Гений Научного отдела

В Научном отделе Европейского подразделения Чёрного ордена никогда не было тихо.

Здесь круглосуточно стоял ровный, давящий на виски гул: шипели перегретые паровые трубки, ядовито булькали колбы с вытяжками из тел поверженных акума, непрерывно шелестели бесконечные кипы чертежей и отчетов. Учёные в белых масляных халатах сновали взад и вперед, словно муравьи в потревоженном гнезде, споря до хрипоты о проводимости сплавов, преломлении темной материи и капризах Чистой Силы. Воздух в главном зале был густым, пропитанным едкой смесью озона, машинной смазки, серы и застарелого табачного дыма.

Но был здесь один уголок, где неизменно царила мёртвая, почти осязаемая тишина.

Этот сектор располагался в самом дальнем тупике восточного крыла, за тяжелыми стеллажами из мореного дуба, заваленными старинными трактатами по механике и запыленными фолиантами. Любой новобранец Научного отдела уже в первый день службы получал от старших коллег строжайшее, не терпящее возражений наставление: никогда, ни при каких обстоятельствах, даже если на штаб-квартиру нападет сам Тысячелетний Граф со всей своей дьявольской свитой, не нарушать границу этого закутка.

Потому что там обитала Аурелия Бризз.

И все без исключения знали: Лию лучше не беспокоить. Ни-ког-да.

Особенно когда она спала, уткнувшись носом в ворох расчетов по резонансу баллистических сердечников. Или когда она медленно, с убийственно отрешенным лицом пила свой крепкий, смолянисто-черный кофе, сваренный по собственному тайному рецепту из зерен двойной обжарки, в котором ложка не тонула, а, казалось, медленно растворялась.

Аурелия была феноменом даже для этого цирка безумцев и фанатиков. Одна из трех признанных гениев Черного ордена, причем самая молодая за всю историю существования организации. Свой статус она заслужила еще в девять лет, когда с детской непосредственностью и с помощью пары отверток, мотка медной проволоки и битого стекла собрала миниатюрный акустический перехватчик частот Чистой Силы. Тот самый наушник причудливой формы до сих пор украшал ее левое ухо, пережив сотни модификаций и превратившись в совершенный аналитический сканер.

Беда заключалась лишь в том, что Лие было скучно. Невыносимо, всепоглощающе скучно.

То, что для сотен лучших умов человечества казалось недостижимым пиком инженерной мысли, для нее являлось лишь рутинным уравнением в пару действий. Сложные математические парадоксы щелкались ею между делом, разработка нового оружия превратилась в привычку, а в привычке не было ни искры, ни азарта. Отсюда проистекала ее легендарная, монументальная лень. Лия могла сутками сидеть в своем глубоком кожаном кресле, поджав ноги, безучастно глядя в окно на серые английские скалы и пуская колечки дыма, если бы курила. Но она не курила — ее единственным топливом был кофеин. И лишь когда ставки взлетали до небес, когда на кону стояли жизни или само выживание Ордена, сонная апатия слетала с нее в долю секунды, обнажая холодный, острый, как скальпель хирурга, расчетливый разум.

Но сегодня что-то явно пошло не по плану.

Утро начиналось идеально: тишина, приглушенный свет настольной лампы под зеленым абажуром и свежесваренная, источающая божественный горький аромат кружка кофе, бережно поставленная на край стола поверх схемы оптического стабилизатора. Лия уже приготовилась задремать на пару часов, скрестив руки на груди.

И в этот миг пол под ногами содрогнулся.

Сначала это была едва заметная вибрация, заставившая темную гладь кофе пойти мелкой рябью. Затем снизу, из глубин нижних лабораторных уровней, донесся тяжелый, надсадный скрежет сминаемого металла, глухой удар и протяжный треск каменной кладки несущих балок. С потолка посыпалась вековая штукатурка, белой пудрой оседая на плечи ученых. В коридорах завыли аварийные сирены, и стены штаб-квартиры дрогнули от чудовищного рева, в котором безошибочно угадывалось механическое клокотание парового котла, работающего на пределе мощности.

А затем кружка на столе Лии подпрыгнула от очередной ударной волны, накренилась и опрокинулась, заливая чертежи густой, горячей черной лужей.

Несколько секунд стояла жуткая тишина, нарушаемая лишь шипением кофе, капающего на полированный паркет.

Аурелия медленно опустила лицо в ладони. Ее плечи мелко дрожали, а из-под золотистых прядей вырвалось приглушенное, утробное рычание, полное нечеловеческой скорби и концентрированной ярости.

Она запрокинула голову к вибрирующему потолку и процедила сквозь зубы:

– Комуи-и-и-и... Я тебя придушу вместе со всеми твоими чертовыми игрушками. И наш драгоценный белобрысый новичок тебя не спасет...

Резким, яростным движением Лия поднялась с места. Массивное дубовое кресло с грохотом опрокинулось назад, врезавшись в книжный шкаф.

В главном зале мгновенно смолкли все споры. Ученые замерли с пробирками и свитками в руках, испуганно поворачивая головы в сторону мертвого сектора. Ривер Венхам, только что отдававший распоряжения по громкой связи, поперхнулся воздухом и выронил свою неизменную сигарету. Джонни Гилл побледнел до синевы и медленно сполз под стол.

Аурелия пробудилась.

Она стояла посреди своего кабинета, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Невысокая, хрупкая на вид девятнадцатилетняя девушка сейчас казалась воплощением локального судного дня. Ее золотистые волосы с редкими каштановыми прядями были небрежно стянуты в низкий хвост, переброшенный через правое плечо, а из-под растрепанной челки ядовито сверкали мягкие, но сейчас налитые ледяным бешенством изумрудные глаза. Крошечная родинка под правым глазом нервно подергивалась.

Одежда Лии, как всегда, плевала на строгий устав Черного ордена. Белая рубашка с тремя расстегнутыми верхними пуговицами бесстыдно открывала изящные ключицы, рукава были грубо закатаны до локтей, а черный тонкий галстук болтался на шее на манер петлицы висельника. Короткая черная юбка едва доходила до середины бедра, подчеркивая стройные ноги, а изумрудный тканевый пояс перекликался с цветом глаз. С левого бока тихо позвякивала серебряная цепочка, на ногах красовались легкие, истоптанные черные кеды.

– Кто? – коротко, обманчиво спокойно спросила она, не повышая голоса.

Но этот шепот прорезал завывание сирен лучше любого рупора.

– Л-Лия... – Ривер сглотнул вязкую слюну, нервно поправляя круглые очки и выставляя перед собой планшет с бумагами, словно щит. – Это Смотритель. Опять.

– Какая модификация? – Она шагнула вперед. Походка ее была мягкой, кошачьей, но пол под легкими кедами будто готов был провалиться в преисподнюю.

– Комурин-три... кажется, – заикаясь, пискнул из-под стола Джонни. – Шеф хотел механизировать процесс разноски утреннего чая и одновременно создать универсальную систему уборки штаба... и... и встроил туда экспериментальный привод на гидравлике с добавлением ферментов темной материи из обломков вчерашнего акума!

Лия прикрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Он идиот. Клинический, неизлечимый, генетический идиот. Я лично ставила блокиратор на этот сервопривод две недели назад. Каким образом этот металлический выродок запустился?

– Шеф... он снял блокиратор скрепкой, – виновато пробормотал Ривер, втягивая голову в плечи. – Сказал, что твоя система безопасности подавляет творческий потенциал машины. А потом Комурин вышел из-под контроля, захватил молот экзорциста Лави в качестве ударного элемента, перепутал Аллена Уокера с гигантским комком пыли и погнал его вниз, к генераторным!

– Мой кофе, – тихо произнесла Лия, скосив изумрудный взгляд на испорченные чертежи. – Там был эфиопский мокко. Последние триста граммов из запасов Лина. Ривер.

– Д-да?!

– Если эта штаб-квартира рухнет до того, как я разобью лицо Комуи о его собственный рабочий стол, я взорву научный отдел вместе со всеми вами. Понятно?

– Так точно! – хором выдохнули перепуганные исследователи, синхронно вытягиваясь по струнке.

Лия крутанула на левом запястье массивные наручные часы собственной сборки — полированный корпус щелкнул, выдвигая тонкую панель с крошечными индикаторами и сенсорным датчиком давления. На правом запястье глухо звякнул широкий металлический браслет. Тонким пальцем она коснулась сложного наушника в левом ухе, настраивая фильтрацию звуковых волн.

В ушном канале раздался мягкий электронный зуммер, заглушивший визг сирены и выделивший четкую пространственную сетку разрушений: три этажа вниз, центральная ось, разрыв гидравлической магистрали номер четыре, критическая нагрузка на опору сектора «Б».

– Ничего нельзя оставить на этих дилетантов, – бросила она через плечо, направляясь к выходу. – Сидите здесь и молитесь, чтобы я не решила использовать ваши отчеты вместо ветоши.

Она вылетела из зала, оставив за собой шлейф ярости и холодного сквозняка.

---

Нижние уровни штаб-квартиры Ордена напоминали филиал ада.

Здесь всегда пахло сыростью, машинным маслом и вековым камнем, но сейчас коридоры заволокло едким белым паром из лопнувших паропроводов. С потолка хлестала ледяная вода из разбитых пожарных резервуаров, а стены вибрировали с такой силой, что древние гранитные блоки грозили осыпаться внутрь, похоронив под собой коммуникации.

Аурелия неслась по винтовой лестнице, перепрыгивая через три ступеньки с грацией дикой кошки. Легкие кеды почти бесшумно касались мокрого камня. Серебряная цепочка на ее поясе мелодично звенела в такт быстрым шагам, а золотистый хвост хлестал по спине.

В наушнике непрерывно трещали помехи, сквозь которые пробивались отчаянные вопли:

– Держи его, Аллен-кун! Не дай ему добраться до архива! Там же портреты Линали в детстве! Если они пострадают, моя жизнь потеряет всякий смысл!

– Смотритель, побойтесь Бога! – донесся надрывный, задыхающийся голос новичка-экзорциста. – Он пытается оторвать мне левую руку и засунуть ее в отсек для мусора! Это не пыль, это Чистая Сила! Прекратите давить на рычаги, вы только разгоняете его!

– Это очищение! Наука требует жертв, мальчик мой!

Лия вылетела на широкую галерею над третьим техническим ярусом и затормозила, сжав пальцами холодные кованые перила. Ее глаза сузились, мгновенно оценивая масштабы бедствия.

Картина внизу открывалась монументальная и абсурдная до колик.

Посреди огромного круглого зала с высокими сводами кружило гигантское, неуклюжее чудовище из клепаной меди, железа и десятков шипящих поршней. Комурин-3 представлял собой гротескную пародию на горничную: к металлическому торсу на четырех паучьих лапах была приварена огромная зубастая пасть с щетками вместо зубов, на верхушке красовался покосившийся чепец, а вместо одного из манипуляторов действительно был намертво прикручен металлическими тросами зачарованный молот Лави, увеличившийся до размеров кареты.

Из спины робота торчала импровизированная капитанская рубка, где стоял Комуи Ли. В своем форменном берете, со съехавшими на кончик носа очками, он отчаянно крутил судовой штурвал, дергая за связку рычагов, с которых во все стороны летели снопы фиолетовых искр.

– Уборка! Генеральная уборка во имя чистоты и невинности! – визжал репродуктор робота металлическим голосом с дефектом фикции.

Внизу, на скользком каменном полу, отчаянно маневрировал Аллен Уокер.

Новичок Ордена, о котором в последние дни только и говорили все вокруг, выглядел потрепанным. Его темная мешковатая куртка была разорвана на плече, белые волосы промокли от хлещущей с потолка воды и прилипли ко лбу, а левая рука — жуткая, покрытая алыми чешуйками и светящимися крестами конечность экзорциста — с натугой блокировала очередной удар гигантской механической швабры, выбивающей фонтаны искр из пола.

– Аллен, пригнись! – послышался звонкий девичий голос.

С противоположной стороны зала, разрезая воздух быстрыми взмахами изящных ног, в бой вклинилась Линали Ли. Ее Черные Сапоги вспыхивали зеленоватым пламенем, оставляя за собой световые дорожки. Одним выверенным ударом с разворота она впечатала каблук в сочленение паучьей лапы монстра, заставив чудовище покачнуться.

– Братец, немедленно заглуши реактор! – в ярости крикнула Линали, приземляясь на одно колено рядом с тяжело дышащим Алленом. – Ты разрушишь восточный фундамент, верхние лаборатории провалятся сюда!

– Линали-и-и! Моя дорогая сестренка! – взрыдал сверху Комуи, бросая штурвал и протягивая к ней руки. – Отойди от этого грязно-белого мальчишки, робот запрограммирован дезинфицировать все подозрительные элементы! Тормоза отказали, клапан заклинило! Я не могу остановиться-а-а!

Оставшись без управления, Комурин взревел с утроенной силой. Паровые клапаны на его затылке вышибло с оглушительным хлопком, и струя кипятка ударила в потолочную балку. Металл заскрипел. Огромная балка из прокатной стали, державшая перекрытие яруса, опасно прогнулась.

– Проклятье, если она рухнет, завалит магистральный паропровод, – пробормотал Аллен, вставая перед Линали и активируя Чистую Силу на полную мощность. Его рука трансформировалась, превращаясь в массивный клинок. – Придется разрубить его на куски!

– Стой, идиот с легированной культяпкой! – раздался сверху холодный, резкий крик, от которого у Аллена мороз пробежал по коже. – Только тронь несущий корпус, и мы все взлетим на воздух от детонации эфирного конденсатора!

Аллен опешил, задрав голову.

На краю разрушенного парапета, прямо над головой ревущей машины, стояла девушка. Ветер от вентиляционных шахт трепал ее золотистые волосы, выбившиеся из хвоста, расстегнутый ворот рубашки обнажал тонкую шею, а в зеленых глазах не было ни капли страха — лишь смертоносная, расчетливая концентрация.

– Лия?! – ахнула Линали, бледнея. – Назад, он нестабилен!

– Лиечка! Спаси меня-а-а! – завопил Комуи из рубки.

– Заткнись, Комуи. Твоя казнь откладывается ровно на три минуты, – отрезала Аурелия.

Она не стала тратить время на спуск по лестнице. Присев на край перил, Лия легко, словно кошка, соскользнула вниз, упала на наклонную вентиляционную трубу, пробежала по ней пяток метров, самортизировала ногами в черных кедах и спружинила прямо на широкое плечо шагающего робота.

Аллен замер с открытым ртом. Чтобы обычный человек, не экзорцист, без Чистой Силы, без защитного снаряжения прыгнул на взбесившуюся, извергающую пламя и пар многотонную махину? Она самоубийца?!

– Эй, ты! Новичок! – крикнула Лия, даже не глядя на Уокера и удерживая равновесие на вибрирующей броне лишь за счет потрясающей координации.

– Я?! – отозвался Аллен, невольно вытягиваясь.

– У тебя же есть этот твой светящийся коготь? Через десять секунд мне понадобится точечный импульс в шарнир правой задней опоры. Не рубить! Просто заклинить поршень! Если сдвинешь хоть на дюйм в сторону — лично скальпелем вскрою твой метаболизм и посмотрю, из чего сделаны твои мозги!

– Ч-что?.. Но я...

– Не спорь с ней, Аллен, просто делай, что она говорит! – в панике крикнула Линали. – Если Лия сердится, она страшнее генерала Тидолла!

Аурелия тем временем действовала с пугающей, механической точностью. Вся ее лень, вся показная медлительность испарились без следа.

Пальцы ее правой руки стремительно коснулись металлического браслета. Металл разложился на звенья, трансформируясь в набор тончайших инструментов: тонкие щупы из титанового сплава, калиброванные шестигранники и миниатюрный импульсный резак.

Она прижала ладонь к броне монстра. Наушник в левом ухе отозвался серией быстрых щелчков, замеряя частоту вибрации котла.

– Так и знала, – процедила она сквозь зубы. – Обратная тяга на магнетроне. Этот кретин перепутал фазы полярности, и система пошла вразнос, высасывая энергию из парового накопителя.

Робот дернулся, пытаясь сбросить ее. Манипулятор с привязанным молотом взмыл вверх, готовясь обрушиться прямо на собственную рубку.

– Лиечка, берегись! – заверещал Комуи.

– Заткни пасть, кому говорят!

Лия молниеносно скользнула вперед, уклоняясь от свистящего в воздухе троса, опустилась на одно колено и вогнала титановый щуп прямо под защитный кожух главного распределительного щита Комурина. Металл брызнул искрами, запахло паленой изоляцией.

– Аллен! Сейчас! – скомандовала она, не оборачиваясь.

Уокер среагировал инстинктивно. Доверившись незнакомой, пугающей девушке, он сорвался с места, оставляя за собой смазанный силуэт. Его левая рука метнулась вперед, лезвие Чистой Силы с филигранной точностью вошло в сочленение задней лапы робота, намертво блокируя массивный поршень.

Комурин утробно взвыл, заваливаясь на правый борт. Центр тяжести сместился именно так, как рассчитала Лия.

– Прекрасно, хоть один из вас умеет слушать команды, – хмыкнула она.

Не теряя ни доли секунды, пока машина заваливалась, Аурелия выхватила второй щуп, перемкнула два толстых медных кабеля и с силой провернула безель на своих наручных часах. Встроенный в них микро-генератор короткого замыкания выдал мощный направленный электромагнитный импульс. Голубая вспышка осветила перекошенное лицо Комуи, впившегося в штурвал.

Внутри Комурина что-то жалобно щелкнуло, заскрипело и затихло.

Огромные шестерни провернулись в последний раз, выпуская остатки пара через боковые дефлекторы. Молот Лави с глухим стуком упал на гранитный пол, выбив небольшую воронку. Огромная механическая пасть открылась, выплюнув сломанную метлу, моток проволоки и недоеденный чей-то ботинок.

Машина окончательно заглохла.

В зале повисла оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель воды, падающих с пробитого потолка, и тяжелым дыханием людей.

Лия стояла на верхушке мертвого робота. Она медленно выпрямилась, убрала инструменты обратно в браслет, который с легким щелчком вновь обвился вокруг ее тонкого запястья, и стряхнула с белой рубашки капли машинного масла. Затем поправила растрепавшийся золотистый хвост, перебросив его через правое плечо, и глубоко вздохнула.

Ее лицо вновь приобрело то самое привычное, скучающе-ленивое выражение, от которого у всего Научного отдела обычно сводило челюсти.

– Время операции: две минуты сорок две секунды, – негромко произнесла она, глядя на часы. – Мой кофе остыл окончательно.

Снизу к ней подошел Аллен, баюкая уставшую левую руку, которая уже вернулась в нормальное состояние. Он снизу вверх смотрел на эту хрупкую, невысокую девушку с растрепанным галстуком и расстегнутым воротом рубашки, глядящую на мир с царственным пренебрежением, и в его серебристо-серых глазах читалось искреннее, неподдельное благоговение.

– Вы... вы невероятная, – выдохнул он совершенно искренне. – Я думал, без Чистой Силы такую громадину вообще невозможно остановить, не разнеся половину здания!

Лия медленно перевела на него взгляд. Ее мягкие изумрудные глаза смерили новичка с головы до ног: от стоптанных форменных сапог до белых мокрых волос и шрама на левом глазу. Родинка под ее глазом чуть дрогнула, а губы скривились в легкой, язвительной усмешке.

– Чистая Сила — это просто переменная в уравнении, белобрысый, – прямолинейно бросила она, спрыгивая с корпуса робота прямо перед ним. Кеды мягко спружинили о мокрый камень. – Если ты понимаешь законы распределения кинетической энергии и точку приложения рычага, тебе не нужно быть избранным богом мучеником, чтобы сломать кусок дерьмово сваренного железа. Ты среагировал на полсекунды позже, чем следовало. Но для новичка... сойдет.

Аллен моргнул, смущенно почесав затылок:

– Э-э... спасибо?

– Не за что. Твоя рука фонит нестабильным полем. Зайди ко мне на неделе, откалибрую отклик синапсов, а то оторвешь себе что-нибудь нужное в бою. Восточное крыло, лаборатория ноль-семь. Спросишь Лию. Если придешь без хорошего цейлонского чая — вышвырну в окно.

Она развернулась на пятках, игнорируя ошарашенного экзорциста, и неторопливо подошла к капитанской рубке, где сидел совершенно раздавленный, дрожащий от ужаса Комуи Ли.

Смотритель Ордена медленно сполз со своего командирского кресла, сложил руки в молитвенном жесте и посмотрел на подошедшую девушку снизу вверх глазами побитой собаки:

– Лиечка... золотце... ты же простишь своего любимого начальника? Я ведь только хотел... чистоты... для всех нас... для Ордена...

– Комуи, – ласково позвала Лия, наклоняясь к нему.

– Д-да?..

Она схватила его за воротник форменного кителя и с удивительной для такой миниатюрной девушки силой притянула к себе, заглядывая прямо в круглые очки.

– Во-первых, – прошептала она с леденящей душу нежностью, – ты лично восстановишь все три чертежа, которые залило моим мокко. С точностью до микрона. Во-вторых, ты отдашь мне свои запасы колумбийского кофе высшей пробы, которые ты прячешь в сейфе за портретом генерала Кросса. Я знаю код, но хочу, чтобы ты принес их мне на блюдечке с каемочкой.

– Но это же... это подарок делегации из Ватикана! – пискнул Смотритель.

– В-третьих, – продолжала Лия, полностью игнорируя его жалобы, – следующий месяц Научный отдел не получает от тебя ни одного «рационализаторского предложения». Ты подписываешь бумаги, пьешь ромашковый отвар и сидишь в своем кабинете тихо, как мышь под метлой. Если я услышу в коридоре хоть один вздох о «Комурине-четыре», я вскрою твой кабинет, свяжу тебя твоими же чертежными лентами и отдам на растерзание Канне и Риверу. Они давно мечтают пустить тебя на реактивы. Я понятно излагаю, начальник?

– А-абсолютно, – пролепетал Комуи, нервно кивая так быстро, что его берет съехал на ухо. – Все, что скажешь, Лия. Кофе уже твой. Только не убивай! Линали, спаси меня!

– Заслуженно, братец, – вздохнула подошедшая Линали, скрестив руки на груди, хотя в ее глазах плясали смешинки. Она с благодарностью посмотрела на Аурелию. – Спасибо, Лия. Если бы не ты, он бы разнес генераторную, и нам пришлось бы сидеть без горячей воды неделю.

– Плевать на воду, – отмахнулась Лия, отпуская воротник Комуи, отчего тот мешком осел на железный пол. – Без кофеварки я бы здесь не выжила. А она работает от общего парового контура.

Она поправила ворот своей рубашки, дернула криво висящий галстук и, сунув руки в карманы короткой юбки, неторопливо зашагала к выходу из зала.

Аллен проводил ее взглядом, все еще пребывая в легком шоке от увиденного.

– Линали... а кто это вообще был? – шепотом спросил он, подойдя к девушке. – Она сказала, что не экзорцист, но командовала так, словно сам маршал...

Линали мягко улыбнулась, глядя вслед удаляющейся фигуре:

– Это Аурелия Бризз. Наш третий гений. Она здесь с девяти лет. Не обращай внимания на ее резкость, Аллен, она на самом деле не злая. Просто... ей слишком легко дается то, над чем другие бьются годами. Поэтому она почти всегда спит или скучает. Но если в Ордене действительно случится катастрофа... Лия — первая, кто встанет между нами и полным крахом. Главное — никогда не трогать ее кофе. Запомни это, если хочешь дожить до звания ветерана.

– Я... я постараюсь записать, – сглотнул Аллен, покосившись на груду металлолома, оставшуюся от гигантского робота.

---

Час спустя в дальнем тупике Научного отдела вновь воцарилась священная, долгожданная тишина.

Следы катастрофы на нижних уровнях уже ликвидировали аварийные бригады под истошные вопли Ривера, распекавшего дрожащего Комуи. В коридорах еще пахло гарью и мокрой штукатуркой, но сюда, за массивные дубовые стеллажи, суета внешнего мира больше не проникала.

Аурелия сидела в своем поднятом с пола кресле, поджав босые ноги — кеды валялись под столом.

На краю верстака, на чистом деревянном кругляше, стояла новая, исходящая густым ароматным паром кружка. Колумбийские зерна из личной заначки Смотрителя действительно оказались превосходными — терпкими, с глубоким шоколадным послевкусием и плотной пенкой.

Лия сделала медленный, блаженный глоток, прикрыв глаза. Горячая горечь обожгла язык, растекаясь по телу волной чистой, концентрированной бодрости.

Скрипнула половица. Из-за стеллажа показалась белая вихрастая макушка. Аллен Уокер несмело переминался с ноги на ногу, держа в руках жестяную банку с выбитыми на ней золотыми буквами.

– Э-э... Лия? – тихо позвал он, боясь повысить голос. – Я тут... Линали сказала, что это лучший цейлонский сорт. Из запасов кухни. В качестве благодарности. За то, что спасла меня от пресса.

Лия не открыла глаз. Лишь кончики ее губ едва заметно дрогнули.

– Поставь на тумбочку у входа, новичок, – сонно протянула она. – И закрой за собой дверь. С той стороны.

– А... насчет калибровки руки? – с надеждой спросил Аллен, аккуратно опуская банку на указанное место.

– В четверг. В три часа дня. Опоздаешь на тридцать секунд — пущу твои механические сухожилия на пружины для будильника.

– Понял. Буду ровно в три, – Аллен коротко поклонился и попятился назад, чувствуя, как аура абсолютного покоя выталкивает его из этого странного кабинета.

Когда его шаги затихли в коридоре, Лия наконец приоткрыла один изумрудный глаз.

Она скосила взгляд на банку с чаем, затем перевела его на мерцающий экран наручных часов, где бежали строчки телеметрии — данные, которые ее наушник успел незаметно сосканировать с левой руки Уокера во время удара. Структура Чистой Силы паразитического типа была сложной, хаотичной, полной белых пятен и пугающих аномалий. Настоящая научная загадка, которую не описать стандартными уравнениями.

Скука, вечная спутница ее гениального разума, на мгновение отступила, сменившись едва заметным, тонким уколом азарта.

– Паразитический тип, значит... – тихо пробормотала она себе под нос, касаясь родинки под глазом. – Любопытно. Очень любопытно.

Она сделала еще один глоток темного, как бездна, кофе, сладко потянулась, заложив руки за голову, и откинулась на спинку кресла.

Впереди была целая бесконечная, полная безумия война с акума и Ноем. Но прямо сейчас штаб-квартира Ордена стояла на месте, кофе был горячим, а в ее маленьком персональном святилище снова было тихо.

И пока эта тишина длилась, Аурелия Бризз могла позволить себе просто поспать.