дочь Азазеля Дьябло

Запах серы был первым, что Гарри запомнила в своей осознанной жизни. Не запах материнского молока, не тепло детской кроватки в Годриковой Впадине, а едкий, удушливый чад лабораторий Уильяма Страйкера, перемешанный с ледяной болью в венах.

Ей был всего один год, когда Джеймс Поттер совершил сделку. Рождение близнецов с разницей в шестьдесят секунд разделило семью на драгоценного наследника и разменную монету. Джоу – первенец, будущая надежда магической Британии, дитя с колоссальным потенциалом, требовавшим чудовищных затрат на стабилизацию ядра. И Гарри – тихая девочка, родившаяся следом. Джеймс не колебался долго, когда люди Страйкера, искавшие чистейшие образцы человеческого генома, предложили сумму, способную обеспечить безопасность и величие его сына. Один миллион долларов, пара редчайших артефактов и обещание, что девочка послужит «высшему благу науки».

Но наука Страйкера была чистым кошмаром.

Полковник жаждал создать идеального диверсанта, существо, способное преодолевать любые барьеры. В тайных подвалах проекта «Оружие Икс» томился древний пленник – Азазель Дьябло, телепортер, чья кровь несла в себе первородный огонь измерений. Страйкер решил выжечь человеческую суть годовалого ребенка чужой плотью. Девяносто пять процентов крови младенца были заменены на багровую, кипящую эссенцию Азазеля за несколько недель мучительных процедур.

Азазель вырвался на свободу в ту ночь, когда полковник начал финальную стадию. Запах крови собственного рода – пусть и искусственно привитого – позвал древнего мутанта сквозь стальные перекрытия. Страйкер, слыша грохот рушащихся дверей и крики умирающей охраны, пошел на безумие: пока дым заполнял коридоры, аппараты с жутким гулом вогнали в вены девочки оставшиеся пять процентов. В годовалой Гарри не осталось ни капли крови Поттеров. Ее сердце остановилось на три мучительные секунды, а затем забилось вновь – в ритме адского пламени.

Когда Азазель ворвался в операционную, расщепив Страйкера пополам взмахом сабли, он нашел ребенка, чья кожа отливала благородной бледностью с легким алым подтоном, а за спиной трепетал тонкий хвост. Кончик этого хвоста не был обычной кисточкой или костяным шипом. Он напоминал чистейший, граненый лепесток застывшего пламени – безупречный прозрачный рубин. Удивительно, но камень гнулся с легкостью шелковой ленты, послушный мышцам, оставаясь при этом тверже алмаза и почти невесомым.

Азазель взял крошечное тело на руки. Малышка открыла изумрудные глаза, в глубине которых вспыхнули багровые искры, протянула пухлую ладошку и коснулась его острой челюсти. Не было страха. Было признание.

– Ты моя кровь, – прошептал тогда древний телепортер в тишине горящей лаборатории. – Ты – Гарри Дьябло.

Они растили ее вдвоем – Азазель и Логан. Росомаха, узнавший о случившемся и сам годами скрывавшийся от призраков Страйкера, не мог оставить старого врага и союзника один на один с ребенком. Логан учил Гарри приземленности, осторожности и запахам леса. Но сердцем и душой она тянулась к Азазелю. Она переняла его стать, его абсолютное спокойствие перед лицом опасности, его безупречные манеры фехтовальщика. И для нее он всегда был «Папа». Не холодное, отстраненное «Отец», а именно «Папа» – единственное слово, заставлявшее грозного правителя серного измерения незаметно улыбаться в темноту усов.

Несмотря на демоническую природу и кровь, бурлящую жаждой битвы, Гарри выросла поразительно доброй. Предательство Джеймса Поттера, о котором Логан честно рассказал ей, когда девочке исполнилось десять, не озлобило ее. Напротив, оно выковало в ней несокрушимый кодекс чести. Отношения между людьми для Гарри были святыней. Предать друга, обмануть доверие близкого или ударить в спину для нее было страшнее смерти. Она относилась с глубоким уважением ко взрослым – но только к тем, кто заслужил это своими поступками, а не возрастом или статусом. И самое главное – она никогда не нападала первой.

Когда Гарри исполнилось четырнадцать, ее мир в уединенном поместье на севере Канады стал для нее тесен.

– Папа, – тихо произнесла она однажды утром, ловко подхватывая гибким хвостом чашку с зеленым чаем и опуская ее на стол перед Азазелем. Рубиновое пламя на кончике вспыхнуло мягким внутренним светом, отразившись в серебряном сервизе. – Дядя Логан часто говорит об институте в Вестчестере. О детях, которые учатся контролировать свой дар. Я бы хотела взглянуть на них.

Азазель оторвал взгляд от утренней газеты. Его золотисто-желтые глаза сузились.

– Ксавьер наивен, Гарри, – холодно заметил он, хотя в голосе не было злости, только бесконечная отцовская тревога. – Его идея о мирном сосуществовании с людьми – сладкая сказка. Тебе незачем смотреть на птенцов, которых учат прятать свои когти.

– Я не ищу учителей, папа, – Гарри подошла ближе, положив тонкую ладонь ему на плечо. – Мой лучший учитель сидит передо мной. Я просто хочу увидеть наш вид. Своими глазами. Пожалуйста.

Азазель тяжело вздохнул. Против этой спокойной, уважительной настойчивости у него никогда не было оружия.

– Мы отправимся туда сегодня. Но если хоть один из людей Чарльза посмотрит на тебя с угрозой, я скормлю его тени.

– Договорились, – улыбнулась Гарри, и ее рубиновый хвост плавно качнулся в воздухе, рассекая воздух без единого звука.

---

Появление гостей в институте Ксавьера никогда не оставалось незамеченным, но материализация посреди ухоженного газона перед особняком двух фигур в клубах густого черного и багрового дыма заставила сработать все системы тревоги. Запах серы ударил по рецепторам мутантов мгновенно.

На крыльцо первыми выскочили Скотт Саммерс и Курт Вагнер. За ними следом, выбивая пыль из гравийной дорожки, с визгом затормозил серебристый вихрь – Пьетро Максимофф, гостивший в институте по сложному дипломатическому соглашению между Ксавьером и Магнето.

– Всем оставаться на местах! – скомандовал Скотт, машинально прижимая пальцы к оправе рубинового визора. Лидер Людей Икс был напряжен, ожидая нападения террористов или Братства.

Клубы дыма рассеялись.

В центре стоял Азазель – в безупречном черном костюме-тройке, скрестив руки на груди. Его сабли покоились в ножнах, но аура смертоносной силы давила на воздух, словно гранитная плита. А рядом с ним стояла девочка.

Четырнадцатилетняя Гарри Дьябло была воплощением парадокса. Ее черные, как смоль, густые волосы падали на плечи мягкими волнами, контрастируя с бледной кожей. Изумрудные глаза смотрели на окруживших их подростков с мягким, искренним любопытством, в котором не было ни капли агрессии. На ней были строгие темные брюки и приталенный жакет, не скрывавший изящный, невероятно пластичный хвост. На конце хвоста прозрачный рубин в форме живого пламени мерцал алыми искрами, отбрасывая блики на траву.

– Ого... – непроизвольно сорвалось с губ Скотта. Его пальцы соскользнули с кнопки визора. Все заготовленные протоколы безопасности испарились из головы Саммерса за долю секунды. Он привык к дисциплине, к четким рамкам и правилам, но перед этой девушкой его хваленое хладнокровие дало трещину. В ней чувствовалась царственная порода, спокойствие, которое он редко видел даже у профессора, и неоспоримая, опасная красота.

– Mein Gott... – выдохнул Курт Вагнер.

Синекожий телепортер застыл, не в силах оторвать взгляда от хвоста девушки. Курт, рожденный Мистик, привык считать себя уникумом – демоническая внешность всегда была его крестом и его гордостью. Но Гарри не была синей. Она была изящной, словно выточенной из благородного камня и огня, а ее хвост с драгоценным навершием двигался с грацией, которая заставила сердце юного Вагнера пропустить удар. В нем не текла кровь Азазеля – Курт был просто мутантом с редкой мутацией телепортации, сиротой, нашедшим дом. И сейчас этот дом внезапно показался ему слишком тесным для того чувства, что вспыхнуло в груди.

– А вот это уже интересно, – присвистнул Пьетро Максимофф. Ртуть материализовался в полуметре от Гарри, скрестив руки и окинув ее самоуверенным, оценивающим взглядом. – Не знал, что у серных демонов бывают такие потрясающие родственницы. Привет, красавица. Я Пьетро. Самое быстрое существо на планете. И, кажется, твой персональный гид на сегодня.

Воздух мгновенно похолодел.

Рука Азазеля легла на эфес сабли с такой скоростью, что даже Пьетро едва успел заметить движение. В глазах древнего мутанта зажглось неприкрытое желание расчленить сереброволосого наглеца на месте.

– Сделай еще один шаг, мальчишка, – пророкотал Азазель, и земля под его ногами слегка обуглилась, – и твоя скорость не спасет твою голову от падения в бездну.

– Папа, пожалуйста, – мягкий голос Гарри прозвучал удивительно отчетливо, успокаивая бурю. Она положила ладонь на предплечье отца, и ярость Азазеля мгновенно угасла, сменившись угрюмой бдительностью. Девушка перевела взгляд на Пьетро и вежливо, чуть склонив голову, произнесла: – Здравствуйте. Меня зовут Гарри Дьябло. Рада познакомиться, Пьетро. Но соблюдайте дистанцию, прошу вас. Мой отец очень дорожит моим личным пространством.

Ее тон был безупречно вежливым, без насмешки или испуга. Это сбило спесь с Максимоффа почище удара кулаком. Он отступил на пару шагов назад, впервые в жизни не зная, какую остроту бросить в ответ.

В этот момент парадные двери особняка распахнулись. На дорожку выкатился Чарльз Ксавьер в сопровождении Ороро Монро и Логана. Последний лениво жевал потухшую сигару.

– Азазель, – спокойно поприветствовал профессор, мягко улыбаясь. – Добро пожаловать. Логан предупредил меня о вашем визите.

– Чарльз, – сухо кивнул Азазель, не убирая ладони с оружия. – Мы здесь только потому, что моя дочь пожелала увидеть твою обитель. Никаких проверок сил, никаких ментальных сканирований. Если я почувствую твой разум в ее голове, этот замок сгорит до основания.

– Ты прекрасно знаешь, что я уважаю границы, старый друг, – ответил Ксавьер, после чего перевел теплый взгляд на девушку. – Здравствуй, Гарри. Я профессор Чарльз Ксавьер.

Гарри шагнула вперед, грациозно поклонившись – ровно настолько, насколько требовал этикет по отношению к уважаемому наставнику, создавшему безопасное убежище для отверженных.

– Здравствуйте, профессор Ксавьер, мисс Монро, – произнесла она искренне. – Дядя Логан много рассказывал о вас. Спасибо, что позволили нам прийти.

– Какая воспитанная леди, – мягко улыбнулась Шторм, ее белые волосы слегка всколыхнул внезапный теплый бриз. – Чувствуй себя как дома, дитя.

– Эй, мелкая, – подал голос Логан, подходя ближе и трепля Гарри по волосам с несвойственной ему теплотой. – Вижу, хвост все так же блестит. Не даешь отцу покоя?

– Дядя Логан, – Гарри улыбнулась, и эта улыбка мгновенно преобразила ее лицо, сделав его почти сияющим. – Папа сам вызвался сопровождать меня.

– Ага, вызвался он, как же, – хмыкнул Росомаха, бросив косой взгляд на Азазеля, который испепелял взглядом троих застывших неподалеку подростков. – Скорее, побоялся, что тебя тут украдут. И, судя по мордам Саммерса и этих двоих, его паранойя имела под собой почву.

Скотт, услышав это, густо покраснел, отчаянно пытаясь вернуть себе командирский вид.

– Профессор, мы... мы просто вышли встретить гостей, – выдавил Скотт, подходя ближе. Он выпрямился, стараясь выглядеть как можно более представительно, и протянул руку: – Я Скотт Саммерс. Капитан команды. Если тебе понадобятся разъяснения по тренировочным комплексам или правилам кампуса, Гарри... я к твоим услугам.

Гарри взглянула на его протянутую ладонь, затем подняла открытый, ясный взгляд на рубиновый визор. Она почувствовала в этом парне железный стержень и глубокое чувство долга – качества, которые она бесконечно уважала. Она вложила свою тонкую ладонь в его широкую ладонь и слегка сжала.

– Благодарю вас, Скотт. Мне приятно познакомиться с тем, на ком лежит ответственность за порядок. Это тяжелый труд.

Скотт замер, пораженный тем, с какой легкостью она поняла самую суть его жизни – ту самую ответственность, за которую сверстники часто считали его занудой. Его хватка стала чуть крепче, чем требовалось, и он не отпускал ее руку на секунду дольше положенного.

Сзади раздался зловещий металлический щелчок. Азазель наполовину вытащил саблю из ножен.

– Руку, – ледяным шепотом произнес Дьябло-старший.

Скотт мгновенно отдернул ладонь, словно обжегся, прокашлялся и сделал шаг назад, стараясь не смотреть на демонического отца.

Курт Вагнер, воспользовавшись замешательством Саммерса, материализовался рядом с легким хлопком воздуха и запахом фиалок – его телепортация явно отличалась от адской серы Азазеля. Он элегантно склонился в поклоне, прижав трехпалую руку к груди.

– Позвольте представиться прекрасной даме, – с мягким немецким акцентом проговорил Курт, его янтарные глаза светились неподдельным восторгом. – Курт Вагнер. К вашим услугам. Я... я никогда прежде не видел столь великолепного... то есть, я хотел сказать, ваше мастерство владения хвостом просто поразительно, фройляйн Гарри. И этот рубин... он настоящий?

Гарри повернулась к нему. Ее доброе сердце тут же отозвалось на искренность и легкую робость Курта. Она видела, что за его демоническим обликом скрывается ранимая, поэтичная душа.

– Спасибо, Курт, – мягко ответила она, и ее хвост плавно поднялся, изогнувшись так, что рубиновое пламя зависло прямо перед глазами Вагнера. – Да, это чистый рубин. Но он часть моего тела. Он чувствует тепло, холод и может сгибаться, как пожелает моя воля. Вы тоже телепортер, верно? Я почувствовала пространственное смещение. Это прекрасный дар.

Курт буквально засиял от счастья, его собственный хвост взволнованно метался из стороны в сторону, словно у щенка.

– Да! Пространство – это потрясающе! Если захотите, мы могли бы... ну, потренироваться вместе? Или я мог бы показать вам окрестности с крыши особняка, там великолепный вид!

– Мечтай дальше, синий, – внезапно раздался голос Пьетро, который возник прямо между Куртом и Гарри, бесцеремонно отталкивая Вагнера плечом. – Зачем прыгать по крышам, как горгулья, если можно промчаться по всему штату за пару минут? Гарри, забудь про этих зануд. Скотт покажет тебе пыльные книги, Курт потащит в церковь, а со мной ты увидишь настоящую жизнь. Нью-Йорк, огни Бродвея, лучший кофе в Манхэттене – всего секунда пути. Что скажешь?

Пьетро улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой и протянул руку, явно намереваясь коснуться ее локтя.

Гарри не шелохнулась. Она даже не моргнула.

Но рубиновый кончик ее хвоста среагировал быстрее мысли. Прежде чем пальцы Максимоффа приблизились к ткани ее жакета, рубиновое лезвие описало в воздухе филигранную дугу и замерло ровно в миллиметре от кончика носа Пьетро. Отполированная грань камня вспыхнула внутренним огнем, отразив расширенные от ужаса зрачки спидстера.

– Я уже просила вас о дистанции, Пьетро, – спокойным, ровным голосом напомнила Гарри. – Я никогда не нападаю первой. Но защищать свои границы я умею с трех лет. Пожалуйста, не заставляйте меня разочаровываться в вашей учтивости.

Пьетро медленно, очень медленно сглотнул, чувствуя, как холодная грань рубина буквально излучает колоссальную кинетическую мощь. Он был быстрейшим человеком, но этот хвост... он двигался не по законам человеческой механики. Он двигался как продолжение воли.

– Понял. Принял. Держу дистанцию, – выдавил Пьетро, медленно поднимая руки вверх и отступая.

Логан за спиной Ксавьера громко, раскатисто захохотал, пуская кольца едкого дыма.

– Получил, щенок? – усмехнулся Росомаха. – Говорил же я вам, парни: эта девочка выросла среди мечей и волков. К ней на кривой кобыле не подъедешь.

Азазель медленно подошел к дочери, встав за ее правым плечом. Его тяжелая рука легла ей на спину, защищая и обозначая территорию. Взгляд, которым он смерил троих молодых мутантов, заставил бы поседеть роту спецназа.

– Экскурсия окончена, не успев начаться, – прошипел Азазель, обращаясь к Чарльзу. – Твои воспитанники ведут себя как похотливые приматы. Я забираю дочь домой.

– Папа, – Гарри повернулась к нему, мягко накрыв его сжатый кулак своей ладонью. – Все в порядке. Они просто проявили интерес. Немного неуклюже, но в них нет злого умысла. Я бы хотела увидеть тренировочный зал. Дядя Логан обещал показать мне знаменитую Опасную Комнату.

Азазель посмотрел в эти изумрудные глаза, так похожие на глаза той женщины, что когда-то произвела ее на свет, но очищенные от трусости Поттеров его собственной кровью. В них читалась непоколебимая доброта, но вместе с тем – гордость его рода.

– Полчаса, – сквозь зубы процедил Дьябло. – И если кто-то из них приблизится к тебе ближе, чем на два метра, я не посмотрю на уговоры Ксавьера.

---

Опасная Комната поражала масштабами. Огромное пространство из серого сплава, напичканное скрытыми проекторами и гидравлическими панелями, гудело в режиме ожидания. На мостике управления стоял Чарльз Ксавьер, рядом возвышался Азазель, не спускавший глаз с пола арены, а Логан облокотился на перила, с интересом ожидая развязки.

Внизу, на полигоне, находились четверо: Скотт, Курт, Пьетро и Гарри.

– Опасная Комната адаптируется под навыки мутантов, – объяснял Скотт, снова пытаясь перехватить инициативу. Он снял куртку, оставшись в обтягивающей тренировочной форме Людей Икс. – Мы используем голографические и механические препятствия. Гарри, если хочешь, я могу запустить легкий симуляционный курс уровня «Альфа» и пройти его вместе с тобой, чтобы страховать.

– Я могу перенести тебя через любую ловушку быстрее, чем система успеет среагировать! – тут же вставил Курт, поправив перчатки и зависнув на хвосте, демонстрируя свою ловкость.

– Эй, синий акробат, оставь это профессионалам, – фыркнул Пьетро, разминая лодыжки. – Гарри, просто держись за меня. Ни один лазер не догонит Ртуть.

Гарри стояла в центре зала, скрестив руки за спиной. Ее рубиновый хвост мерно покачивался, рассекая воздух с тихим шелестом. Она посмотрела на парней – на собранного, напряженного Скотта, на романтичного и взволнованного Курта, на хвастливого, но явно ищущего одобрения Пьетро. Они были такими разными, но в каждом из них горела искра искреннего восхищения.

Она не испытывала к ним высокомерия. Она знала цену одиночеству.

– Спасибо за заботу, мальчики, – произнесла Гарри с теплой улыбкой. – Но отец учил меня рассчитывать исключительно на собственные силы. Профессор Ксавьер, пожалуйста, активируйте стандартную полосу препятствий уровня «Гамма». Боевые дроны первой категории.

Скотт побледнел.

– «Гамма»? Гарри, это уровень для выпускников команды! Там тяжелые турели и кинетические барьеры!

– Не волнуйтесь, Скотт, – мягко отозвалась девушка, расстегивая верхнюю пуговицу жакета для свободы движений. – Просто не вмешивайтесь. Помните: я никогда не атакую первой. Я лишь реагирую.

Ксавьер на мостике вопросительно взглянул на Азазеля.

– Запускай, Чарльз, – сухо бросил повелитель серы. – Моя дочь знает, что делает.

Пол комнаты содрогнулся. Панели разошлись, и из глубин механизма поднялись четыре тяжелых боевых дроида, оснащенных станковыми плазменными излучателями и манипуляторами для захвата. Красные оптические сенсоры дроидов синхронно сфокусировались на хрупкой фигурке в центре.

– Гарри, осторожно! – крикнул Скотт, уже вскидывая руку к визору, готовый снести роботов рубиновым лучом.

– Стой на месте, Саммерс! – рявкнул Логан сверху. – Смотри и учись!

Первый дроид издал механический скрежет и дал залп тройным плазменным зарядом. Сгустки перегретого газа понеслись к девушке с чудовищной скоростью.

Гарри не сдвинулась с места на ногах.

Хлоп!

Вспышка черного и алого дыма, резкий запах серы – и она исчезла за долю секунды до попадания. Плазма врезалась в металл пола, оставив оплавленный кратер.

В то же мгновение воздух над первым роботом разорвался в клубах багрового тумана. Гарри материализовалась прямо в воздухе, ее тело перевернулось в изящном сальто. Рубиновый хвост, вытянувшись в идеальную прямую струну, сверкнул в свете прожекторов. Грань драгоценного пламени с легким металлическим звоном рассекла толстую стальную броню дроида прямо по центральному процессору, словно раскаленный нож масло.

Она мягко приземлилась на ноги за спиной распадающейся надвое машины. Ни единого лишнего движения. Никакой суеты.

Второй дроид попытался атаковать ее со спины, выбросив гидравлический захват. Скотт дернулся вперед, Пьетро сорвался на сверхзвук, чтобы оттолкнуть ее, а Курт уже исчез в облаке синего дыма, намереваясь телепортировать робота прочь.

Но они опоздали.

Гарри даже не обернулась. Ее хвост, изогнувшись под немыслимым углом, мягко, словно шелковый бич, обвился вокруг механической руки дроида. Один плавный рывок тонкого девичьего тела, использующий инерцию самого робота, – и пятисоткилограммовая махина оторвалась от пола, взмыла в воздух по широкой дуге и с оглушительным грохотом врезалась в третьего робота, превращая обоих в груду дымящегося металлолома.

Четвертый дроид навел орудие прямо ей в грудь. Гарри посмотрела на него спокойными изумрудными глазами.

– Деактивация, – тихо произнесла она.

Хлоп!

Снова запах серы. Она возникла прямо на плече гигантской машины. Кончик ее хвоста замер у главного сенсора. Пламя рубина мягко коснулось оптической линзы, не разбивая ее, но передавая точечный кинетический импульс невероятной силы. Сенсор погас, системы робота замкнуло, и он с глухим гулом осел на землю, отключившись.

В зале повисла абсолютная, оглушительная тишина.

Пьетро замер посреди комнаты, его рот был приоткрыт. Скотт опустил руку от визора, чувствуя, как по спине пробежал холодок чистого, благоговейного восторга. Курт материализовался на одной из верхних балок, глядя на девушку снизу вверх с выражением религиозного экстаза на синем лице.

Гарри легко спрыгнула с деактивированного дроида на пол. Ее дыхание даже не сбилось. Волосы легли обратно на плечи, а рубиновый хвост плавно вернулся за спину, мерцая умиротворенным алым светом.

– Прекрасные машины, – вежливо произнесла она, глядя на наблюдательный мостик. – Очень точные расчеты траекторий. Спасибо за демонстрацию, профессор Ксавьер.

На мостике Логан усмехнулся в кулак, довольно глядя на оцепеневших парней.

– Ну что, Ромео недоделанные? – громко бросил Росомаха вниз. – Вопросы по технике безопасности еще есть?

Азазель рядом с Ксавьером медленно убрал руки с перил. На его строгом, демоническом лице промелькнула тень гордости, которую он даже не пытался скрыть.

– Моя кровь, – негромко произнес древний мутант, так, чтобы слышал только Чарльз. – Никакой слабости. Никакой скверны.

– Она удивительная девушка, Азазель, – искренне ответил Ксавьер. – В ней сочетаются твоя несокрушимая сила и редчайшая чистота духа. Береги ее.

– Я сотру в порошок любого, кто посмеет ее обидеть, – отрезал Дьябло.

---

Когда они спустились обратно в главный холл, пришло время прощаться. Вечернее солнце заливало золотом дубовые панели института, бросая длинные тени.

Гарри стояла у выхода, готовая к перемещению. Рядом возвышался Азазель, уже окутанный легкой дымкой серного тумана.

Скотт Саммерс подошел первым. Он больше не пытался выглядеть крутым лидером. В его взгляде читалось глубокое, неподдельное уважение – и то самое робкое чувство, которое лидер Людей Икс так тщательно прятал под визором.

– Ты... ты потрясающе двигаешься, Гарри, – негромко сказал Скотт, протягивая ей небольшую карточку с частотой защищенной связи института. – Если ты когда-нибудь захочешь вернуться... просто потренироваться или поговорить. Мой канал связи всегда открыт. В любое время.

Гарри приняла карточку обеими руками, как подобает принимать дар, и слегка поклонилась.

– Спасибо, Скотт. Ваша преданность своему долгу восхищает меня. Я сохраню это.

Скотт смущенно кашлянул, опустив глаза, но на его лице появилась редкая, открытая улыбка.

– Гарри! Подождите! – Курт спрыгнул с лестничных перил, приземлившись в метре от нее. Он протянул ей маленькую деревянную фигурку – искусно вырезанную розу, лепестки которой были отполированы до блеска. – Я... я занимаюсь резьбой в свободное время. Она, конечно, не сравнится с вашим рубином, но... я хотел, чтобы у вас осталась память. О нас. Обо мне.

Изумрудные глаза Гарри потеплели. Она бережно взяла деревянную розу, проведя пальцем по гладкому дереву.

– Это прекрасная работа, Курт. В ней чувствуется душа. Никакой камень не заменит тепло живого дерева. Я поставлю ее на свой письменный стол. Спасибо.

Курт покраснел настолько густо, что его синяя кожа приобрела отчетливый фиолетовый оттенок. Он счастливо заулыбался, нервно подергивая хвостом.

Пьетро Максимофф стоял чуть в стороне, прислонившись к косяку двери. Он не стал подходить вплотную – урок с рубиновым лезвием у носа усвоился намертво. Но когда Гарри перевела взгляд на него, сереброволосый мутант выпрямился и коротко, почти по-военному, кивнул ей.

– Знаешь, Дьябло, – произнес Пьетро, и в его голосе впервые не было привычной издевки. – Я думал, что быстрее меня никого нет. Но твой хвост... это было красиво. В следующий раз, когда придешь, я все-таки уговорю тебя на кофе в Манхэттене. Без фокусов. Честное слово спидстера.

Гарри слегка наклонила голову набок, и рубиновое пламя ее хвоста вспыхнуло озорным бликом.

– Посмотрим, Пьетро. Честность – редкое качество. Если вы докажете, что умеете держать слово, возможно, я соглашусь на чай.

Пьетро широко усмехнулся, явно приняв этот вызов.

Азазель громко, демонстративно щелкнул гардой сабли.

– Довольно, – отрезал он, шагнув вперед и закрыв дочь своим плащом от взглядов троих юношей. – Чарльз. Логан. Мы уходим.

Он протянул руку Гарри. Девушка крепко сжала пальцы отца.

– До свидания, профессор. До свидания, друзья, – произнесла Гарри, одарив всех прощальным, мягким взглядом.

Воздух взорвался плотным багрово-черным облаком. Запах серы заполнил холл, хлопнул пространственный разрыв – и они исчезли, оставив после себя лишь легкое кружение пылинок в лучах заходящего солнца.

В холле воца