Курок

Запах дешевого табака, сладковатых коктейлей и чужих духов въедался в его одежду намертво. Ким Ён Бин обожал это дерьмо. Для него выходные без оглушающего клубного баса, неоновых вспышек и мутного угара казались впустую потраченным временем. Он был из тех парней, которым постоянно требовалось движение, толпа, подтверждение собственной крутизны — и плевать, какой ценой.

На Ра искренне не понимала, на кой черт вообще нормальные люди добровольно лезут в эти душные подвалы.

– Там весело, расслабься, детка, – бросал он с обычной самодовольной усмешкой, застегивая куртку перед зеркалом.

Но На Ра прекрасно знала, какое именно «веселье» прячется за дверями ночных заведений. Пару раз она приезжала за ним сама — вытаскивать полупьяного, пока он не ввязался в драку с очередной бандой или не нарвался на полицию. И оба раза видела то, от чего внутри все завязывалось в мерзкий, колючий узел. Ён Бин, смеющийся во весь голос с какими-то раскрашенными девицами, чьи пальцы бесстыдно скользили по его плечам. Ён Бин, лениво держащий чужую руку на своей талии, словно это в порядке вещей.

Она промолчала. Проглотила обиду, списав все на алкоголь и общую обстановку. В конце концов, устраивать истерики прямо на улице было ниже ее достоинства. Но трещина пошла глубже, расползаясь тонкими паутинками по их и без того хрупким отношениям.

А две недели назад плотину прорвало.

Все началось с сущей ерунды — с дурацкого сообщения в его телефоне, на которое он ответил слишком уклончиво, приправив это дежурным раздражением: «Не еби мне мозги, На Ра». Слово за слово, тон повысился, наружу полезли старые обиды, недосказанность и ее глухая усталость от вечного ожидания. Закончилось все хлопком двери, от которого задрожали стекла в ее прихожей, и ледяной пустотой в груди.

Прошло четырнадцать дней. Две бесконечные, чертовы недели.

Ни звонка. Ни одного сухого «как ты» в мессенджере. Ни попытки подкараулить после уроков за углом школы.

На Ра принципиально не делала шаг первой. Ей осточертело быть той, кто сглаживает углы, кто звонит на третий день молчания и делает вид, что все нормально, лишь бы прекратить эту пытку тишиной. Она хотела извинений. Хотела чертовых объяснений. Хотела, чтобы этот наглый, самоуверенный ублюдок хоть раз в жизни испугался ее потерять.

Но Ён Бин молчал.

В голове крутились два варианта, сменяя друг друга с частотой кадров в дешевом клипе. Первый — он просто растерялся и понятия не имеет, с какой стороны к ней подойти. На этот раз она действительно сорвалась, высказала ему в лицо все, что копилось месяцами, и ее гнев был слишком холодным, не похожим на обычные девичьи капризы.

Второй вариант был куда проще, горше и реалистичнее: она нахер ему не сдалась. Ему просто удобно было иметь рядом симпатичную девушку, пока это не требовало никаких душевных затрат. А как только начались проблемы — проще вычеркнуть и переключиться на клубных дур.

При этом в школе они сталкивались постоянно.

Школьные коридоры превратились в полигон для негласной психологической войны. Они спокойно пересекались взглядами во время скучных лекций, на переменах у автоматов с газировкой, на лестничных пролетах. Ён Бин неизменно держался в окружении своей шумной компании, громко ржал, крутил в пальцах зажигалку, выглядел так, будто у него все под контролем. Но когда их глаза встречались — тяжелые, темные, цепкие, — воздух вокруг словно становился плотнее. Он смотрел в упор, не отводя взгляда первым, словно проверяя ее на прочность.

И На Ра не отводила. Она вздергивала подбородок, кривила губы в равнодушной полуулыбке и проходила мимо, оставляя за собой шлейф цветочных духов, которые он когда-то сам ей подарил.

– Это тупик, ты же понимаешь? – Ю Джин с хрустом вонзила пластиковую трубочку в пачку бананового молока.

Они сидели на широком подоконнике на третьем этаже во время большого перерыва. Осеннее солнце лениво грело стекла, создавая обманчивое ощущение тепла.

– Я не собираюсь перед ним унижаться, – ровно ответила На Ра, ковыряя ногтем угол учебника. – Если ему плевать — пусть так и скажет. Зачем этот цирк?

– Потому что парни — идиоты, особенно твой Ён Бин, – авторитетно заявила подруга, сделав большой глоток. – Гордости у него на троих хватит, а мозгов — как у голубя. Он сам не подойдет, пока земля под ногами не загорится. Его нужно подтолкнуть.

– И как же? – На Ра подозрительно прищурилась, уже догадываясь, куда клонит Ю Джин.

– Заставь его ревновать. Покажи, что ты не сидишь у окошка и не плачешь в подушку. Увидишь, как у него планка упадет. Сам приползет через два часа.

– Ю Джин, заткнись, – На Ра поморщилась, будто от зубной боли. – Ты помнишь, чем закончился твой гениальный план с Мин Су в прошлом семестре?

Подруга слегка стушевалась, отведя взгляд.

– Ну... Мин Су оказался психом, это другое дело.

– Он тебе чуть сумку не сжег, а тому парню чуть нос не сломал, – напомнила На Ра. – И вы расстались. Окончательно. С криками на всю улицу. Я не хочу такого цирка. Если я сейчас начну крутить хвостом перед другими, Ён Бин просто решит, что я шлюха, плюнет и пойдет дальше. Или сделает вид, что не заметил. А если он сделает вид, что ему все равно... я не уверена, что смогу это вынести.

– Зато ты будешь точно знать, стоило ли вообще тратить на него время! – Ю Джин наклонилась ближе, понизив голос: – Неужели лучше вот так гнить заживо? Ждать у моря погоды, пока он в очередную субботу зажмет какую-нибудь крашеную мымру на танцполе?

Слова подруги хлестнули по живому. На Ра сжала пальцы в кулаки, так что ногти больно впились в ладони. Это было мерзко, но чертовски правдиво. Сколько еще продлится этот парад гордости? Месяц? Два? До выпускного?

В кармане пиджака коротко и требовательно завибрировал телефон.

На Ра вздрогнула, на долю секунды понадеявшись на чудо, но на экране высветилось уведомление с незнакомого номера в КакаоТоке.

«Привет. Ты На Ра из 2-го класса, верно? Не хочешь сегодня после уроков прогуляться до кофейни у станции? Обещаю, приставать не буду, просто хочу познакомиться поближе :)»

На Ра замерла, уставившись на экран. Сердце почему-то пропустило удар. Она подняла глаза на Ю Джин.

Подруга сидела с абсолютно довольной, хитрой кошачьей мордочкой, медленно допивая молоко.

– Ты... ты что натворила? – выдохнула На Ра. – Откуда у кого-то мой номер?

– Ой, да ладно тебе, – легкомысленно отмахнулась Ю Джин, даже не пытаясь отпираться. – Чон Мин Хёк из третьего класса уже неделю ходит вокруг тебя кругами. Все уши мне прожужжал, какая ты красивая и почему ты вечно одна в последнее время. Я просто... слегка помогла судьбе. Дала ему твой контакт.

– Ю Джин, ты спятила! Мин Хёк? Он же...

– Он милый, высокий, капитан баскетбольной команды и, между прочим, абсолютно адекватный, – перебила ее подруга, ткнув пальцем в сторону окна, выходившего на параллельное крыло школьного здания. – Глянь сама.

На Ра машинально повернула голову.

Через внутренний двор, в залитом солнцем окне класса напротив, стоял Мин Хёк. Высокий, с широкими плечами и взъерошенными темными волосами. Он держал в руках телефон, явно нервничая, и смотрел прямо в их сторону. Заметив взгляд На Ра, парень несмело, но открыто улыбнулся и едва заметно помахал рукой.

Это было так по-детски искренне, без дешевого пафоса и скрытой агрессии, которыми сквозило от каждого движения Ён Бина.

И в эту же самую секунду в коридоре раздался знакомый, врезающийся в подкорку смех.

На Ра даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто идет. Тяжелая поступь нескольких пар кроссовок, ленивый гогот парней, заставляющий младшеклассников жаться к стенкам. Ким Ён Бин.

Он шел в окружении своих приятелей, расстегнутый школьный пиджак небрежно болтался на худых плечах, белый воротник рубашки был помят, а светлая челка падала на глаза. В зубах он крутил незажженную сигарету — явное нарушение всех правил, на которое дежурные учителя давно закрывали глаза, не желая связываться с проблемным придурком.

Ён Бин поравнялся с подоконником, на котором сидели девушки. Его взгляд скользнул по Ю Джин, на мгновение задержался на На Ра — цепкий, колючий, изучающий. Он явно собирался пройти мимо с привычным высокомерным видом.

Пальцы На Ра сами собой набрали короткий ответ на экране смартфона:

«Хорошо. В четыре у ворот».

Она нажала «отправить». Через секунду в окне напротив Мин Хёк опустил взгляд на телефон, его лицо озарилось широкой, радостной улыбкой, и он снова вскинул глаза на На Ра, благодарно кивнув.

На Ра улыбнулась ему в ответ — мягко, заметно, так, чтобы это невозможно было истолковать двояко.

И в этот момент Ён Бин затормозил.

Его шаги сбились. Дружки сделали еще пару шагов вперед, но, заметив, что вожак остановился, тоже притормозили, оглядываясь в недоумении.

– Эй, Бин, ты чего залип? – бросил кто-то из них.

Ён Бин не ответил. Он медленно повернул голову. Сначала посмотрел на улыбающуюся На Ра, затем проследил за направлением ее взгляда через стекло — прямо на сияющего Мин Хёка.

Воздух в коридоре словно выкачали насосом.

На Ра почувствовала, как по спине пробежал холодок, но заставила себя не отводить глаз. Лицо Ён Бина изменилось в долю секунды. Самодовольная, ленивая маска треснула и осыпалась. Челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки. Сигарета, которую он крутил в пальцах, с сухим хрустом переломилась пополам и упала на серый линолеум.

В его темных глазах вспыхнуло нечто дикое, удушливое — смесь раненого самолюбия, бешенства и той самой собственнической паники, которую он так тщательно прятал две недели.

– Валите в класс, – хрипло бросил Ён Бин своим приятелям, не оборачиваясь.

– Чего? Да мы же покурить...

– Я сказал, свалили нахер, – отрезал он, и в его голосе прозвучало столько неприкрытой угрозы, что дружки переглянулись и без лишних споров быстро потащились дальше по коридору.

Ю Джин тут же сползла с подоконника, нервно сглотнув:

– Эм... На Ра, я, пожалуй, пойду... мне надо конспекты сдать...

– Сиди, – бросил Ён Бин, даже не глядя на нее, но Ю Джин уже ловко юркнула за угол, предпочитая держаться подальше от эпицентра катастрофы.

Они остались вдвоем. Шумная перемена словно отодвинулась на задний план, превратившись в глухой гул.

Ён Бин сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. От него привычно пахло мятной жвачкой и дорогим парфюмом, но сейчас это теплое присутствие казалось обжигающим. Он уперся ладонью в подоконник прямо рядом с ее бедром, нависая сверху и отрезая пути к отступлению.

– Это что за хуйня была сейчас? – тихо, с опасной хрипотцой спросил он.

На Ра медленно убрала телефон в карман, выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза. Ее сердце колотилось где-то в горле, но внешне она оставалась абсолютно невозмутимой.

– Ты о чем, Ким Ён Бин?

– Ты прекрасно поняла, о чем я, блять, – он оскалился, впиваясь пальцами в крашеное дерево подоконника. – Кому ты там глазки строишь? Этому комерсу из третьего класса? Ты с ума сошла?

– А тебе какое дело? – На Ра слегка наклонила голову набок, и в ее голосе зазвенела ледяная сталь. – Мы две недели не разговариваем. Ты даже не поздоровался ни разу. С чего ты взял, что имеешь право со мной так разговаривать?

– Я твой парень! – рыкнул он, опасно приблизив свое лицо к ее лицу.

На Ра коротко, сухо рассмеялась. Звук получился хлестким, как пощечина.

– Правда? А я думала, ты просто призрак, который шатается по клубам и шлет меня нахер, когда мне хочется поговорить. Ты вспомнил обо мне только сейчас?

– На Ра... – в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на растерянность, но оно тут же потонуло в новой волне злости. – Ты специально это делаешь. Чтобы меня взбесить? Ты серьезно собралась с ним куда-то идти?

– Да. Собираюсь, – четко, раздельно произнесла она, глядя, как темнеют его зрачки. – Мин Хёк пригласил меня на кофе. И, в отличие от некоторых, он умеет нормально разговаривать с девушками.

– Он сдохнет раньше, чем дойдет до ворот, – выплюнул Ён Бин, и в его голосе не было ни капли шутки. Кулаки парня сжались, костяшки побелели. – Я ему ноги переломаю, если он к тебе хоть на метр подойдет.

– Попробуй, – На Ра подалась вперед, почти касаясь его губ своими, но взгляд ее оставался беспощадным. – Попробуй устроить драку из-за меня. И тогда я не просто пойду с ним пить кофе. Я больше никогда в жизни даже не посмотрю в твою сторону. Ты меня понял?

Ён Бин замер. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась под тонкой рубашкой. Вся его спесь, вся эта клубная крутизна и напускное безразличие разбились в пыль о ее спокойную решимость. Он наконец-то понял, что перегнул. Понял, что игра в молчанку зашла слишком далеко, и еще один неверный шаг — и он потеряет ее навсегда.

– На Ра, – его голос вдруг потерял всю спесь, стал глухим и непривычно надтреснутым. – Прекрати. Пожалуйста.

Это слово резануло слух. Ким Ён Бин никогда не говорил «пожалуйста». Никогда и никому.

Он медленно опустил голову, коснувшись лбом ее плеча. Жест был таким внезапным, таким отчаянным и собственническим, что у На Ра перехватило дыхание. Его пальцы нащупали ее ладонь, грубовато, но крепко переплетаясь с ее пальцами.

– Я идиот, ясно? – пробормотал он в ткань ее пиджака, сжимая ее руку так, словно боялся, что она растворится в воздухе. – Я был пьян, я наговорил хуйни. Но я не подходил, потому что ты смотрела на меня так, будто готова прирезать. Я не знал, что тебе сказать...

– Мог бы сказать «прости», – тихо ответила На Ра, чувствуя, как ледяная стена внутри нее начинает медленно, болезненно таять.

Ён Бин поднял голову. В его глазах больше не было злости — только лихорадочный, болезненный блеск.

– Прости. Слышишь? Прости меня, На Ра. Только пошли его нахер. Прямо сейчас. Напиши, что никуда не пойдешь.

На Ра посмотрела на него — взъерошенного, злого на самого себя, с горящими ушами и бешено бьющимся пульсом на шее. Она вспомнила слова Ю Джин.

План сработал. Чертовски рискованный, глупый, опасный план — но он сработал на все сто процентов.

Она медленно высвободила руку, достала телефон и заблокировала экран, даже не глядя на всплывающее сообщение от Мин Хёка.

– Я отменю, – негромко сказала она. – Но с клубами покончено. Если я еще раз увижу чужие руки на твоей талии, Ким Ён Бин, ты меня больше не найдешь. Нигде.

Ён Бин выдохнул с таким облегчением, будто ему только что отменили смертный приговор. Уголок его рта дернулся в привычной, кривоватой, но на этот раз абсолютно искренней ухмылке.

– Договорились, детка, – он потянулся вперед и крепко, почти до боли прижал ее к себе, пряча лицо в ее волосах. – К черту эти клубы.