Абдукция

Сквозь мутные, давно не мытые окна кабинета истории пробивался блеклый серый свет. Обычный вторник в шестой школе тянулся с мучительной, почти физически осязаемой медлительностью. В воздухе стоял привычный запах мела, старых учебников, дешёвой сменки и надвигающейся контрольной, о которой половина класса предпочла благополучно забыть.

– Сань, а чё по истории-то задавали? – раздался с соседнего ряда приглушённый, ленивый голос одного из одноклассников.

Саша даже бровью не повёл. Он лишь чуть сдвинул край чёрной тканевой маски, закрывавшей нижнюю половину его лица, чтобы вдохнуть душный классный воздух, и ответил ровным, глуховатым тоном:

– Выучить параграф, ответить на второй и пятый вопросы после него. Письменно.

– Блин... А списать дашь, если успеешь?

– Если успею, – сухо отрезал Саша и снова отвернулся к окну, давая понять, что лимит его альтруизма на сегодня исчерпан.

Он был новеньким. Перевёлся сюда всего пару месяцев назад, но так и остался для всех чужаком – мрачной тенью в тёмно-серых укороченных штанах, из-под которых торчали длинные чёрные носки, и объёмной чёрной кофте с надвинутым на лоб серым капюшоном. Одноклассники поначалу пытались лезть с дурацкими вопросами, но быстро отстали: Саша мастерски отбивался колкими, саркастичными фразочками и смотрел исподлобья так, будто оценивал, в какой мешок поместятся их бренные останки. Впрочем, этот холодный образ «мясника» существовал исключительно снаружи. Внутри Саша отчаянно тосковал по старой школе, по шумным и душевным посиделкам во дворе и по своей маленькой коллекции резиновых уточек, оставшейся на полке в его комнате.

Здесь ему было невыносимо скучно. Все мысли сводились к двум простым вещам: дожить до выходных, чтобы хоть на пару часов встретиться со старыми друзьями, и сдать долбаные четвертные тесты, чтобы предки не капали на мозги.

Саша качался на задних ножках хлипкого школьного стула, закинув ногу на ногу и прислонившись плечом к стоящему позади массивному шкафу с запылёнными справочниками. В руках он вертел старенький цифровой фотоаппарат. На крошечном тусклом экране сменялись снимки: июльское солнце, слепящие блики на речной глади, мокрые взъерошенные волосы друзей, искренний смех, пойманный в расфокусе. Казалось, это было в другой жизни.

– Да говорю тебе, это не выдумки! – внезапно прорезал гул кабинета звонкий, взвинченный голос. – Следы ведут прямо в туннель за промзоной! Там электромагнитные колебания зашкаливают, стрелка компаса крутится как бешеная, а воздух пахнет жжёным сахаром и озоном! Это точно они!

Саша скосил глаза в центр класса. Там, яростно жестикулируя длинными худыми руками, распинался Данил. Выглядел парень более чем странно: огненно-рыжие кудри, часть головы со шрамом начисто выбрита, на бледном лице темнели жуткие круги бессонницы, а мешковатый жёлтый свитер с геометрическими узорами висел на нём, как на вешалке. В глазах Данила горел тот самый безумный, фанатичный огонёк, который обычно предвещал проблемы.

Напротив него, сложив мощные руки на груди, возвышался Сергей. Крепко сбитый, широкоплечий капитан хоккейной команды с азиатскими чертами лица и короткими тёмными волосами смотрел на рыжего с железным терпением, за которым, впрочем, уже угадывалось глухое раздражение. На Сергее была его вечная тёмно-серая спортивная кофта с синим капюшоном и командной эмблемой на груди.

– Данил, заткнись уже и сядь на место, – спокойно, но с нажимом произнёс Сергей, и от его низкого голоса замолчали даже те, кто сидел у двери. – Мы на прошлой неделе из-за твоих «сигналов» чуть не влетели сторожу на стройке. Хватит забивать голову паранормальным бредом. Духов нет. Пришельцев нет. А вот ремня от предков за проваленную физику ты реально огребёшь.

– Ты ничего не понимаешь, Белов! Ты просто закрываешь глаза на очевидное! – Данил подался вперёд, почти упираясь грудью в Сергея, эмоциональный, наивный и совершенно не знающий чувства самосохранения. – Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует!

Саша, наблюдая за ними со своего места в углу, невольно усмехнулся про себя. А ведь рыжий придурок в чём-то прав. Если никто в это дерьмо не верит, отменяет ли это саму возможность? В мире полно необъяснимой дряни. Взять хотя бы то, с какой скоростью утекает время на уроках и как внезапно…

Резкий, дребезжащий, оглушительный звонок на урок разорвал тишину подобно сирене воздушной тревоги.

Саша вздрогнул. Ножки стула предательски соскользнули с гладкого линолеума.

– Ай! Да чёрт его побрал!.. – успел выкрикнуть он, взмахнув руками в тщетной попытке поймать равновесие.

Законы физики оказались безжалостны. Стул с треском вылетел из-под него, и Саша на полной скорости приложился затылком и лопатками о железную окантовку и массивную дверцу старого книжного шкафа. Удар вышел звонким, глухим и чудовищно болезненным. В глазах моментально вспыхнули яркие белые искры, а затем мир на мгновение погрузился в серую пелену.

Класс замер. Несколько человек вскрикнули, кто-то вскочил с мест. Грохот падения и сочные проклятия, вырвавшиеся у новенького сквозь зубы, заставили обернуться абсолютно всех – включая Данила и Сергея.

Саша, тяжело дыша, с трудом поднялся на четвереньки, а затем, цепляясь за парту, встал. В голове шумело так, словно туда запустили рой разъярённых шмелей. Он ошарашенно моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, и с раздражением заметил, что одноклассники пялятся на него с неподдельным ужасом.

– Чего уставились? – пробормотал Саша сдавленно. – Клоуна увидели?

К нему осторожно подошёл сидящий спереди парень, нервно сглотнул и указал пальцем:

– Слушай… тебе бы в медпункт. Помочь дойти?

– Э? Зачем?.. – непонимающе нахмурился Саша, чувствуя, как комната начинает медленно накреняться вправо.

– Чел, у тебя там месиво на голове, ты о чём вообще?!

Саша машинально поднял руку, коснулся виска и затылка. Пальцы сразу же нащупали что-то горячее, липкое и густое. Он опустил ладонь перед глазами – пальцы были перепачканы алой, свежей кровью. В следующую секунду мозг наконец обработал масштабы катастрофы: голову прострелило резкой, пульсирующей болью, а к горлу подкатила противная тошнота.

– А… медпункт же на третьем? – выдавил Саша, чувствуя, как слабеют колени.

– Ну да. Пойдём, провожу, ты ж свалишься!

– Я сам, – огрызнулся Саша, упрямо сжав зубы. Показывать слабость перед этой толпой хотелось меньше всего.

Он вывалился в коридор, прижимая ладонь к рассечённой голове. Коридор казался бесконечной белой трубой. Где-то вдалеке показался силуэт завуча, и Саша, инстинктивно вжавшись в стену за широкой колонной, переждал, пока строгие каблуки простучат мимо. Учительница прошла, не заметив его, но легче от этого не стало.

Каждый шаг отдавался глухим ударом в черепе. Стены плыли, пол под ногами превратился в зыбкую трясину. Добравшись до лестничного пролёта, Саша понял, что переоценил свои силы. Ступеньки троились, свет ламп резал глаза, а воздух кончился. Ноги подкосились, и мир стремительно покатился в густую темноту.

---

Очнулся он от резкого, ударившего в нос запаха нашатыря.

Саша резко дёрнулся, попытался сесть, но чудовищная вспышка боли в затылке тут же заставила его с тихим стоном рухнуть обратно на жёсткую медицинскую кушетку.

– Тихо ты, бешеный! Куда вскакиваешь?! – раздался скрипучий, ворчливый голос.

Саша проморгался. Он лежал в медпункте. Знакомые белые кафельные стены, шкафчики с медикаментами, вылизанная чистота. Спиной к нему сидела грузная медсестра в накрахмаленном халате и что-то быстро строчила в журнале.

– Где я?.. – хрипло спросил он, чувствуя на голове тугую бинтовую повязку.

– Где-где? В Караганде! Чо, не видишь, что ли? В медпункте ты! – Медсестра наконец повернулась, смерив его строгим взглядом поверх очков. – Как голову так расшиб, горе луковое?

– Я… ну… – Саша замялся, чувствуя себя невероятно глупо. – Я сидел… точнее, качался на стуле. А потом звонок резко… и вот.

– И вот! – передразнила женщина, всплеснув руками. – Вот сколько вам, балбесам, повторять: не качайтесь на стульях! Сколько вас уже переломалось на этих стульях, вы статистику вообще знаете?! Техника безопасности для кого писана?! Скажи ещё спасибо юноше, который тебя сюда горем пополам допёр на себе!

Саша удивлённо моргнул:

– А?.. Правда?

– Нет, блин, кривда! Шла по лестнице и сама сто кило живого веса поволокла! – фыркнула медсестра, снова утыкаясь в журнал. – Фамилия, имя?

– Александр... просто Александр.

– Класс?

– Десятый «Б».

– Ага. – Она вырвала из блокнота исписанный листок и протянула ему. – Записку классной отдашь. Я тебя на сегодня домой отправляю отлёживаться. Если совсем худо будет – вызывай врача, бери больничный и неделю дома сиди. Повязку сам не вздумай сдирать! В поликлинику придёшь, рану промоют, новую наложат. Понял меня?

– Да… понял.

– Всё, забирай манатки и топай. В класс зайди, вещи забери, записку отдай. И смотри мне, чтоб тебя кто-нибудь из одноклассников до дома проводил, а то не хватало ещё, чтоб ты на крыльце ещё раз башкой приложился!

– Спасибо, – тихо бросил Саша, с трудом сползая с кушетки.

– Ступай уже! Спасибо в карман не положишь, – буркнула медсестра, но тон её слегка смягчился.

Саша вышел в коридор. Звенел звонок на перемену, школьные коридоры мгновенно наполнились шумом, топотом и гомоном. Это было на руку: не нужно было красться, изображая призрака, чтобы учителя не заподозрили в прогуле. Голова всё ещё ощутимо гудела, но мир вокруг хотя бы перестал вращаться.

Зайдя в кабинет, он под перешёптывания класса молча положил записку на учительский стол, сгрёб в охапку рюкзак и поспешил на первый этаж. Единственным его желанием сейчас было добраться до своей комнаты, запереться, выпить таблетку и упасть лицом в подушку в обнимку со своей любимой резиновой уткой в шапке-ушанке.

Спустившись в полутёмный холл первого этажа, Саша направился к раздевалке. Около прохода в сторону столовой было пусто и прохладно.

– Ничего сказать не хочется? – раздался сбоку негромкий, тягучий голос, пропитанный откровенной, ленивой издёвкой.

Саша тяжело вздохнул, медленно остановился и повернул голову.

У стены, прислонившись к подоконнику и скрестив длинные ноги в бело-зелёных кроссовках, стоял парень. Светлые волосы были гладко зачёсаны назад, за исключением одной нарочито небрежной пряди, свисавшей на лоб. На его лице, несмотря на полумрак коридора, красовались абсолютно чёрные круглые очки. Парень был одет в тёмно-зелёное с серым худи с геометрическим рисунком и странным принтом в виде компьютерной стрелки. Тонкие губы блондина кривились в самодовольной, ехидной ухмылке. Он явно ждал конкретной реакции.

Саша устало потёр переносицу под маской, окинув незнакомца тяжёлым взглядом.

– Чел, прости, конечно, но у меня голова раскалывается так, что я и без твоей помощи могу сложиться пополам, – глухо произнёс Александр, решив, что перед ним очередной школьный пижон, решивший самоутвердиться за счёт раненого новенького.

Парень тихо хмыкнул, слегка склонив голову набок:

– Как грубо с твоей стороны подумать, будто мне нужны твои карманные деньги.

– Так за что я должен тебе сказать? – в голосе Саши прорезался привычный сухой сарказм, помноженный на дикую усталость. – Типа… за то, что тебе нужно протереть очки и понять, что перед тобой человек, из которого только что выкачали литра три крови?

– Скажи спасибо за то, что я тебя до медпункта донёс, – невозмутимо парировал блондин, поправив дужку очков тонким пальцем. – А то валялся бы ты там перед лестницей до следующей перемены, пока техничка шваброй не отодвинула.

Саша замер, оценивающе оглядывая собеседника. Высокий, тощий, в очках... Он его дотащил? На третий этаж? Впрочем, спорить сил не было. Драматично изогнув бровь, Саша закинул лямку рюкзака на плечо и протянул:

– Слушай… а ты всегда за всеми следишь, а потом допытываешь тех, кому помог, чтоб тебя по головке погладили и сказали, какой ты хороший мальчик?

Улыбка незнакомца стала шире, обнажая идеальные зубы. В его позе не было ни капли смущения – лишь пугающая, холодная уверенность.

– Ну так поблагодаришь хотя бы? Или этикет в твоём старом районе не преподавали?

– Спасибо, – бросил Саша без единой эмоции в голосе, разворачиваясь к вешалкам, чтобы достать свою куртку.

– Вау. Так ты не только хамить умеешь? Какой прогресс.

Саша резко обернулся, скривившись от вспышки боли в затылке, вызванной этим движением:

– И ты говоришь это человеку, у которого сейчас буквально раскалывается башка и который только что в мясо расхерачил себе полчерепа? Серьёзно? Ты самоутверждаешься так, что ли?

Весь этот диалог казался верхом абсурда. Саша натянул куртку, перехватил мешок со сменкой и уже сделал шаг к выходу, намереваясь закончить этот цирк.

Но парень в очках вдруг отлип от стены, плавно шагнул вперёд и протянул узкую ладонь. В этом жесте было что-то театральное, почти манерное.

– Кирилл, – представился он, и в глубине его тёмных линз на долю секунды словно мелькнул странный, неестественный зелёный отблеск.

Саша опустил взгляд на его протянутую руку, затем снова посмотрел в непроницаемые чёрные стёкла очков.

– Руку убери, – холодно бросил он.

Не дожидаясь ответа, Александр развернулся, толкнул тяжёлую входную дверь школы плечом и шагнул в сырой, прохладный воздух улицы, оставив Кирилла стоять в полутёмном холле в полном одиночестве.