Разве мы живы?

В тишине квартиры Дэвида Ваймака гудело эхо от недавно отгремевшей бури. Финал остался позади. Трофей, вопреки всем законам логики и шансам букмекеров, стоял в башне, а «Лисы» в полном составе укатили в Колумбию — праздновать, сжигать нервы в угаре и заливать победу алкоголем в «Райских сумерках». Ваймак намеренно отпустил их, зная, что им нужно выплеснуть всё, что копилось месяцами.

Сам он остался в Пальметто, наслаждаясь редким, почти противоестественным покоем. На часах было за три ночи. Дэвид сидел на диване с банкой пива, уставившись в выключенный экран телевизора, когда тишину прихожей разорвал тихий, неровный стук.

Это не было похоже на наглый визит пьяного фаната или студента. Удар был смазанным, будто кто-то навалился на деревянную панель всем телом, сползая вниз.

Ваймак нахмурился, тяжело поднялся на ноги и, привычно скрипнув коленями, подошел к двери. Он глянул в глазок, но на темной лестничной площадке ничего не было видно — лишь смутная тень на полу. Дэвид щелкнул замком и распахнул дверь.

– Какого черта...

Слова застряли в горле.

На коврике, вжавшись в косяк, сидел человек. Точнее, полуживой комок из черной ткани, мокрых волос и судорожной дрожи. Парень был крошечным — едва ли метр шестьдесят пять, худой, сжавшийся до размеров испуганного подростка. На нем была накинута тяжелая куртка цветов «Воронов», насквозь промокшая от ночного дождя и перепачканная чем-то темным и липким.

Парень поднял голову, и у Ваймака перехватило дыхание.

Светлая, почти белая от потери крови кожа. Раскосые карие глаза, расширенные от ужаса и боли, мутные от жара. И четкая, въевшаяся под кожу черная цифра «1» на левой скуле.

Рико Морияма. Король Эвермора. Монстр, который держал в страхе половину спортивного мира.

Сейчас он больше напоминал выброшенного на мороз щенка, которому сломали хребет.

– Тренер... – голос Рико сорвался на сиплый, едва слышный свист. Он закашлялся, сжимая горло испачканными в пыли пальцами, и заговорил быстро, сбивчиво, захлебываясь собственным дыханием: – Пожалуйста... не выгоняйте. Только пять минут. Я... я скажу и уйду. Я должен был сказать.

Ваймак застыл, не веря собственным глазам, но военное прошлое и тренерский инстинкт сработали быстрее мыслей: он сделал шаг вперед, схватил парня за плечо, чтобы затащить внутрь, но Рико при этом прикосновении издал такой пронзительный, сдавленный стон, что Дэвид невольно ослабил хватку.

– Заходи, Морияма. Быстро, – хрипло бросил тренер, оглядывая пустой коридор, словно ожидая за спиной парня взвод якудза.

Рико попытался встать на ноги, но его колени подогнулись, словно были сделаны из мокрой бумаги. Ваймак едва успел подхватить его под мышки. Парень оказался пугающе легким — атлетичный, жилистый, но сейчас ощущавшийся пустым каркасом. От него пахло железом, дождем и едким, удушливым запахом чужого застарелого пота и спермы. Этот запах был безошибочно узнаваем, и внутри Ваймака всё похолодело.

Он затащил Рико в квартиру, захлопнул дверь на все замки и помог ему опуститься прямо на ковер в гостиной. Рико судорожно цеплялся за ткань штанов Ваймака, глядя на тренера снизу вверх с диким, отчаянным раскаянием. В этих глазах не было ни капли прежнего высокомерия — только бездонная, разрывающая на части бездна.

– Это не я... – прошептал Рико, и по его щекам покатились слезы, смывая засохшую грязь. – Вы думаете, я монстр. Кевин думает... Жан думает. Они все ненавидят меня. Но вы должны знать... Кевин должен был выжить.

– О чем ты мелешь, парень? – Ваймак опустился перед ним на одно колено, стараясь не делать резких движений.

– Рука, – Рико зажмурился, его затрясло в крупной лихорадке. – Я сломал ему руку. Вы не понимаете... Дядя собирался забрать его в малую ветвь. Сделать из него инструмент для убийств. Тэцудзи ненавидел Кейли, ненавидел Кевина за его кровь. Он бы сломал его целиком! Он бы выбил из него жизнь, как выбивал из меня! Кевин никогда бы не ушел... он слишком любил экси. Единственный способ спасти его — сделать бесполезным для «Гнезда». Заставить его бежать к вам! Я знал, что вы не бросите... Я должен был сломать эту руку! Ради него, понимаете? Ради Кевина!

Слова вылетали из Рико пулеметной очередью, перемешиваясь с рыданиями. Его защита, строившаяся годами из страха и боли, рушилась прямо на глазах тренера.

– А Жан... – Рико судорожно вдохнул, его губы посинели. – Я не отдавал приказ тем парням... Это был Тэцудзи. Он приказал их втоптать, а потом заставил меня молчать. Он сказал: «Пусть они думают, что это ты. Короля должны бояться». Дядя... он всегда так делал. Если я жалел кого-то, он бил. Он говорил, что эмпатия — это болезнь. А потом... потом он приходил в мою комнату.

Рико сжался в комок, спрятав лицо в коленях, и его голос превратился в глухой, леденящий душу скулеж:

– Он говорил, что любит меня. Целовал меня... трогал. Заставлял смотреть ему в глаза. Годами. Каждую ночь, когда я ошибался. А сегодня мы проиграли. Мы проиграли вашим Лисам, и он... он сказал, что я больше не капитан. Что я просто шлюха, которая опозорила семью...

Рико попытался сделать еще один вдох, но его тело не выдержало. Глаза закатились, пальцы, сжимавшие ковер, безвольно разжались, и он рухнул лицом вперед, потеряв сознание.

– Твою же мать, – выдохнул Ваймак, в котором закипела первобытная, слепая ярость.

Он быстро перевернул парня на спину. Дыхание Рико было поверхностным, прерывистым, лоб пылал. Ваймак осторожно потянул за молнию мокрой куртки «Воронов» и стянул ее. Под ней оказалась тонкая хлопковая футболка, насквозь пропитанная багровыми пятнами.

Ваймак аккуратно задрал ткань и едва удержался от того, чтобы не выругаться вслух.

Вся спина Рико представляла собой сплошное кровавое месиво. Глубокие, до мяса, рассечения от бамбукового синая или плети пересекались с уже загноившимися старыми шрамами. Некоторые раны разошлись, края сочились сукровицей. Но хуже всего было ниже: темные, плотные джинсы на пояснице и бедрах были влажными от крови. Ваймак, повидавший на своем веку дерьма в армии, понял всё без слов: жестокие, насильственные разрывы, оставленные без какой-либо медицинской помощи.

Тэцудзи Морияма методично, зверски уничтожал собственного племянника за проигрыш, вымещая всю свою больную, извращенную похоть и ярость.

– Держись, пацан, – сквозь зубы процедил Дэвид.

Он поднял Рико на руки — тот даже не пошевелился, повиснув тряпичной куклой, — и отнес его в гостевую спальню. Следующие четыре часа превратились для Ваймака в бесконечный кошмар из антисептиков, марлевых повязок, обезболивающих и бинтов. Ему пришлось аккуратно разрезать одежду, смывать запекшуюся кровь, обрабатывать разорванную плоть и накладывать швы на самые глубокие порезы на лопатках.

Рико стонал в бреду, звал Кевина, молил дядю остановиться, шептал что-то на японском, срываясь на хрип. Ваймак удерживал его, промокал горячий лоб мокрым полотенцем и колол сильные антибиотики из аптечки, которую всегда держал дома на экстренный случай.

Когда за окном забрезжил серый, холодный рассвет, тренер сидел в кресле у кровати, выжатый до капли. На полу стоял таз с окрашенной в розовый цвет водой, на столике громоздились пустые упаковки от медикаментов. В комнате пахло спиртом и мазями.

Рико зашевелился, когда первые лучи солнца коснулись жалюзи.

Он открыл глаза медленно, с видимым трудом. Взгляд был мутным, дезориентированным. Парень попытался пошевелить рукой, наткнулся пальцами на край одеяла и внезапно замер, осознав, что лежит на мягком, в незнакомом месте, полуобнаженный и перебинтованный.

Паника накрыла его мгновенно. Дыхание Рико участилось, он судорожно попытался подорваться с постели, но изрезанная спина и растерзанное тело отозвались такой дикой вспышкой боли, что он сдавленно вскрикнул и рухнул обратно на подушки, хватаясь за простыни.

– Лежи, черт тебя дери, – раздался из угла низкий, усталый голос.

Рико резко повернул голову. Заметив Ваймака, он вжался в матрас, словно пытаясь стать невидимым. Лицо японца перекосило от стыда и первобытного страха. Он приподнял одеяло к груди дрожащими руками, закрываясь, словно это могло защитить его от тренера «Лисов».

– Вы... – едва слышно выдавил Рико. Черная единица на его скуле казалась теперь не знаком величия, а позорным клеймом. – Вы видели.

– Видел, – сухо ответил Дэвид, не отводя тяжелого взгляда. – Всё видел, Рико.

Парень закрыл глаза. Его ресницы задрожали, по щеке скатилась одинокая слеза. Маска высокомерного капитана «Воронов» рассыпалась окончательно, оставив лишь сломленного восемнадцатилетнего мальчишку, у которого не осталось ничего.

– Пожалуйста... – Рико сглотнул, в горле у него пересохло, голос хрипел. – Пожалуйста, мистер Ваймак. Не говорите Кевину. Никому из них не говорите. Если Дэй узнает... если он увидит меня таким... я не переживу.

– Кевин сейчас в Колумбии, напивается до потери памяти вместе с остальными, – спокойно сказал Ваймак, поднимаясь с кресла и протягивая Рико стакан с водой. – Их здесь нет.

Рико с опаской, едва касаясь пальцами стекла, взял стакан. Руки ходили ходуном, вода расплескивалась, но он жадно сделал несколько глотков, словно не пил несколько суток.

– Я уйду, – поспешно заговорил он, возвращая стакан и стараясь не смотреть тренеру в глаза. – Я сейчас оклемаюсь немного... пара часов. Спадет температура, и я уйду. Клянусь, вы меня больше не увидите. Я спрячусь где-нибудь, дядя меня не достанет, Ичиро... я найду способ. Просто дайте мне отлежаться до полудня. Я не доставлю проблем, обещаю.

Он говорил быстро, унизительно оправдываясь, готовый сползти на пол и ползти на коленях, лишь бы не видеть жалости на лице этого взрослого, крепкого мужчины. Морияма не умели просить. Их учили приказывать или подчиняться через насилие. Просить для Рико было пыткой хуже ударов синая.

Ваймак молча забрал стакан, поставил его на тумбочку, скрестил руки на груди и уставился на сжавшегося парня.

– Закончил? – ровным тоном спросил он.

Рико замер, не понимая реакции.

– Я сказал, что уйду...

– Ты оглох, парень, или сотрясение мешает соображать? – Ваймак тяжело вздохнул и оперся ладонями о спинку кровати, нависая над Рико, но в его позе не было угрозы — лишь гранитная, непоколебимая уверенность. – Куда ты пойдешь? На улицу? С разорванной задницей, температурой под сорок и спиной, похожей на сырой стейк? Тебя первый же патрульный подберет и сдаст либо в морг, либо твоему ублюдку-дяде.

– Это мои проблемы! – в голосе Рико прорезались остатки прежней истеричной злости, но он тут же зашипел от боли в ребрах. – Вы не имеете права меня удерживать! Я чудовище, помните? Я сломал руку вашей драгоценной двойке! Я едва не разрушил вашу команду! Почему вы вообще возитесь со мной?! Вы должны были вышвырнуть меня на помойку!

Ваймак подошел ближе, наклонился и резко, но осторожно положил тяжелую, теплую ладонь на взъерошенную макушку Рико. Парень инстинктивно дернулся, ожидая удара, зажмурился, втянув голову в плечи. Но удара не последовало. Пальцы тренера лишь мягко зарылись в спутанные черные пряди, не позволяя отстраниться.

– Потому что я собираю разбитое стекло, Морияма, – негромко, но твердо произнес Дэвид. – Это моя гребаная работа. Я беру отбросов, психопатов, травмированных детей и пытаюсь сделать так, чтобы они не сдохли раньше времени. И знаешь что? Ты — самый искалеченный из всех, кого я видел на этом пороге.

Рико застыл, боясь пошевелиться под этой тяжелой, непривычно бережной рукой. Никто и никогда не касался его так. В «Гнезде» прикосновения означали либо требование повиновения, либо боль, либо липкий, унизительный ужас в полумраке спальни Тэцудзи.

– Ты пришел ко мне, – продолжил Ваймак. – Сам пришел, своими ногами. Упал на мой порог. А правила в моем доме простые: тот, кто переступил эту черту и попросил о помощи, больше не принадлежит своим монстрам. Никуда ты не пойдешь.

– Но... Кевин... – прошептал Рико, и в его глазах блеснули непролитые слезы растерянности. Весь его мир, жесткий, иерархический, выстроенный на насилии и подчинении, трещал по швам от простых слов этого неотесанного мужика. – Он убьет меня, если увидит.

– С Кевином я разберусь сам. И с Лисами разберусь. Когда придет время, – отрезал Ваймак, убирая руку с его головы и поправляя сбившееся одеяло. – А пока они в Колумбии, твоя единственная задача — жрать бульон, пить таблетки и спать. Понял меня?

Рико смотрел на тренера снизу вверх. Губы его дрожали, но страх медленно, капля за каплей, уступал место чему-то незнакомому, пугающему своей новизной — чувству, что его больше не бьют. Что его закрыли собой от бури.

– Понял... – едва слышно выдохнул Рико, опуская голову на подушку и закрывая глаза.

Впервые за долгие, бесконечные годы кошмара «Гнезда» он позволил себе расслабить сведенные судорогой плечи и провалиться в глубокий, целительный сон, зная, что за закрытой дверью этой комнаты стоит человек, готовый дать бой любым его демонам.