Гений Юэй

Гений — это не всегда дар. Иногда это проклятие видеть слишком много, понимать слишком быстро и скучать слишком глубоко.

В заброшенном техническом отсеке Юэй стояла полутьма, освещаемая лишь нервно мигающей лампочкой под потолком. Электрическая дуга внутри вольфрамовой нити билась с частотой пятьдесят герц, и Кохаку видела каждую микроскопическую вспышку, каждый нанометровый разрыв уставшего металла, знаменующий скорую кончину стеклянной колбы. Это раздражало, но даже на то, чтобы закрыть глаза, требовалось усилие воли.

В глубоком потертом кресле, перекинув стройные ноги через мягкую спинку и свесив голову вниз, лежала женская фигура. Золотистые пряди с редкими вкраплениями каштана скользили по пыльному линолеуму, почти касаясь разбросанных плат и крепежных болтов.

– Скучно, – протянула Кохаку, лениво перекатывая в левой ладони тяжелый титановый шарик от подшипника. – Вот бы так весь день...

Шарик скользил между тонкими пальцами, вычерчивая идеальные круги. Девушка не смотрела на него, но знала: на северном полюсе сферы есть царапина глубиной в двенадцать микрон, оставленная плохо откалиброванным лазерным резаком три дня назад. Весь мир вокруг состоял из таких мелких дефектов, неровностей, структурных ошибок. Мир был несовершенен, предсказуем и до одури медлителен.

Но мечте о вечном покое очевидно не было суждено сбыться. Тяжелая герметичная дверь со скрипом поддалась, и в коридорный проем просочился свет люминесцентных ламп.

– Мей-чан, если это снова ты, то приходи завтра, – протянула Кохаку, даже не повернув головы к выходу. – Сегодня мне лень. Твой реверсивный двигатель для ботинок все равно взорвется на третьей секунде, угол наклона сопла нарушен на полтора градуса.

– К твоему сожалению, я не Мей, – устало произнес знакомый сухой голос.

– Тц.

Кохаку цыкнула языком, в одно плавное, почти бескостное движение перевернулась, спустила ноги на пол и приняла сидячее положение. Поправив небрежно болтающийся темно-алый галстук, она смерила вошедшего полуприкрытым взглядом изумрудных глаз, вокруг зрачков которых мерцало четкое белоснежное кольцо.

– Айдзава-сенсей? Что же нужно от моей скромной персоны руководителю начинающих героев?

– Пора выполнять свои прямые обязанности, – проигнорировав ее самовосхваления, произнес Айдзава, подходя ближе и пряча руки в карманы мешковатых брюк. – Класс 1-А едет в USJ. Практика по спасательным операциям. Пора знакомиться с классом. Едешь с нами в качестве прикрепленного теха. Жду возле автобуса через пять минут, иначе будешь добираться своим ходом.

– М-м-м... – Коха прикрыла лицо ладонями, шумно выдохнув в пальцы. – Серьезно? Практика на открытом воздухе? Там же пыль. И эти ваши гиперактивные дети будут громко дышать.

– Четыре минуты сорок секунд, Аоки, – бесстрастно бросил учитель, разворачиваясь к выходу.

– Ладно! – Она отняла ладони от лица, и маленькая татуировка в виде пятиконечной звезды под правым глазом насмешливо дрогнула. – Буду через четыре минуты и пятьдесят пять секунд.

– Как пунктуально, – закатив глаза, Айдзава вышел из кабинета, оставив за собой легкий сквозняк.

– Эх... – вздохнула Коха наедине с собой, глядя на захлопнувшуюся дверь. – Ну ладно. Может, наконец не скучно будет... Хотя вряд ли.

Она поднялась на ноги с грацией кошки, которой пришлось прервать полуденный сон. Лень испарилась из ее движений за долю секунды, уступив место предельной, механической выверенности.

Десять секунд ушло на то, чтобы натянуть легкий серый бронежилет поверх расстегнутой белой рубашки. Материал был не стандартным кевларом из каталога Юэй, а ее собственной разработкой: трехслойная углеродная ткань с прослойкой из неньютоновского полимера, усиленная молекулярным плетением. Броник лег плотно, словно вторая кожа, не стесняя движений под ключицами.

Щелчок на левом бедре под короткой юбкой — ремень-фиксатор занял положенное место. Рукоять небольшого модифицированного клинка привычно коснулась пальцев. Лезвие из сверхпрочного сплава карбида вольфрама было сведено до микроскопической толщины на атомном уровне: этот нож резал металл, словно масло, если знать, куда приложить силу.

На запястье щелкнул браслет модифицированных часов, в левое ухо лег миниатюрный наушник-фильтр, мгновенно срезавший гул вентиляции и усиливший далекие шаги Айдзавы в конце коридора.

Подхватив с верстака банку ледяного экстра-крепкого черного кофе без сахара, Кохаку выскочила в коридор. Форменный пиджак Юэй остался лежать на ее плечах, удерживаемый лишь выверенной осанкой.

Ровно через четыре минуты и пятьдесят три секунды черные кеды Кохаку затормозили на асфальте перед школьным автобусом.

Около транспорта царил контролируемый хаос. Первогодки класса 1-А выстроились, шумели, сверкали разномастными геройскими костюмами и спорили. Впереди всех энергично размахивал руками высокий синеволосый парень в очках, напоминающий заведенный часовой механизм.

– Все по двое! Соблюдайте порядок при посадке! – надрывался он.

Кохаку остановилась поодаль, щелкнула ключом банки и сделала длинный глоток обжигающе-горького кофе. Ее взгляд скользнул по строю, и зрачки рефлекторно сузились. Внутреннее белое кольцо радужки вспыхнуло четче.

Микроскопическое зрение включилось само собой, без ее осознанной команды. Мир расслоился.

Парень с взрывным характером и пепельными волосами — Бакуго. Оборонительные наручи в форме гранат. Кохаку мгновенно зацепилась взглядом за поворотный штифт спускового механизма. Допуск погрешности в резьбе — три сотых миллиметра. При перегреве нитроглицериновой смесью металл расширится, возможна осечка на седьмом залпе. Халтура техников начального уровня.

Зеленоволосый мальчишка — Мидория. Ткань на локтях его зеленого костюма уже имела микротрещины от волоконного напряжения, а подошвы красных ботинок не давали нужной амортизации для человека, чьи кости имеют свойство трескаться от отдачи собственной причуды.

– Вы только посмотрите на эту небрежность, – пробормотала Коха себе под нос, отпивая еще глоток. – Кто им костюмы шил? Слепые интерны?

– Аоки, заходи внутрь, – бросил Айдзава, стоявший у дверей автобуса со своим неизменным желтым спальным мешком под мышкой.

Первогодки моментально замолкли, обратив внимание на незнакомку.

– Э? А это еще кто? – громко спросил красноволосый парень с острыми зубами, оценивающе оглядывая ее расстегнутую рубашку, бронежилет и кеды. – Новая ученица? Но форма вроде для старших...

– Это Аоки Кохаку, третий год, класс поддержки 3-Н, – монотонно представил ее Айдзава, поднимаясь по ступенькам. – Временно прикомандирована к нашему классу в качестве технического специалиста и полевого аналитика экипировки. Любые ее замечания по вашим костюмам обязательны к исполнению. Вопросы потом. Занимайте места.

– Ого! Сэмпай из класса поддержки! – глаза Мидории вспыхнули фанатичным блеском, он тут же полез в сумку за своим потрепанным блокнотом. – Аоки-сан... подождите, та самая Аоки Кохаку?! Которая в девять лет запатентовала квантовый преобразователь для радиофильтров без потерь частоты?!

Кохаку поднялась в салон следом за учителем, лениво окинув Мидорию взглядом.

– Именно она, зеленка. И если ты не перестанешь так сильно сжимать переплет своего блокнота, на третьем листе лопнет шовная нить из полиэстера. Она держится на честном слове.

Мидория замер, уставившись на блокнот, и действительно заметил крошечный лопнувший стежок у корешка.

– Невероятно... – выдохнул он с благоговением.

– Эй, шмакодявка! – раздался агрессивный рык с заднего сиденья. Бакуго оперся локтями на колени, сверкая алыми глазами. – Чего ты там вякнула про халтуру? Я видел, как ты пялилась на мои наручи!

Кохаку плюхнулась на свободное сиденье у окна неподалеку от Айдзавы, закинула ногу на ногу и прислонила банку с кофе к прохладному стеклу.

– Правый фиксатор предохранителя, – даже не глядя на блондина, произнесла она ровным, скучающим голосом. – Там микронный задир на стопорном кольце. Еще десяток полновесных взрывов, и твоя самодельная бомба рванет прямо у тебя на запястье, оторвав тебе пару пальцев. Если хочешь остаться инвалидом до выпуска — продолжай орать. Если нет — отдашь наруч после тренировки, я сниму фаску.

Бакуго поперхнулся воздухом, готовый взорваться прямо на месте, но Айдзава лишь сверкнул красным глазом из-под растрепанных волос:

– Тихо. Мы выезжаем.

Дорога до тренировочного комплекса USJ заняла около двадцати минут. Кохаку провела их в относительном спокойствии, игнорируя восторженные перешептывания девочек и настороженные взгляды парней. Ее пальцы ритмично постукивали по корпусу часов. Электронный дисплей непрерывно выдавал данные о влажности воздуха, вибрациях шасси автобуса и частотах радиопереговоров спасательных служб.

Когда гигантский купол USJ предстал перед ними во всем величии, класс взорвался восторженными криками. Внутри комплекс казался отдельным городом: зона крушений, горная зона, зона затопления, огненная буря.

Их встретил прогерой Тринадцатый в своем громоздком костюме астронавта. Пока спасатель читал проникновенную речь об опасности причуд и ответственности героя, Кохаку стояла чуть позади Айдзавы, прислонившись спиной к поручню парадной лестницы.

Она достала из кармана очки в тонкой изумрудной оправе на изящной серебряной цепочке и водрузила их на переносицу. Очки слегка приглушали яркость спектра, снимая напряжение с глазных мышц.

– Странно, – негромко сказала Кохаку, глядя вниз, на центральную площадь у фонтана.

– Что именно? – не оборачиваясь, спросил Айдзава.

– Колебания в силовой сети комплекса. Свет над руинами просел на три процента пять секунд назад. И в воздухе... странная ионизация. Будто рядом работает тяжелый магнетрон.

Сотриголова нахмурился. Он знал, что интуиция и чувства Аоки никогда не ошибались — ее мозг анализировал физические аномалии быстрее любого сенсора.

В следующий миг вода в фонтане задрожала.

Фонари вокруг замигали, а прямо посреди мощеной площади пространство начало сминаться, словно черная бумага в пламени. Появился клубящийся фиолетово-черный туман, внутри которого медленно разверзлась бездна портала.

Из тумана шагнула бледная рука с неестественно тонкими пальцами. Затем показалось лицо, увенчанное иссохшей человеческой кистью. За ним, плечом к плечу, из тьмы вываливались десятки людей маргинального вида с оружием и безумными ухмылками.

– Всем назад! – рявкнул Айдзава, мгновенно натягивая защитные очки, а его шарф ожил, взметнувшись вокруг плеч. – Тринадцатый, защищай учеников!

– Это что, часть тренировки?! – крикнул кто-то из толпы учеников.

– Нет, – Кохаку сняла очки, позволив им повиснуть на цепочке у ключиц, и сделала шаг вперед. В ее мягких изумрудных глазах зажглась холодная, пугающая расчетливость. Лень исчезла без следа. – Это злодеи. Настоящие. И пространственный разрыв расширяется. Тот парень в тумане — координатор.

– Аоки, оставайся с Тринадцатым и детьми! – бросил Айдзава, уже срываясь вниз по длинной лестнице навстречу надвигающейся волне нападавших.

– Сенсей, подождите!.. – крикнул Мидория, но прогерой уже врезался в толпу врагов, стирая их причуды и сокрушая тела ударами шарфа и кулаков.

Кохаку не сдвинулась с места. Ее микроскопическое зрение зафиксировало каждую деталь происходящего внизу: траекторию движения шарфа Сотриголовы, натяжение сухожилий противников, микродеформации в металле дубинок, которыми пытались достать учителя. Айдзава был великолепен в ближнем бою, но его выносливость имела предел.

– Нам нужно уходить к выходу! – крикнул Иида, пытаясь организовать одноклассников.

Но выход уже был отрезан.

Прямо перед группой взметнулась черная туча, и из нее проступили два желтых светящихся разреза — узкие глаза злодея Курогири.

– Приятно познакомиться. Мы — Лига Злодеев, – раздался вежливый, но замогильный голос. – Мы взяли на себя смелость явиться сюда, в обитель Всемогущего, Символа Мира... чтобы оборвать его жизнь.

Тринадцатый вскинул руку, открывая заглушку на пальце:

– Черная дыра!..

– Не стреляйте по центру массы! – резко крикнула Кохаку, ее модифицированный наушник тонко запищал, уловив частоту резонанса портала. – У него внутри физическое ядро! Металлическая пластина на шее удерживает проекцию!

Но было поздно. Бакуго и Киришима рванули вперед с яростными воплями, взрывая пространство перед злодеем. Пыль и ударная волна скрыли Курогири лишь на мгновение.

– Как опрометчиво, – прошелестел туман, вздымаясь куполом и накрывая учеников.

Пространство закружилось в воронке. Кохаку почувствовала, как гравитация исчезает под ногами. Вместо паники ее мозг заработал на пределе: она мгновенно рассчитала угол падения, плотность воздушного потока и точку выхода.

Удар о твердую поверхность отдался тупой болью в коленях, но модифицированные подошвы кед поглотили большую часть кинетической энергии. Кохаку мягко перекатилась через плечо и вскочила, прижавшись спиной к полуразрушенной бетонной балке.

Зона обвала. Вокруг высились груды строительного мусора, обломки стен и арматура.

– Черт... разбросал нас, – раздался девичий голос неподалеку.

Кохаку скользнула взглядом в сторону. В паре метров от нее поднималась на ноги Дзиро Кёка, отряхивая костюм, а чуть дальше испуганно озирался желтоволосый парень — Каминари Дэнки. Еще чуть в стороне медленно вставала Яойорозу Момо, уже создавая из ладони металлический шест.

– Сэмпай! Вы тоже здесь? – Яойорозу облегченно выдохнула, увидев старшекурсницу.

– Здесь, – Кохаку нащупала под юбкой рукоять клинка. – Тихо. Не шумите. Мы не одни.

Из-за обломков плит, оскалившись, начали выходить силуэты. Шестеро... нет, восемь человек. Обычная уличная шелупонь, набранная для массовки, но у троих было холодное оружие, а у одного — правая рука состояла из массивного вращающегося сверла из закаленной стали.

– Опа, гляньте-ка! – заржал громила с мачете. – Нам достались сопливые детишки и одна девчонка из старших классов! Кажется, сегодня наш счастливый день!

Каминари нервно сглотнул, отступая на шаг:

– Эй, Дзиро, Яойорозу... их многовато. И они настроены серьезно!

– Не паникуй, Каминари! – крикнула Дзиро, готовясь пустить в ход свои наушники-разъемы. – Мы справимся!

– Дети, назад, – негромко, но с такой властной сталью в голосе произнесла Кохаку, что первогодки невольно замерли.

Она вышла из тени балки. Ленивая полуулыбка исчезла с ее лица. Глаза вспыхнули ярким, чистым изумрудом, а белые кольца вокруг зрачков засияли так отчетливо, будто в них отражалось солнце.

– Сэмпай, вы же из класса поддержки! – встревожилась Яойорозу, делая шаг вперед с шестом наперевес. – У вас нет боевой причуды, позвольте нам!..

– Яойорозу-сан, – Кохаку даже не повернула головы, продолжая медленно идти навстречу бандитам. – Запомни первый урок старшей школы: поддержка — это не только сидеть в мастерской и закручивать гайки. Поддержка — это знание того, как устроена материя. И как ее ломать.

Один из злодеев, парень с когтистыми лапами вместо рук, сорвался с места первым с диким воплем:

– Сдохни, сучка!

Кохаку не шелохнулась, пока он не приблизился на расстояние двух шагов. В ее восприятии время замедлилось. Ее микроскопическое зрение в доли секунды просканировало нападающего: баланс смещен на левую пятку, перегрузка сухожилий в правом колене, микротрещина в мениске — старая, плохо залеченная травма.

Легкий шаг в сторону. Когти рассекли воздух там, где секунду назад была ее голова.

Кохаку даже не достала нож. Ее ладонь, сжатая в жесткую лодочку, с хирургической точностью вонзилась прямо в подколенную ямку врага, аккурат в пучок нервных волокон. Раздался глухой щелчок. Парень взвыл от чудовищной боли, его нога подломилась, и он рухнул лицом в щебень. Кохаку коротким движением каблука припечатала его затылок к земле, отправляя в нокаут.

– Один, – хладнокровно констатировала она.

– Ах ты тварь! – взревел громила со сверлом вместо руки.

Механизм взвыл, поднимая пыль, и гигантский бур устремился прямо в грудь девушки. Удар нес чудовищную кинетическую энергию, способную пробить бетонную стену.

– Сэмпай, берегись! – закричал Каминари.

Кохаку выхватила клинок из набедренных ножен. Одно движение. Лезвие хищно сверкнуло на свету.

Ее глаза расширились, зрачки сфокусировались на бешено вращающемся металлическом конусе. Для обычного человека это было сплошное размытое пятно стали. Для Кохаку — медленно крутящаяся кристаллическая решетка со скрытым дефектом литья. Брак. Воздушная пора размером в сорок микрон на третьем витке резьбы шпинделя.

Она не стала блокировать удар. Она сделала полшага вперед, войдя в мертвую зону замаха, и кончик ее вольфрамового клинка с ювелирной точностью вонзился точно в эту невидимую глазу точку напряжения, одновременно перенаправляя импульс вращения.

Раздался оглушительный звон лопнувшего металла, похожий на выстрел.

Тяжелое сверло с треском разлетелось на три бесформенных куска прямо у основания предплечья злодея. Металлические осколки со свистом брызнули в стороны, распоров воздух, но бронежилет Кохаку без труда отразил случайные искры.

– Ч-что?! Мое сверло!.. – ошеломленно пролепетал громила, глядя на дымящийся обрубок.

Кохаку перехватила нож обратным хватом и обухом рукояти нанесла короткий, акцентированный удар в сонную артерию громилы. Мужчина закатил глаза и рухнул, словно мешок с песком.

– Два, – Кохаку встряхнула кисть, слегка поморщившись. В глубине глазниц отозвалась ноющая тупая боль — перегрузка зрительного нерва давала о себе знать. Она слишком долго держала фокус на микроуровне. – Очки бы не помешали, но некогда.

Оставшиеся шестеро злодеев замерли, пятясь назад в суеверном ужасе. Перед ними стояла миниатюрная девушка в полурасстегнутой школьной форме, которая за пять секунд голыми руками и крошечным ножом уничтожила двух сильнейших бойцов их группы.

– Она монстр... – прошептал кто-то из них.

– Каминари, – не оборачиваясь, бросила Кохаку. – Ты все еще стоишь столбом? Или мне выполнить твою работу за тебя?

– А?! Я... нет! Я готов! – парень встрепенулся, его щеки заискрили золотыми молниями.

– Яойорозу, изолирующий навес! Быстро! – скомандовала Кохаку, уже отступая назад к первогодкам.

Момо среагировала мгновенно. Из ее кожи вырвался плотный пласт термостойкой резины, накрывший ее саму, Дзиро и Кохаку.

– Получайте, ублюдки! Беспорядочный разряд: миллион вольт! – завопил Каминари.

Ослепительная вспышка электричества залила руины. Злодеи даже не успели закричать — волна высоковольтного тока снесла их, оставив лишь дымящиеся тела, неподвижно лежащие на раскрошенном асфальте.

Когда резиновый полог опустился, перед ними предстала зачищенная зона. Каминари, уже пустивший слюни и с глуповатой улыбкой тыкающий большие пальцы вверх («Уэй-уэй...»), бродил по кругу.

– Невероятно... – Дзиро с благоговением смотрела на Кохаку, которая тем временем спокойно убирала нож в ножны на бедре и растирала переносицу тонкими пальцами. – Вы разрушили стальной бур одним ударом ножа! Какая у вас причуда?! Это сверхсила? Усиление удара?

– Микроскопическое зрение, – ответила Кохаку, надевая очки обратно на нос и блаженно прикрывая веки за зелеными стеклами. Острая боль в глазах начала медленно отступать. – Я просто вижу, где вещи сломаны еще до того, как они сломаются. Любая структура имеет слабые места. Нужно лишь уметь смотреть.

– Вы потрясающая, Аоки-сэмпай, – искренне выдохнула Момо, глядя на старшекурсницу с новым, глубоким уважением. – Но что нам делать дальше?

Кохаку повернулась к центру комплекса. Сквозь фильтр очков она посмотрела вниз, на главную площадь.

Там разворачивался кошмар.

Айдзава лежал на земле, прижатый к камням чудовищным созданием с обнаженным мозгом и птичьим клювом. Рука Сотриголовы была неестественно вывернута. Кохаку с такого расстояния видела раздробленные кости предплечья учителя и темные пятна крови, пропитывающие ткань его комбинезона. Злодей с руками на теле — Шигараки — стоял рядом, склонившись над учителем.

– Сенсей... – прошептала Дзиро, побледнев.

– Он держится из последних сил, – голос Кохаку стал предельно сухим. Лени не осталось вовсе. Сердце в груди забилось ровно, четко, словно метроном. В крови вспыхнул чистый адреналин, смешанный с холодной яростью. – Иида должен был прорваться к выходу. Если он ушел — подмога будет через десять минут. Если нет — мы все трупы.

– Мы должны помочь ему! – решительно сказала Момо, сжимая кулаки.

– Нет. Вы трое остаетесь здесь и следите за периметром. Это существо у фонтана... – Кохаку прищурилась, белоснежное кольцо в ее глазах сжалось до микроскопической точки. Она всмотрелась в монстра, впивающегося пальцами в плечо Айдзавы.

Она увидела это.

У существа не было нормальной клеточной структуры. Его мышечные волокна были искусственно сращены, переплетены на генном уровне из десятков разных донорских тканей. Это был биологический конструкт. Франкенштейн. Но даже у него... в месте соединения затылочной кости и позвоночного столба находился искусственный шов, удерживающий чудовищную массу нервных узлов.

– Оно искусственное, – пробормотала Кохаку себе под нос. – Биоинженерия высочайшего класса. У них есть ученый... гений уровня национального масштаба.

Осознание этого факта вызвало у нее не страх, а странное, почти дикое чувство азарта. Впервые за долгие годы в Юэй, среди бесконечных скучных формул и стандартных заданий, она наткнулась на нечто, созданное разумом, способным бросить ей вызов.

– Сэмпай? – позвала Момо.

– Каминари в отключке, вы вдвоем его не дотащите, – Кохаку поправила галстук, затянув его чуть плотнее, и сбросила пиджак Юэй прямо на бетон. Осталась только белая рубашка с закатанными рукавами и бронежилет. – Сидите здесь. Я спущусь вниз.

– Но там же самоубийство! – вскрикнула Дзиро.

– Я техник, Дзиро-чан, – Кохаку слабо усмехнулась уголком губ, и татуировка-звезда под ее глазом дернулась. – А когда техника ломается, техник обязан вмешаться и провести экстренный ремонт. Даже если эта техника — наш классный руководитель.

Она не стала ждать ответа.

Сорвавшись с места, Кохаку бесшумной тенью скользнула вниз по склону зоны обвала. Ее кеды почти не издавали звуков при касании камней. В левом ухе модифицированный наушник улавливал хриплое дыхание Айдзавы и безумный шепот Шигараки:

– Ты действительно крут, Сотриголова... Но твой Символ Мира опаздывает.

Кохаку вытащила клинок. На этот раз она держала его крепко, чувствуя каждый микрон шероховатости на титановой рукояти.

Скука ушла. На ее место пришел чистый, ледяной расчет. И где-то в глубине души Аоки Кохаку подумала, что этот день в Юэй, пожалуй, стоил того, чтобы проснуться.