! – голос Райи-Прайм зазвенел ледяной сталью, лазерный прицел ее модулей уперся прямо в лоб опешившей женщины. – Фиксирую угрозу психологической и физической безопасности подопечного! Протокол защиты активирован. Объект классифицирован как враждебный.

Окетра поднялась на сцену следом, царственная, непреклонная. Она мягко, но решительно обняла Лололошку за плечи, увлекая его назад, за спины парней, и повернулась к чужачке с лицом, полным такого презрения, с каким не смотрела даже на восставших мятежников в своем мире.

– Ты называешь его ошибкой? – тихо, но так весомо произнесла госпожа. – Это дитя спасло сотни тысяч жизней. Он стал светом для тех, кто потерял всякую надежду. Ты не мать. Ты пустота, породившая великого героя, и ты недостойна даже пыли с его сапог.

Женщина побледнела. Вся ее спесь, вся ее слепая жестокость натолкнулись на стену, которую она не могла даже вообразить. Перед ней стояли не просто люди – перед ней выстроились могущественные существа, правители, гении, верные друзья, готовые разорвать саму ткань мироздания за одного парня в очках и клетчатом шарфе.

И тут на сцену пала абсолютная тьма.

Смотрящий не делал шагов. Он просто оказался там. Черная фигура в балахоне выросла прямо перед сжавшейся от ужаса женщиной.

Взгляд Смотрящего выражал абсолютный, космический приговор.

Реальность вокруг задрожала. Времени больше не существовало. Женщина захрипела, падая на колени под чудовищной тяжестью взгляда божества, перед которым трепетали целые вселенные. Ни звука не сорвалось с ее губ – лишь первобытный, сковывающий ужас перед существом, видевшим рождение и гибель звезд.

– Убирайся, – холодно произнес Джодах, опуская руку.

Пространство под ногами женщины треснуло, раскрывая черную дыру портала изгнания. Без единого слова, парализованная страхом, она провалилась вниз, в темное ничто, навсегда исчезая из их жизней, чтобы больше никогда, ни в одном из миров не сметь переступить порог реальности, где ступала нога Лололошки.

Разлом с тихим хлопком захлопнулся.

На сцене повисла тишина. Софиты снова залили помост ярким светом. Тысячи зрителей внизу молчали, потрясенные увиденным.

Лололошка тяжело дышал, глядя в то место, где только что стояла его мать. Пальцы мелко подрагивали. Фантомная боль от ее слов все еще жгла грудь, но туман в голове постепенно рассеивался.

– Эй, – Дилан повернулся к нему, положив ладонь ему на затылок и слегка притянув к себе, заставляя поднять глаза. – Ты в порядке? Забудь ее. Слышишь? Она – никто. Просто мусор из далекого прошлого.

– Ло, милый, взгляни на меня, – Окетра взяла его лицо в свои теплые ладони, стирая невольную слезинку, предательски скатившуюся по щеке мироходца. – Ты наш. Ты дома. Ты нужен нам всем.

– Боже, какая безвкусица и мелочность, – фыркнул Джон, поправляя воротник Лололошки с непривычной, почти братской заботой. – Сказать ТАКОЕ гению вроде тебя? Да она просто завидует, что у нее никогда не было даже сотой доли твоего масштаба личности. Ты рожден для великих дел, красотка. И если кому-то это не нравится – у меня в лаборатории припасено пара сотен способов стереть таких критиков из мультивселенной.

Ричард подскочил сзади и крепко обнял Лололошку за шею:

– Чувак, мы с тобой! Всегда! Плевать на нее! Посмотри вниз!

Лололошка медленно перевел взгляд на площадь.

Там стояли миллионы. И в этот момент вся эта колоссальная толпа взорвалась оглушительными, неистовыми аплодисментами. Люди выкрикивали его имя, скандировали поздравления, поднимали вверх светящиеся таблички, махали руками. Это был рев океана любви и признания, который напрочь смыл ядовитый осадок чужих, пустых слов.

Рядом тихо подошел Кавинский, хлопнув его по плечу:

– Семья – это не те, кто тебя родил, парень. Семья – это те, кто готов за тебя умереть и за кого готов стоять ты. А твоя семья, кажется, перевалила за одиннадцать миллионов.

Смотрящий слегка наклонил голову, и Лололошка всем нутром ощутил мысль, пришедшую от древней сущности: Взгляд Смотрящего выражает гордость.

Лололошка сглотнул вставший в горле ком и глубоко вздохнул. Дрожь в руках унялась. Острая пустота, годами зиявшая внутри от мысли о бросившем его доме, внезапно заполнилась до краев – теплом, светом и несокрушимой силой.

Он поправил свой клетчатый шарф, подошел к краю сцены и взял в руки микрофон. Улыбка, искренняя, яркая и живая, наконец вернулась на его лицо.

– Спасибо вам, – произнес Лололошка, и его голос разнесся по бескрайним просторам Междумирья. – Спасибо, что вы со мной. Давайте праздновать!