Мир геройских правил

Семь долгих лет после того, как древние своды Аштарта обратились в прах под ударами предательства и огня, Руи Хошитсу жила по неумолимым законам чистой математики.

В её мире не существовало права на ошибку. Были лишь векторы чужой агрессии, скорость ветра, угол падения клинка и дистанция до ближайшего укрытия. Сердце, запечатанное в броню из осторожности и вины выжившего, билось ровно, словно хронометр в заброшенной башне Каэлум. Она искренне полагала, что наказ матери — выжить, во что бы то ни стало остаться живой, — обрекает её на вечный холод. На бесконечное бегство сквозь тени, где кошачьи уши приходилось намертво прижимать к голове капюшонами, а пальцы в белых перчатках сжимали рукоять сломанного клинка лишь затем, чтобы отмерить чужую смерть или выиграть секунду для собственного отступления.

Но теперь она больше не смела так думать.

Одно воспоминание о золотистых лучах солнца, пробивающихся сквозь витражи ратуши Магнолии, заставляло холод внутри отступать. Руи закрыла глаза на краткое мгновение, втягивая прохладный утренний воздух горных перевалов, и на губах её скользнула едва уловимая тень улыбки.

Она нашла их. Ту самую шумную, нелепую, сметающую любые расчёты семью, о которой даже не смела мечтать.

«Хвост Феи» нарушал все известные законы логики. Нацу Драгнил сжигал формулы дотла своими непредсказуемыми выпадами; Грей Фуллбастер замораживал саму концепцию здравого смысла, забывая надеть рубашку перед боем; а Эльза Скарлетт… Эльза одним лишь взглядом своих карих глаз и взмахом ладоней в стальных наручах доказала Руи простую истину: уязвимость — это не брешь в обороне. Доверие — это не ошибка в вычислениях. Это высшая форма силы, ради которой стоит обнажать клинок.

В гильдии Руи перестала быть одиноким зверем, загнанным в угол. Три месяца. Всего три месяца абсолютной свободы, наполненной грохотом драк в таверне, летающими кружками, тихими беседами с Макаровым за стойкой и совместными тренировками. Три месяца, за которые «Ключ Безмолвного Неба» — её фамильный клинок, увенчанный восстановленным Небесным Обсидианом, — вновь обрёл свой первозданный вес и чистоту. Он больше не был осколком былой трагедии. Он стал символом её обещания защищать дом.

Однако покой в Фиоре никогда не длился долго.

На горизонте сгущался невидимый, но удушающий шторм. Ветер доносил тревожные вести: тени Тартароса начали расползаться по королевству, словно ядовитые чернила в чистой воде. Демоны из книг Зерефа ещё не явили свои истинные лики, но их предвестники — человеческие прихвостни, фанатики и наёмники тёмных гильдий — уже сновали по окраинам, расшатывая барьеры и ища бреши в пространстве.

Именно поэтому Руи взяла эту одиночную миссию.

Задание числилось рядовым, подходящим для разминки перед надвигающейся бурей: зарегистрировать и нейтрализовать локальные пространственные колебания в ущелье Карпатских пиков. Закрыть трещину, пока она не разорвала ткань эфира. Руи была идеальным кандидатом. Никто в гильдии не понимал геометрию искажённых измерений лучше неё.

Но стоило ей добраться до дна каменного каньона, как интуиция — обострившееся звериное чутьё — заставила шерсть на кисточках её ушей встать дыбом.

Воздух был отравлен не просто аномалией. Он смердел гнилью и чужой тёмной волей.

В центре ущелья зависла пульсирующая воронка — рваный разлом, мерцающий грязно-фиолетовыми искрами. А вокруг неё уже выстроились люди в тяжёлых плащах с символикой культа мёртвых звёзд. Человеческие псы Тартароса.

– Нарушитель! – рявкнул один из них, сжимая в руках зазубренный серп, сочащийся чёрной жижей. – Устранить помеху ритуалу! Врата должны раскрыться шире!

Руи не произнесла ни слова. В её светло-жёлтых, драгоценно переливающихся глазах не дрогнул ни один мускул. Она лишь плавно шагнула вперёд, позволяя графитовому пиджаку мягко взметнуться за спиной.

Её левая рука легла на рукоять «Ключа Безмолвного Неба».

– Ваши координаты неверны, – негромко, ровным и кристально чистым голосом произнесла она. – Как и ваша цель.

Щёлк. Клинок покинул ножны на пару сантиметров. Пространство перед Руи преломилось, словно зеркальная гладь, в которую бросили камень.

Бой занял меньше трёх минут.

Руи двигалась с безупречной, кошачьей грацией. Её магия пространства сплеталась с физическими выпадами: короткий шаг — и её тело исчезало в мерцающем смещении, возникая за спиной противника; лёгкий взмах клинка — и гравитационный вектор вражеского удара разворачивался в обратную сторону, вбивая наёмников в скалы их собственным весом. Небесный Обсидиан на гарде сиял ровным лазурным светом, отсекая тёмные заклятия, словно гнилые нити.

Она почти дошла до края разлома. Руи подняла клинок, концентрируя пространственную мантру для запечатывания:

– Вектор стяжения: нулевая точка…

И в этот миг расчёт дал сбой. Тот самый критический, невозможный сбой, который случается, когда безумие врага перевешивает инстинкт самосохранения.

Главный культист, полураздавленный обвалом у дальней стены, не стал пытаться спастись. Он не побежал к Руи. Он с безумным хохотом вскинул изуродованную руку, выпуская запретное заклятие распада прямо в сердцевину нестабильной трещины.

– Если мы не получим благословение преисподней… ты сгинешь в небытии, кошка!

– Стой! – выдохнула Руи, метнувшись вперёд, но было поздно.

Чёрный луч распада прошил фиолетовый разлом.

Мир мгновенно онемел. Звук разбился, словно тонкое стекло, уступая место абсолютной, оглушающей пустоте. Пространство не просто разорвалось — оно сжалось в сингулярность, втягивая в себя свет, пыль, обломки скал и саму концепцию направления.

Руи почувствовала, как гравитация обратилась в хаос. Пол ушёл из-под ног. «Ключ Безмолвного Неба» завибрировал в ладони с такой силой, что обожгло пальцы сквозь белую перчатку. Она попыталась выставить стабилизирующий барьер, зацепиться за эфирные потоки Фиора, но их… не было. Пространство закрутило её, выдернув из реальности, словно сухой лист из кроны дерева во время урагана.

Темнота. Падение вверх тормашками сквозь безмолвный калейдоскоп неоновых огней и геометрических фигур.

А затем — резкий, безжалостный удар о плоскую, ледяную поверхность.

---

Первым вернулся запах.

Это был не запах цветущих долин Магнолии, не свежесть горных снегов и даже не смрад болотных топей. В ноздри ударила удушливая смесь жжёной резины, раскалённого железа, машинного масла и едкого смога. Но страшнее всего было другое ощущение — жуткое, звенящее чувство абсолютной пустоты в воздухе.

Отсутствие эфира.

Атмосфера была «сухой». В ней не было естественного дыхания магии, к которому привыкло её тело. Эфирные частицы спали или отсутствовали вовсе, оставляя лишь крошечный внутренний резерв её собственного Второго Источника.

Руи распахнула глаза и резко перекатилась на бок, принимая низкую защитную стойку на четвереньках. Пальцы в перчатках коснулись шершавого, холодного материала. Не камень. Рукотворный монолит. Битум, смешанный с мелкой крошкой. Рубероид? Асфальт?

Она подняла голову, и дыхание перехватило в груди.

Она находилась на крыше огромного плоского здания. А вокруг… Вокруг до самого горизонта вздымались гигантские исполины. Башни из полированной стали, бетона и чернёного стекла пронзали сумеречное небо, сверкая миллионами искусственных электрических огней. Внизу, в узких ущельях улиц, нескончаемым потоком двигались металлические коробки на колёсах, оглашая воздух утробным гулом и резкими гудками.

– Где… я? – сорвался с её губ едва слышный шепот.

Кошачьи ушки Руи нервно дёрнулись, поворачиваясь из стороны в сторону, улавливая тысячи чуждых, агрессивных звуков механического города. Ореховый пушок внутри ушных раковин встал дыбом от перегрузки.

Она подняла взгляд выше, туда, где сквозь плотную, грязно-жёлтую пелену смога пробивались редкие холодные точки.

Астрономия королевства Аштарт была величайшей наукой прошлого. Руи знала карту небес так же безупречно, как собственные ладони. Она вглядывалась в небосвод секунду, две, три, судорожно выстраивая линии между звездами.

– Ни одного знакомого созвездия… – выдохнула Руи, и пальцы на рукояти её фамильного клинка побелели от напряжения. – Здесь есть похожие на двенадцать ключей Люси… Вон там, углы схожи с Тельцом и Скорпионом, но смещение… смещение на десятки градусов. А Рыси… Рыси совсем нет. И Гончих Псов тоже.

Небо было чужим. Холодным. Мёртвым.

Это не был другой континент. Это даже не был Эдолас — в Эдоласе небо обладало иной природой, текучей и волшебной. Это был совершенно иной мир. Мир, где не знали Фиора. Мир, где не было «Хвоста Феи».

Острая, ледяная игла паники кольнула сердце. Снова одна? Снова посреди руин понятного мироздания, без дома, без ориентиров?

«Успокойся, Хошитсу», – мысленно приказала она себе, делая глубокий, размеренный вдох через нос. Шрам у левого глаза заныл фантомной болью, возвращая самообладание. – «Паника снижает эффективность вычислений на восемьдесят процентов. Ты член "Хвоста Феи". Ты больше не испуганный котёнок. Оцени обстановку. Определи ресурсы. Найди точку опоры».

Её размышления грубо оборвал оглушительный грохот.

Где-то прямо по курсу, на тридцать метров ниже уровня крыши, расцвёл чудовищный огненный шар. Взрывная волна ударила в стены соседних высоток, выбив с десяток стеклянных панелей, и клубы рыжего дыма, смешанного с бетонной крошкой, взметнулись вверх, накрыв крышу, где замерла Руи.

Она инстинктивно прикрыла лицо рукой в перчатке, сквозь узкие щёлочки глаз выискивая источник угрозы.

Воздух сотряс яростный, срывающийся на хрип крик:

– СДОХНИТЕ, ЖАЛКИЕ УБЛЮДКИ! ВЫ МНЕ ПОД НОГАМИ ТОЛЬКО МЕШАЕТЕСЬ! УМРИ-И-И!

Следом за криком грянула новая череда взрывов — частых, сухих, похожих на артиллерийскую канонаду. А затем тьму улицы озарили ослепительные изумрудные молнии, и леденящая волна холода заставила волоски на затылке Руи встать дыбом.

Она мягко, совершенно бесшумно сорвалась с места. Её длинные чёрно-ореховые пряди взметнулись в воздухе, графитовый пиджак захлопал крыльями за спиной. В три плавных прыжка Руи преодолела расстояние до края крыши и припала к бетонному парапету, заглядывая вниз.

Картина внизу заставила её драгоценные глаза сузиться до вертикальных щёлок.

На широком перекрёстке, перекрытом разбитыми машинами и искорёженными фонарными столбами, шёл ожесточённый бой не на жизнь, а на смерть.

И оборону держали… дети. Подростки. Трое мальчишек, не старше шестнадцати лет, одетых в диковинные, нелепые костюмы.

Один из них — пепельно-русый, со взъерошенными волосами и хищным оскалом — взмывал в воздух на непрекращающихся взрывах, срывающихся прямо с его ладоней. Его руки украшали массивные металлические конструкции, похожие на гранаты. Он дрался яростно, ядовито, с животным напором, но Руи мгновенно подметила: его левое плечо висело неестественно низко, а на боку темнело мокрое пятно крови.

Второй — с копной кудрявых зелёных волос и в порванном тёмно-зелёном комбинезоне с маской, болтающейся на шее. Вокруг его тела пульсировали ядовито-зелёные разряды энергии, похожие на чистую молнию. Он метался между врагами с поразительной скоростью, нанося удары невероятной сокрушительной мощи, от которых трескался асфальт. Но каждый его шаг давался с трудом — по ногам текла кровь, а пальцы правой руки были опухшими и багровыми, явно сломанными от отдачи собственной силы.

И третий — самый сдержанный. Его волосы были разделены ровно пополам: правая сторона белая, левая — алая. Лицо уродовал ожог вокруг левого глаза — след, заставивший Руи невольно коснуться собственного ожога на шее. Одной рукой этот юноша воздвигал исполинские, кривые зубья чистейшего льда, перекрывая продвижение врагов, а другой изрыгал яростные потоки оранжевого пламени, сдерживая нападающих. Лёд на его правой стороне уже покрывал его собственное тело коркой инея — он замерзал изнутри.

А против них стояла толпа.

Их было не меньше трёх десятков. Взрослые, мускулистые, вооружённые и лишённые человеческих черт. У одного из нападающих изо рта хлестали потоки кислоты, разъедающей ледяные стены; у другого пальцы удлинялись в смертоносные металлические лезвия; третий был чудовищным гуманоидом с чешуёй ящера и рогами. Они не были демонами, Руи не чувствовала проклятий Тартароса. Но их глаза горели той же слепой, хищной жаждой убийства, которую она видела у наёмников тёмных гильдий.

– Зажмите их к стене! – визжал худощавый мужчина в противогазе, выпуская из рукавов клубы удушливого фиолетового тумана. – Это всего лишь сопляки из Юэй! У них закончились силы! Герои не успеют! Прикончите их до приезда Всемогущего!

– Заткнись, мусор! – взревел светловолосый парень с гранатами, бросаясь вперёд, но кислотный плевок заставил его уклониться в воздухе. Он оступился, приземлившись на повреждённую ногу, и глухо зарычал от боли.

Зеленоволосый тут же возник перед ним, блокируя удар металлического лезвия предплечьем. Металл рассёк его ткань, брызнула кровь.

– Каччан, сзади! – крикнул он, задыхаясь. – Тодороки-кун, правый фланг прорван!

– Я держу… – процедил двухцветный юноша, но ледяная стена, которую он выставил, оказалась слишком тонкой. Чешуйчатый громила с рогами с размаху проломил её плечом, занося массивный кулак прямо над головой застывшего от переохлаждения парня.

– Тодороки!

Они проигрывали. Силы были на исходе. Ресурсы исчерпаны, резервы выжаты до капли. Они держались лишь на чистом упрямстве и нежелании сдаваться.

Руи стояла на краю крыши, не шевелясь.

Её холодный аналитический ум мгновенно разложил ситуацию по полочкам: «Это не твой мир. Ты не знаешь законов этого места. Твой магический резерв изолирован, восполнить эфир из атмосферы невозможно — любое потраченное заклинание истощает внутренний запас. Вмешательство нерационально. Риск составляет девяносто два процента. Самое логичное решение: отступить, найти укрытие, изучить окружение, сберечь силы для поиска пути назад».

Всё было верно. Чистая, безупречная математика выживания. Та самая, которой она следовала семь лет.

И всё же…

Руи посмотрела на зеленоволосого мальчишку. Он еле стоял на ногах, его трясло от боли и усталости, но он расставил руки в стороны, закрывая собой светловолосого товарища, который яростно отталкивал его, не желая принимать защиту. Они рычали, они боялись, но ни один из них не отступил ни на шаг.

Перед глазами Руи вдруг всплыли обугленные руины королевского дворца Аштарта. Она вспомнила себя — маленькую, беспомощную, сжимающую сломанный меч матери посреди пламени. А затем — образ высокой женщины с алыми, как кровь, волосами. Эльза Скарлетт, стоящая перед чудовищным драконом Затмения. Эльза, которая протянула ей, никому не нужной бродяжке, руку и сказала: «Тебе больше не нужно сражаться в одиночку».

– Рациональность… – тихо, почти неслышно прошептала Руи.

Её кошачий хвост плавно качнулся из стороны в сторону. Уши плотно прижались к черным волосам, кисточки напряглись. Взгляд светло-жёлтых глаз вспыхнул опасным, неземным золотом.

– К чёрту рациональность.

Она не была машиной. Она была волшебницей «Хвоста Феи». А волшебники её гильдии никогда, ни при каких обстоятельствах, не проходили мимо тех, кто истекает кровью в безнадёжной битве.

Щелчок.

Ладонь в белой перчатке легла на полированную рукоять «Ключа Безмолвного Неба». Небесный Обсидиан ответил мягким, пульсирующим теплом, отзываясь на волю хозяйки.

– Пространственное смещение. Вектор падения: инверсия.

Руи шагнула в пустоту.

---

Шото Тодороки видел, как занесённый кулак мутанта заслоняет собой свет уличных фонарей.

Его тело почти не слушалось. Мороз сковал мышцы правого бока, а пламя слева чадило, не успевая набрать температуру из-за едкого газа, выжигавшего лёгкие. Справа кричал Бакуго, слева хрипел Мидория, пытавшийся сделать невозможное усилие, чтобы дотянуться…

Они не успевали. Удар должен был раздробить ему череп.

«Неужели… вот так?» — промелькнула отчаянная мысль.

Воздух перед лицом Тодороки вдруг издал тонкий, хрустальный звон. Словно невидимый клинок рассёк саму ткань реальности.

Кулак чудовища не просто остановился. Он соскользнул в сторону по идеально ровной, мерцающей лазурным светом плоскости, словно врезался в монолит из невидимого алмаза. Ударная волна ушла вверх, сорвав рекламный щит со стены дома, а сам громила взревел от неожиданности, потеряв равновесие.

А прямо перед Тодороки, буквально из ниоткуда, соткалась фигура.

Это была девушка. Невысокая, невероятно изящная, в строгой белой рубашке, графитовом галстуке с серебряным кошачьим значком и расстёгнутом пиджаке, полы которого трепетали на ветру. Но больше всего поражали аккуратные чёрные кошачьи ушки на её макушке и длинный клинок, клинок из глубокого тёмного металла, удерживаемый обратным хватом.

Она даже не обернулась на застывшего Шото.

– Слишком много шума, – спокойно, с абсолютным ледяным хладнокровием произнесла незнакомка.

– Ч-что за… Мутантка?! – взревел чешуйчатый верзила, восстанавливая равновесие и занося вторую лапу с когтями. – Откуда ты вылезла, шлюха?! Сдохни вместе с ними!

Руи не моргнула.

– Смещение вектора: девяносто градусов влево. Разрыв дистанции.

Она сделала один-единственный полуоборот на носке сапога. Клинок в её руке описал короткую дугу. В то же мгновение пространство вокруг громилы скрутилось спиралью. Его собственная колоссальная масса и скорость удара были перенаправлены — чудовище буквально выдернуло из земли и швырнуло вбок, прямо в толпу нападавших злодеев. Раздался треск ломающихся костей и крики, когда туша весом в три центнера смела шестерых вооружённых бандитов, впечатав их в бетонную опору моста.

На перекрёстке воцарилась гробовая тишина. На секунду замерли даже взрывы.

– Э-э?! – Изуку Мидория замер с разинутым ртом, его зелёные молнии на мгновение погасли от шока. Аналитический мозг подростка попытался составить уравнение увиденного: «Причуда телепортации? Нет, векторная манипуляция? Но у неё уши… тип мутации? Кто это?! Про-герой?! Я не помню такого костюма в реестрах!»

– ТЫ ЕЩЁ КТО ТАКАЯ, ЧЁРТОВА ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ С УШАМИ?! – взревел Бакуго, свирепо скалясь и сжимая кровоточащие кулаки. – НЕ ЛЕЗЬ ПОД РУКУ, Я САМ ИХ ВЗОРВУ!

Руи плавно повернула голову. Её светло-жёлтые глаза, холодные и сияющие, словно огранённые топазы, скользнули по разъярённому блондину.

– Твоё левое плечо вывихнуто, – ровно констатировала она, не повышая тона. – Кровопотеря снижает твою реакцию на сорок процентов. Если ты продолжишь использовать взрывы с такой амплитудой, сухожилия правого запястья разорвутся через две минуты. Замолчи и отойди назад.

Бакуго буквально поперхнулся собственным воздухом от такой неслыханной наглости.

– ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! ДА Я ТЕБЯ…

– Осторожно! – выкрикнул Тодороки, пытаясь вскинуть руку с пламенем.

Оставшиеся злодеи опомнились. Осознав, что перед ними не подкрепление профессионалов, а всего лишь ещё одна девчонка, они бросились скопом. В воздух взметнулись лезвия, струи концентрированной кислоты, потоки сжатого воздуха и ядовитые шипы.

– УБЕЙТЕ ЕЁ! ВСЕХ ИХ В МЯСО!

Руи Хошитсу медленно перехватила «Ключ Безмолвного Неба» классическим хватом. Ореховые кисточки на её ушах дрогнули, считывая мельчайшие колебания плотности воздуха.

В Фиоре её учили: нельзя давать врагу перехватить инициативу. Но главное — её учили защищать товарищей. Даже если эти «товарищи» свалились ей на голову в чужом мире и кричат на неё дурным голосом.

– Держитесь за моей спиной, – приказала Руи троим подросткам. Её голос прозвучал тихо, но в нём звенела такая непререкаемая сталь, какая бывает лишь у командиров, прошедших войну.

– Но их слишком много! – крикнул Мидория, делая отчаянный шаг вперёд, превозмогая боль в сломанных пальцах. – Мы должны работать вместе! Моя сила…

– Я сказала: стоять, – оборвала она.

Её магия пробудилась. Внутренний источник Руи запульсировал, высвобождая плотную, концентрированную лазурную ауру. В мире без эфира это сияние выглядело невероятно ярким, неестественным, пугающе чистым.

Руи шагнула навстречу летящей волне кислоты и снарядов.

– Форма кошки: шаг тени.

Она исчезла. Не телепортировалась — её тело двигалось на грани восприятия человеческого глаза, используя пространственные карманы для срезания углов.

Струя кислоты пробила пустой воздух там, где она стояла долю секунды назад. А в следующее мгновение Руи уже скользила сквозь ряды злодеев.

Она не убивала. Аштарт пал из-за бессмысленной жестокости, и Руи поклялась Эльзе, что её клинок будет служить щитом, а не жатвой. Но её удары были выверены до миллиметра.

Обух клинка — точно в нервный узел под челюстью кислотного стрелка. Пространственный импульс — и человек с металлическими лезвиями вместо пальцев обнаруживает, что его руки завязаны в узел его собственным изменённым вектором движения.

– Пространственный барьер: Сфера Каэлум! – звонко произнесла Руи, вонзая острие клинка в асфальт.

Волна чистой лазурной энергии вырвалась из Небесного Обсидиана, очерчивая идеальный купол диаметром в двадцать метров. Все летящие снаряды, ядовитый туман и шипы, коснувшись границы купола, замирали, теряя кинетическую энергию, и осыпались на землю безвредным мусором.

– Невозможно… – пробормотал Тодороки, заворожённо глядя на то, как ядовитый газ бессильно разбивается о мерцающую геометрию барьера. – Это не лёд и не силовое поле… Она искажает само пространство?

– Эй, половинчатый! – рявкнул Бакуго, в чьих глазах ярость смешалась с диким, азартным оскалом. – Какого чёрта мы стоим?! Эта ушастая думает, что может покрасоваться перед нами?!

– Каччан, стой! – Мидория вскинул голову, его глаза лихорадочно блестели. Анализ завершился за секунду. – Она держит фронт и нейтрализует дальние атаки! Но купол забирает её силы, посмотрите на её дыхание! Если мы ударим синхронно с флангов, мы закончим это одним ударом!

Руи, держащая барьер одной рукой, слегка повернула голову. Уголок её рта дрогнул. «Быстро соображают. Неплохо для неоперившихся птенцов».

– Зелёный, – не оборачиваясь, бросила она. – Угол тридцать градусов вправо. Твой прыжок.

Мидория вздрогнул, но тут же понял: – Есть!

– Двухцветный. Правая сторона. Залей сектор льдом, но оставь коридор шириной в два метра по центру.

Тодороки коротко кивнул, его взгляд стал предельно собранным: – Понял.

– А ты, крикливый со взрывами, – Руи наконец посмотрела прямо в багровые глаза Бакуго. – Ты хотел разнести их? Центр за тобой. Не промахнись.

– ДА ЗА КОГО ТЫ МЕНЯ ДЕРЖИШЬ, КОШАТИНА?! – взревел Бакуго, но в его движении больше не было слепого бешенства — была смертоносная, сконцентрированная мощь.

– Рассеивание! – скомандовала Руи.

Лазурный купол вспыхнул и распался на тысячи мерцающих бабочек из света.

В ту же секунду поле боя превратилось в идеальную симфонию разрушения.

Тодороки топнул ногой, и исполинский ледник, направленный строго по указанным Руи координатам, заблокировал пути отхода оставшимся злодеям, отрезав их от переулков. Мидория, вспыхнув зелёными молниями, взмыл в воздух, описав дугу, и сокрушительным ударом ноги «Сент-Луис Смэш» снёс главаря в противогазе, впечатав его в ледяную стену.

А по образовавшемуся коридору, прямо над головой плавно присевшей Руи, пронёсся Бакуго.

Его ладони пылали ослепительным, солнечным светом. Он вобрал в себя всю боль, всю злость и вложил их в один сокрушительный залп:

– УМРИ-И-И-И! СВЕРХВЗРЫВНОЙ УДАР!

Грохот разорвал ночную тьму. Огненный шквал смёл остатки банды, окончательно деморализовав и вырубив тех немногих, кто ещё пытался стоять на ногах. Ударная волна прокатилась по улице, но Руи лишь легко взмахнула клинком, рассекая остаточный жар пространственным клином, защищая тяжело дышащих за её спиной парней.

Дым начал медленно рассеиваться.

На перекрёстке не осталось ни одного стоящего на ногах врага. Три десятка злодеев лежали без сознания среди обломков льда, оплавленного асфальта и каменного крошева.

Тишину нарушало лишь тяжёлое, хриплое дыхание троих подростков и тихое гудение далёких сирен, приближающихся с запада.

Руи плавно крутанула клинок в руке и с мягким, щелкающим звуком вернула его в ножны на поясе.

Её дыхание оставалось ровным, хотя внутри всё неприятно ныло. Она потратила около пятнадцати процентов своего резерва. И этот резерв не восполнялся из воздуха. Это было тревожно. Очень тревожно.

– Эй… – послышался сзади неуверенный голос.

Руи обернулась.

Зеленоволосый мальчишка с переломанными пальцами сделал шаг к ней. Он смотрел на неё снизу вверх с нескрываемым благоговением, изумлением и сотней вопросов, которые буквально читались на его веснушчатом лице.

– Ты… кто ты такая? – спросил он, сглатывая слюну. – Ты ведь не из агентств этого района? Я знаю всех про-героев с пространственными причудами… Тринадцатая, Курогири из Лиги, но у тебя совсем другое! Твой стиль боя… это фехтование в сочетании с вектором? И почему ты вмешалась? Ты ведь могла пострадать из-за нас!

Руи окинула его долгим, внимательным взглядом. Затем посмотрела на Тодороки, который осторожно прижимал здоровую руку к обмороженному боку, глядя на неё с глубоким, молчаливым уважением. И, наконец, на Бакуго, который демонстративно сплюнул на землю кровь, отвернулся, пряча дрожащие руки в карманы, но больше не орал.

Они были истощены. Они были ранены. Но они победили.

– Вы держались достойно, – спокойно произнесла Руи, расправляя воротник своей белой рубашки. Графитовый галстук лёг ровно, серебряная кошачья мордочка блеснула в свете мигалок приближающихся машин. – Но ваша координация без внешнего расчёта оставляет желать лучшего. Вы слишком полагаетесь на грубую силу и игнорируете уязвимости товарищей.

– ЧЕГО-О-О?! – снова вскинулся Бакуго, но тут же зашипел от боли в вывихнутом плече.

– Каччан, перестань, она права… – пробормотал Мидория, а затем снова посмотрел на Руи. – Так всё-таки… кто ты? Твоё геройское имя?

Руи подняла взгляд к чужому, затянутому смогом небу. Ни Гончих Псов. Ни Рыси. Незнакомый мир, где дети носят костюмы героев, а полиция ездит на светящихся коробках с сиренами.

Она была бесконечно далека от дома. Но странное, тёплое чувство в груди подсказывало: пока у неё есть её клинок, пока в ней живет дух её гильдии — она не потеряна.

Кошачьи ушки Руи плавно расправились, кисточки дрогнули на лёгком ночном ветру. Она посмотрела прямо в глаза зеленоволосому мальчику и спокойно ответила:

– У меня нет «геройского имени». Меня зовут Руи Хошитсу. И я волшебница из гильдии «Хвост Феи».

Вдали завыли сирены, разрезая ночь красными и синими сполохами, возвещая о прибытии подкрепления. Но для Руи это было лишь началом нового,