Недосказанность

Держать лицо перед учениками всегда входило в негласный перечень обязанностей любого приличного слизеринца, а для дочери декана подземелий это и вовсе было сродни безусловному рефлексу. Кэли Снейп шла по коридору седьмого этажа размеренным, уверенным шагом, слегка придерживая плечом ремень тяжёлой кожаной сумки. Внутри привычно позвякивали запасные флаконы для зелий, а увесистые фолианты по продвинутой трансфигурации приятно оттягивали плечо, служа своеобразным якорем в бурлящем замковом пространстве.

Внешне Кэли казалась абсолютно невозмутимой: идеально выглаженная мантия с серебряно-зелёным кантом, строгий воротничок, безупречно прямые длинные тёмные волосы, спадающие на плечи, и взгляд — спокойный, непроницаемый, заставляющий второкурсников невольно вжиматься в каменные стены при её приближении. Ни один человек в Хогвартсе, глядя на неё, не догадался бы, что внутри этой образцовой старосты уже вторые сутки бушевал форменный хаос.

Причиной этого бедствия был один конкретный гриффиндорец — возмутительно высокий, невыносимо рыжий и совершенно бессовестный.

Кэли до боли сжала пальцы на ремне сумки, когда перед внутренним взором снова вспыхнула проклятая картина: тёмная ниша у выхода к квиддичному стадиону, Анджелина Джонсон, решительно вцепившаяся в ворот его форменной мантии, и губы Фреда, на мгновение коснувшиеся губ охотницы. Кэли тогда не стала разбираться, кто кого притянул и почему Фред отпрянул буквально через долю секунды, ошеломлённо распахнув глаза. Ей хватило самого факта. Гордость, острая и холодная, как лезвие серебряного ножа для нарезки корней асфоделя, скомандовала развернуться и уйти.

А вчерашним вечером Фред попытался всё исправить. Он подстерёг её в пустом коридоре у башни старост, поймал за руку и с непривычной, почти пугающей серьёзностью на веснушчатом лице начал сбивчиво объяснять, что не хотел этого поцелуя. Что Анджелина на эмоциях после спора о тактике полезла сама, что он даже сообразить ничего не успел, и что вообще всё это время его мысли заняты исключительно одной невыносимой, высокомерной слизеринкой. Фред почти договорил. Он стоял так близко, что Кэли чувствовала тепло его дыхания и знакомый запах пороха, корицы и морозного осеннего воздуха.

И в этот самый момент, зевая во весь рот и едва переставляя длинные ноги, в гостиную старост ввалился измотанный ночным дежурством Джордж.

Момент рассыпался в прах. Фред, выругавшись сквозь зубы, ретировался, а Кэли осталась наедине со вторым близнецом. Джордж тогда повёл себя на удивление по-взрослому. Он выслушал её сухое, сдержанное признание, не стал язвить, а просто налил ей тыквенного сока и очень тихо, без обычной усмешки, сказал: «Не бегай от него, Снейп. Ты же умная девочка. Поговори с ним, пока вы оба не наломали дров».

Она пообещала. И Джорджу, и самой себе. Дала честное слово, что выслушает Фреда и перестанет прятаться за ледяной маской.

Вот только на практике всё оказалось в сотню раз сложнее.

Сегодня утром Кэли виртуозно улизнула из Большого зала ещё до того, как гриффиндорцы спустились на завтрак. На перемене после Чар она свернула в потайной проход за гобеленом с Варнавой Вздрюченным, едва завидев в конце галереи огненно-рыжую макушку. Она пряталась. Кэли ненавидела себя за это, презирала эту внезапную слабость, но подойти к Фреду и признать, что этот дурацкий поцелуй причинил ей настоящую, почти физическую боль, казалось выше её сил.

– Снейп! Эй, Слизерин, тормози!

Знакомый голос эхом отразился от сводчатых потолков. Кэли вздрогнула, но шаг не замедлила. Наоборот, прибавила ходу, намереваясь скрыться на лестнице, ведущей в подземелья.

– Кэли, Мерлинова борода, если ты сейчас сиганёшь вниз, я просто запущу в тебя навозной бомбой, и плевать на баллы факультета! – раздался тяжёлый топот сзади, и через секунду дорогу ей преградила внушительная фигура.

Кэли резко остановилась, вскинув подбородок.

Перед ней стоял Джордж. На нём всё ещё были тренировочные квиддичные бриджи и защитные кожаные щитки на предплечьях, поверх которых он наспех накинул форменную мантию. На плече он небрежно держал массивную биту загонщика. От него пахло сырой травой, туманом и ветром. На губах играла привычная полуулыбка, но карие глаза смотрели без тени веселья — цепко, внимательно и с явным укором.

– Угрожать старосте школы на глазах у младших курсов, Уизли? – холодно поинтересовалась Кэли, смерив его высокомерным взглядом. – Очень зрело. Отец снимет с Гриффиндора тридцать баллов за одно только намерение применить контрабанду в коридоре.

– Твой отец с удовольствием снимет с нас баллы, даже если мы просто громко чихнём в его присутствии, так что брось, – Джордж опустил биту на каменный пол, опершись на неё обеими руками, как на трость. – Мы с тобой вчера о чём договаривались? Напомнить?

Кэли поджала губы, её пальцы снова судорожно стиснули ремень сумки.

– Я помню наш разговор, Джордж.

– Да неужели? – протянул он, склонив голову к плечу. Россыпь веснушек на его носу забавно сморщилась. – А со стороны кажется, будто ты сдаёшь норматив по скоростному бегу с препятствиями. Фред весь день ходит с лицом побитого гиппогрифа. Он пытался подойти к тебе у кабинета Зельеварения, но ты растворилась в воздухе быстрее, чем Пивз при звуке шагов Кровавого Барона.

– У меня было много дел, – сухо парировала Кэли, отведя взгляд к стрельчатому окну. – Я проверяла эссе третьего курса и готовилась к контрольной у профессора Флитвика.

– Ага, конечно. А ещё спасала популяцию книжных червей в библиотеке, – хмыкнул Джордж. Его голос потерял шутливые нотки и стал непривычно твёрдым. – Послушай меня, Кэли. Я сейчас говорю с тобой не просто как приятель и коллега по значкам старост. Я говорю как человек, которому через три дня выходить на поле против твоей драгоценной сборной Слизерина.

Кэли слегка прищурилась, возвращая взгляд к его лицу:

– И при чём здесь матч?

– При том, что мой брат играет как слепой флоббер-червь под действием усыпляющего зелья! – выпалил Джордж, в сердцах взмахнув свободной рукой. – Мы только что закончили тренировку. Знаешь, сколько бладжеров отбил великий и ужасный Фред Уизли? Ноль, Снейп! Круглый ноль! За два часа!

Кэли невольно моргнула от удивления. Близнецы Уизли по праву считались лучшими загонщиками Хогвартса за последние лет десять. Они чувствовали поле спинным мозгом, а их слаженность пугала даже слизеринцев.

– Это невозможно, – тихо произнесла она.

– Очень даже возможно, когда твоя голова забита мыслями о неприступной девице из подземелий, – раздражённо отозвался Джордж. – Он сначала чуть не сшиб Алисию, потом пропустил мяч, который просвистел в двух дюймах от носа Рона. Наш дорогой вратарь чуть не свалился с метлы от инфаркта! А под конец тренировки Фред просто завис в воздухе, глядя в сторону замка, и шальной бладжер прилетел ему прямо по касательной в плечо. Он даже не попытался увернуться!

Сердце Кэли болезненно кольнуло, пропустив удар. Маска ледяного спокойствия дала трещину.

– Он ранен? – в голосе против её воли прорезалась тревога.

Джордж внимательно посмотрел на неё, и в уголках его рта снова мелькнула лукавая, понимающая усмешка:

– Кости целы, мадам Помфри вправила синяк за пару минут. Но дело не в плече, Кэли. Дело в том, что в субботу вы играете против нас. Ваши загонщики — Деррик и Боул — это не плюшевые мишки. Они бьют на поражение и целятся прямо в корпус. Если Фред выйдет на поле в таком состоянии, они его просто размажут по трибунам. Он даже биту поднять не успеет, потому что будет высматривать на трибунах твою мантию!

– Он взрослый парень, Джордж. Он должен уметь концентрироваться на игре, – попыталась защититься Кэли, хотя слова прозвучали жалко и неубедительно даже для неё самой.

– О, ради Мерлина, брось эту слизеринскую чушь! – Джордж сделал шаг вперёд, возвышаясь над ней почти на двадцать сантиметров. В этот момент в нём не было ничего от привычного шутника и нарушителя спокойствия. Это был старший брат, который искренне переживал за свою половину. – Фред идиот. Он сам это знает. Анджелина полезла целоваться на эмоциях, потому что они орали друг на друга из-за новой схемы атак, и у неё просто сорвало крышу. Фред оттолкнул её в ту же секунду! Он места себе не находит с того вечера. Он хотел всё рассказать тебе сам, но ты захлопнула дверь прямо перед его носом.

– Я испугалась, ясно?! – неожиданно для себя сорвалась Кэли.

Её шёпот прозвучал громче крика. Двое второкурсников-пуффендуйцев, проходивших мимо, испуганно пискнули и бросились наутёк по лестнице.

Кэли тяжело перевела дыхание, чувствуя, как щёки обжигает предательский румянец. Она ненавидела терять контроль, но сейчас всё внутри клокотало.

– Я испугалась, Джордж, – повторила она уже тише, глядя прямо в открытое, веснушчатое лицо гриффиндорца. – Потому что одно дело — ваши дурацкие шутки, записки на лекциях и взгляды через весь зал. А другое — увидеть его с ней. С яркой, красивой, своей. С гриффиндоркой. Я дочь Снейпа. Я слизеринка до мозга костей. Что у нас вообще может быть общего, кроме дежурств по коридорам?

Джордж тяжело вздохнул, и выражение его лица смягчилось. В нём появилось то самое тёплое, домашнее спокойствие, которое так ценили в нём друзья.

– Знаешь, Снейп, иногда ты бываешь потрясающе глупой для лучшей ученицы курса, – мягко произнёс он. – Если бы Фреду нужна была гриффиндорка, он бы уже три года встречался с половиной нашей башни. Но он почему-то каждый вечер сидит в гостиной и строчит дурацкие стишки на пергаменте, перечеркивая рифмы к твоему имени, а потом сжигает их в камине, чтобы Ли Джордан не заржал.

Кэли замерла. Образ Фреда, сосредоточенно рифмующего её имя у камина в красно-золотой гостиной, никак не укладывался в голове, но от этой мысли в груди разлилось странное, щемящее тепло.

– Ты обещала, что поговоришь с ним, – напомнил Джордж, легонько постучав битой по каменным плитам пола. – Мы оба знаем, что слизеринцы держат слово, если дают его всерьёз. Матч через три дня. Либо ты идёшь и вправляешь ему мозги прямо сейчас, либо я лично попрошу мадам Трюк отстранить его от игры ради его же безопасности. А Фред этого не переживёт.

– Где он? – сдалась Кэли. Голос её дрогнул, но взгляд снова стал твёрдым.

Широкая, победная улыбка озарила лицо Джорджа, сделав его похожим на довольного книзла, добравшегося до сливок.

– Он остался в раздевалке на стадионе. Сказал, что будет чистить мётлы до блеска, пока не выветрится дурь из головы. Но зная Фреда, он просто сидит там на скамейке и сверлит взглядом стену.

Кэли молча кивнула. Она поправила сумку на плече, развернулась на каблуках и направилась к выходу на школьный двор.

– Эй, Кэли! – окликнул её Джордж в спину.

Она обернулась через плечо, вопросительно приподняв бровь.

– Постарайся не убить его сразу, ладно? – подмигнул он с совершенно неисправимой лукавой усмешкой. – Он мне ещё нужен на поле в субботу. Кто-то же должен отбивать мячи от нашей драгоценной ловчей!

– Ничего не обещаю, Уизли, – бросила она, но уголки её губ впервые за эти дни едва заметно дрогнули в ответной полуулыбке.

---

На улице уже сгущались ранние ноябрьские сумерки. Холодный ветер с Чёрного озера пробирал до костей, заставляя Кэли плотнее запахивать шерстяную мантию. Трава под ногами хрустела от первой изморози. Дорога до квиддичного стадиона заняла не больше десяти минут, но за это время в голове слизеринки пронеслись сотни вариантов начала разговора — от ледяного сарказма до прямого признания.

Дверь гриффиндорской раздевалки оказалась приоткрыта. Внутри горел тусклый свет пары масляных ламп, пахло полиролью для древков, кожаными ремнями и влажной землёй.

Кэли перешагнула порог и тихо прикрыла за собой дверь.

Фред сидел на деревянной скамье посреди раздевалки, сгорбившись и уперев локти в колени. Он всё ещё не переоделся — алая тренировочная мантия была расстёгнута, открывая серую футболку, а рукава закатаны до локтей. Его густые ярко-рыжие волосы были взлохмачены ещё сильнее обычного, словно он запускал в них пятерню добрую сотню раз. На правом предплечье темнел свежий, наспех залеченный синяк. В руках он рассеянно вертел баночку с воском для мётел, глядя перед собой невидящим взором.

От звука закрывшейся двери Фред вздрогнул и резко поднял голову.

Его глаза — тёплые, карие, обычно искрящиеся насмешкой и озорством — распахнулись в неподдельном изумлении. Лукавая улыбка, казалось, напрочь стёрлась с его лица, уступив место растерянности и робкой, отчаянной надежде.

– Кэли? – выдохнул он, поднимаясь со скамьи во весь свой почти двухметровый рост. Баночка с воском с глухим стуком покатилась по полу, но он даже не обратил на это внимания. – Ты... как ты здесь?..

Кэли остановилась в трёх шагах от него, скинула с плеча тяжёлую сумку и опустила её на край скамейки. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя выпрямить спину и посмотреть ему прямо в глаза.

– Твой брат перехватил меня в коридоре, – ровным тоном произнесла она, хотя пальцы слегка подрагивали. – Сказал, что ты разучился держать биту и рискуешь свернуть себе шею на глазах у всей школы в субботу.

Фред на мгновение зажмурился, и на его щеках сквозь россыпь веснушек проступил смущённый румянец:

– Джордж и его длинный язык... Я убью его. Клянусь, подсыплю ему в тыквенный сок блевотные батончики.

– Не стоит. Он оказал тебе услугу, – Кэли сделала шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, и знакомый запах корицы и пороха снова ударил в голову, смывая остатки напускной строгости. – Я пришла, потому что устала бегать. И потому что дала обещание выслушать тебя.

Фред замер. Его дыхание перехватило. Вся его напускная бравада, все заготовленные шуточки, которыми он обычно отгораживался от мира, растаяли без следа. Он смотрел на неё сверху вниз — взволнованный, искренний и совершенно безоружный.

– Она сама, Кэли, – заговорил он быстро, словно боясь, что она снова исчезнет. – Клянусь тебе всем золотом «Гринготтса», всей нашей лавкой приколов, чем угодно! Мы спорили о перехватах, Анджелина разозлилась, потом... я даже не понял, что происходит. Я оттолкнул её сразу же, но ты уже ушла. Я не хотел этого поцелуя. Единственный человек, которого я хочу поцеловать в этом замке, сейчас стоит передо мной и смотрит так, будто собирается сварить из меня уменьшающее зелье.

Кэли шумно выдохнула. Ледяная броня, которую она выстраивала вокруг своего сердца последние дни, с тихим треском осыпалась.

– Ты идиот, Уизли, – негромко сказала она, но в её голосе уже не было холода — только усталость и затаённая нежность.

– Знаю, – покорно согласился Фред, не сводя с неё глаз. – Полнейший кретин. Но ты позволишь этому кретину всё исправить?

– Смотря как ты собираешься это делать, – Кэли чуть склонила голову, и тёмная прядь волос скользнула по её бледной щеке.

Фред медленно, очень осторожно, словно боясь спугнуть диковинную птицу, поднял руку и коснулся кончиками пальцев её щеки. Его ладонь была шершавой от древкового дерева и удивительно тёплой.

– Для начала, – прошептал он, и знакомая лукавая искорка наконец вернулась в глубину его карих глаз, – я хочу доказать, что умею целиться не только бладжерами.

– Попробуй, – тихо отозвалась Кэли, закрывая глаза за мгновение до того, как его губы накрыли её собственные — уверенно, жарко и не оставляя ни малейшего шанса для сомнений.