13 карт и Пикми

В квартире номер тринадцать по обыкновению царил контролируемый хаос. По крайней мере, именно так называл эту бесконечную какофонию звуков Куромаку, хотя на самом деле никакого контроля над восемью карточными клонами, четырьмя дамами и двумя людьми не существовало уже давно.

В просторной гостиной стоял привычный полуденный шум. На мягком диване расположились червовые: Феликс, в своей неизменной ярко-жёлтой футболке с улыбающимся смайликом, оживлённо и яростно доказывал что-то Ромео, активно жестикулируя. Ромео же, в безупречно выглаженном розовом пиджаке, слушал валета вполуха, задумчиво перебирая пряди своих волос цвета спелой сакуры и сочиняя очередную оду неземной женской красоте.

– Добро должно быть всеобъемлющим, понимаешь?! – вещал Феликс, сверкая глазами. – Если каждый сегодня сделает хотя бы одно доброе дело, наш общий дом станет настоящим раем на земле!

– Безусловно, мой милый друг, – лениво отмахнулся Ромео, доставая из кармана зеркальце. – Но главное добро в этом мире – это любовь и прекрасные дамы, озаряющие наши серые будни.

За широким деревянным столом напротив расположился Куромаку. Серые волосы аккуратно уложены, строгие очки поблескивали в свете люстры, а на столе лежали бесконечные графики, сметы и чеки за коммунальные услуги. Трефовый король методично делал пометки в блокноте, стараясь абстрагироваться от окружающего шума на все девяносто девять и девять десятых процента.

Рядом, в самом углу стола, съёжившись, сидел Зонтик. Натянув вязаный шарф повыше на нос, трефовый валет старательно выводил акварелью нежные голубые незабудки. Его пальцы слегка подрагивали, а взгляд то и дело испуганно метался в сторону дверного проёма.

И не зря. Буквально через секунду в гостиную с диким хохотом влетел Вару. Зелёные кудри торчали во все стороны, спиральные очки хищно блестели, а в руках он сжимал резиновую лягушку, начиненную едкой зелёной краской.

– Эй, тряпка! – гаркнул Вару, целясь в рисунок Зонтика. – Лови вдохновение от великого меня!

– А-а-ай! Вару, не надо, пожалуйста! – пискнул Зонтик, роняя кисточку и закрывая альбом руками.

– Вару, прекрати немедленно! Это не несёт никакой практической пользы! – строго повысил голос Куромаку, не отрываясь от расчетов.

– Да пошёл ты со своими процентами, Курилка! – огрызнулся зелёный шутник и уже замахнулся, но вдруг чья-то тяжёлая рука мёртвой хваткой вцепилась ему в плечо.

– Ещё хоть один звук, и я скормлю тебе эту дрянь целиком, – раздался глухой, полный неприкрытой злобы голос.

Пиковый король возвышался над своим валетом, сжимая кулаки. Фиолетовые волосы топорщились характерными «рожками», тёмный свитер подчёркивал внушительную фигуру, а янтарные глаза метали настоящие молнии. Пик ненавидел дешёвые выходки Вару больше всего на свете.

– Ой-ой, какие мы грозные, фиолетовый рогач разозлился! – осклабился Вару, но игрушку всё же спрятал за спину, благоразумно отступая на шаг.

– Прекратите ссориться! Злость порождает только тьму! – тут же вклинился Феликс, вскакивая с дивана и готовый разразиться бурной тирадой.

В противоположном углу комнаты, в старых мягких креслах, царило абсолютное, неземное спокойствие. Данте в свободной красной толстовке мерно прихлёбывал зелёный чай из глиняной пиалы, глядя в окно полуприкрытыми глазами. Рядом с ним неугомонный Габриэль в коричневой вязаной кофте с длинными рукавами засыпал короля вопросами:

– Данте, а почему чай горячий, а чашка холодная? Или она тёплая? А если мы пьём чай, то чай пьёт нас изнутри? А чаинки умеют плавать, или они просто тонут от безысходности?

– Вода принимает форму кувшина, друг мой, – невозмутимо ответил бубновый король, поглаживая подбородок. – А мысли принимают форму покоя, когда разум перестаёт задавать вопросы ветру.

– Ветру? А ветер умеет слушать? – не отставал Габриэль, трогая свои эльфийские ушки.

В это же время на просторной кухне царила совсем другая атмосфера.

Там пахло свежей корицей, ванилью и запечёнными яблоками. У плиты, тихо напевая под нос незатейливую мелодию, хлопотала Хелен. Длинная белая коса, перевязанная нежно-розовым бантом, спускалась вдоль её спины, а светло-розовый кардиган делал червовую даму похожей на фарфоровую статуэтку. Она аккуратно доставала из духовки противень с румяным печеньем.

– Хелен, давай помогу, горячо же, – спокойно произнесла Саша, забирая у неё тяжелый противень прихватками и ставя его на деревянную подставку.

Саша, младшая сестра Фёдора, была для этого сумасшедшего дома настоящим островком здравого смысла. Среднего роста, с открытым и сосредоточенным лицом, она обладала редким даром сохранять самообладание в эпицентре любого стихийного бедствия. Она прекрасно ладила со всеми жильцами, но ближе всего сблизилась именно с дамами.

– Спасибо, милая Сашенька, – улыбнулась Хелен, аккуратно поправляя кружевной фартук. – Ты сегодня так устала, пока убирала коридор после утреннего потопа Вару. Не стоило утруждаться.

– Брось, мне не тяжело, – Саша улыбнулась в ответ и села за стол.

Рядом, опёршись о столешницу, сидела Эмма. Пиковая дама выглядела, как всегда, вызывающе и бескомпромиссно: короткие чёрные кудряшки, черная майка, открывающая крепкие руки, облегающие леггинсы и кожаный ремень с металлическими шипами и крупной белой пряжкой-плюсом. Она с хрустом надкусила яблоко и недовольно поморщилась, прислушиваясь к доносящимся из зала воплям Вару и рычанию Пика.

– Ненавижу этих придурков, – процедила Эмма сквозь зубы. – Одна масть, а позора на всю колоду. Пик только и делает, что строит из себя великого тирана, а этот зелёный клоун просто просит хорошего пинка под зад.

– Они всего лишь выражают свою природу, – мягко подала голос Клео.

Трефовая дама сидела на подоконнике, подобрав под себя ноги в синих шортах. Длинные тёмно-синие волосы струились по плечам её безразмерного синего худи. Она держала в руках кружку с мятным чаем и смотрела в окно с абсолютным внутренним штилем. Клео редко повышала голос, никогда не суетилась, но её внимательный, проницательный взгляд подмечал малейшие детали происходящего.

– Их природа – быть занозами в заднице, – отрезала Эмма, скрестив руки на груди. – Саша, как ты вообще выдерживаешь своего брата и эту ораву?

– Привыкла, наверное, – пожала плечами Саша, делая глоток компота. – К тому же у меня есть вы. С вами хотя бы можно поговорить, не боясь, что на тебя выльется ведро зелёной краски или кто-то начнёт читать лекцию о пользе интегралов.

Внезапно из подвала, где располагалась импровизированная мастерская-лаборатория, донёсся глухой хлопок, сопровождаемый странным шипением и запахом озона.

Дверь на кухню с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Николь. Короткие огненно-рыжие волосы бубновой дамы торчали во все стороны, кончик носа был перепачкан сажей, а тёмно-серая футболка с бейджем «9» съехала на одно плечо. Глаза девушки горели неукротимым научным азартом.

– Народ! Эксперимент почти удался! – выпалила она, победно потрясая пробиркой с бурлящей фиолетовой жидкостью. – Реакция нейтрализации катализатора прошла на восемьдесят процентов стабильнее, чем вчера! Правда, оплавилась розетка, но это мелочи!

– Николь, милая, ты не обожглась? – испуганно всплеснула руками Хелен, подбегая к ней с полотенцем.

– Всё отлично, Хелен, это просто контролируемый выброс энергии! – весело отмахнулась рыжая, оранжевые кроссовки которой скрипнули по линолеуму. – Саша, дай воды, в горле пересохло от пороха!

Саша с улыбкой протянула ей стакан. В этом доме никогда не было скучно.

Но идиллия рухнула ровно в тот момент, когда во входной двери дважды повернулся ключ.

– Фёдор вернулся, – тихо заметила Клео, слегка повернув голову в сторону прихожей.

Создатель выглядел измотанным до предела. Синяки под глазами, помятая толстовка, тяжёлый рюкзак, сползающий с плеча – сессия в университете вперемешку с бесконечными подработками выжимала из парня все соки. Однако сегодня на его лице блуждала какая-то непривычная, немного виноватая и одновременно восторженная улыбка.

– Всем привет! – громко крикнул Фёдор, разуваясь. – Народ, у нас гостья! Пожалуйста, ведите себя прилично хотя бы полчаса!

Шум в гостиной стих. Из зала осторожно выглянул Зонтик, за ним подтянулись остальные клоны. Из кухни вышли дамы вместе с Сашей.

За спиной Фёдора стояла девушка.

На первый взгляд она казалась ожившей иллюстрацией из глянцевого журнала для подростков: идеальные светлые локоны, уложенные с показной небрежностью, огромные распахнутые глаза, подведённые стрелками, и крошечный, аккуратный носик. На ней был оверсайз-свитер пастельного оттенка, спадающий с одного плеча, узкие джинсы и крошечные кеды. Девушка держала руки сложенными на груди, создавая впечатление хрупкого, беззащитного существа, которому срочно требовалась опека всего мира.

– Ребята, знакомьтесь, это Кетти, моя… подруга, – представил её Фёдор, слегка покраснев. – Она пока поживёт у нас, у неё возникли небольшие трудности с общежитием.

– Ой… привет всем! – тонким, звенящим голоском пропела Кетти, слегка ссутулившись и очаровательно захлопав ресницами. – Божечки, Фёдор так много о вас рассказывал! Сколько парней… Я даже растерялась! Честно говоря, я всегда с парнями лучше ладила, девчонки вечно такие сложные, завистливые, а с мальчиками так просто и весело!

Эмма за спиной Саши издала невнятный звук, поразительно похожий на рычание разъярённой пантеры.

Ромео тут же материализовался перед новенькой, картинно опустившись на одно колено и галантно поднеся её ладонь к своим губам:

– О прекрасная незнакомка! Наш скромный приют озарился светом небесной звезды! Моё имя Ромео, и моё сердце отныне служит вашей красоте.

Кетти заливисто, звонко захихикала, прикрыв рот ладошкой и слегка толкнув червового короля плечом:

– Ой, ну перестань, ты такой милый шутник! Настоящий принц, прямо как в дорамах!

– Приветствую в нашем доме, Кетти! – сияя улыбкой, подошёл Феликс. – Меня зовут Феликс! Мы здесь все одна большая семья, и мы очень рады новым друзьям! Твори добро, и оно вернётся к тебе сторицей!

– Спасибо, Феликс! У тебя такая светлая энергетика! – протянула Кетти с восторгом.

Куромаку поправил очки и сделал шаг вперёд, окидывая гостью строгим взглядом:

– С точки зрения логики и ресурсного распределения, появление тринадцатого… точнее, шестнадцатого жильца увеличит нагрузку на бюджет на шесть целых и двадцать пять сотых процента. Однако гостеприимство требует рационального приёма. Я Куромаку.

– Ой, мамочки, какой ты умный и строгий! – Кетти театрально спряталась за плечо Фёдора, снизу вверх глядя на сероволосого клона. – Ты, наверное, гений? Я вот совсем в циферках не разбираюсь, девочки же обычно такие глупенькие в математике… Мне уже страшно!

Куромаку сдержанно кивнул, польщённый столь явным признанием его интеллектуального превосходства.

Зонтик неуверенно переминался с ноги на ногу в паре метров:

– З-здравствуйте… Я Зонтик…

– Ой, какая прелесть! Какой стеснительный мальчик в шарфике! – умилилась Кетти, но в её голосе проскользнула едва уловимая нотка снисходительного пренебрежения.

Данте лишь спокойно склонил голову, а Габриэль спросил:

– А ты настоящая или нарисованная? А почему у тебя волосы такие жёлтые, ты ешь одуванчики?

– Ха-ха, какой смешной чудик! – отмахнулась гостья, уже переводя взгляд на оставшихся двоих.

Пик стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его лицо не выражало ничего, кроме глухого раздражения. Вару рядом цинично ухмылялся.

– Ещё одна нахлебница, – фыркнул Вару, поправляя зелёные очки. – Федя, ты её что, на помойке подобрал со скидкой? Блондинка с конвейера, ха!

– Заткнись, Вару, – глухо бросил Пик, а затем перевёл тяжёлый взор на создателя. – Фёдор, в этой халупе и так повернуться негде. Ты притащил лишний рот?

Кетти мгновенно сникла, её нижняя губа задрожала, а глаза наполнились неподдельными (как показалось Фёдору) слезами:

– Федя… если я мешаю… я могу уйти прямо сейчас на улицу под дождь… Я не хотела никого стеснять, правда…

– Так, оба замолчали! – рявкнул Фёдор, свирепо глядя на пиковых. – Она моя гостья, и она останется здесь! Вару, ещё одна шутка – лишу карманных денег на месяц. Пик, имей совесть!

Пиковый король лишь презрительно сплюнул и ушёл в глубь комнаты, а Вару показал Кетти язык и скрылся на кухне.

Только в этот момент взгляд Кетти упал на стоявших в стороне дам и Сашу.

На долю секунды – настолько короткую, что никто из парней этого не заметил – маска наивной глупышки сползла с лица блондинки. Её взгляд стал ледяным, сканирующим, полным откровенной женской неприязни и высокомерия. Она окинула взглядом чёрный прикид Эммы, фартук Хелен, испачканную сажей Николь, просторную толстовку Клео и, наконец, Сашу.

– Ой… а это, получается, девочки? – голос Кетти снова стал сладким, как перезрелый персик, но тепло в нём окончательно испарилось. – Приветик! Здорово, наверное, сидеть дома, пирожки печь… Я вот совершенно домашние дела не люблю, мне скучно просто на кухне торчать, я вечно с мальчишками то на скейте, то в гаражах пропадаю… Но вы такие… милые хозяюшки!

– Я химик, между прочим, – вскинула бровь Николь, скрестив руки на груди.

– Очень рада познакомиться, Кетти, – мягко, но сдержанно ответила Хелен, почувствовав повисшее напряжение.

– Ага. Взаимно, – сухо бросила Эмма, не скрывая раздражения.

Клео промолчала, лишь внимательнее вглядываясь в лицо новенькой.

Саша сделала шаг вперёд, глядя гостье прямо в глаза:

– Привет. Я Саша, сестра Фёдора. Добро пожаловать.

– А-а-а, сестрёнка! – протянула Кетти с фальшивым воодушевлением. – Федя говорил, что живёт с сестрой. Здорово! Надеюсь, мы… поладим.

Но в её взгляде читалось совершенно другое: «Ты здесь лишняя, и я это исправлю».

Вечер прошёл в натянутой обстановке. Кетти крутилась исключительно возле парней: восхищалась сложными схемами Куромаку (хотя явно ничего не понимала), звонко смеялась над неловкими шутками Феликса, кокетничала с Ромео и строила глазки уставшему Фёдору. На Сашу и дам она демонстративно не обращала внимания, словно их не существовало вовсе.

Около десяти часов вечера Саша ушла к себе.

Их общая с Фёдором комната была небольшой, но уютной: две аккуратно заправленные кровати у противоположных стен, два письменных стола, полки с книгами и тёплый ковёр на полу. Саша села на свою кровать, выдохнула и потёрла виски. Голова гудела. Поведение новой знакомой брата вызывало стойкое чувство надвигающейся бури.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Фёдор. Он выглядел смущённым, неловко переминался с ноги на ногу и избегал прямого взгляда сестры.

– Саш… – начал он, почесав затылок. – Ты не спишь ещё?

– Нет, Федь. Что-то случилось? – Саша повернулась к нему.

– Слушай… тут такое дело, – Фёдор вздохнул, глядя куда-то в пол. – Насчёт Кетти. Ей нужно где-то спать. Ну, ты понимаешь… она девушка приличная, в зале на диване среди этой кучи парней ей будет неуютно. Там Вару со своими приколами, Пик шастает по ночам, Габриэль бродит…

– И? – Саша прищурилась, чувствуя, куда клонится разговор.

– Саш, можешь освободить комнату? – наконец выдавил он. – Тут пока поселится Кетти. Ей нужно личное пространство, она и так в стрессе из-за переезда…

Саша замерла. Внутри поднялась горячая волна обиды, но она усилием воли заглушила её, стараясь говорить максимально спокойно:

– В смысле – освободить? Федя, это наша общая комната. Я здесь живу с самого начала. Куда мне идти?

– Ну… к дамам, – Фёдор развёл руками, словно это было самым очевидным и простым решением на свете. – У них же просторная комната на четверых, там как раз есть свободный угол и раскладушка хорошая. Вы же всё равно постоянно вместе тусуетесь, чай пьёте, болтаете. Вам весело будет! А Кетти… ну, она новенькая, ей тяжело адаптироваться. Пожалуйста, Саш, сделай это ради меня. Всего на пару недель, пока она не решит вопросы с общагой.

Саша посмотрела на брата долгим, немигающим взглядом. Фёдор действительно не понимал. Он был настолько ослеплен этой напускной хрупкостью и лестью Кетти, что готов был выставить родную сестру из её собственной комнаты, лишь бы угодить своей новой «подруге».

Спорить и устраивать скандал сейчас не имело смысла – усталый Фёдор только разозлился бы и встал в позу защитника обиженной блондинки.

– Ладно, – сухо ответила Саша, поднимаясь с кровати.

– Спасибо, сестрёнка! Ты золото, правда! – облегчённо выдохнул Фёдор и торопливо вышел, словно боясь, что она передумает.

Саша достала из шкафа спортивную сумку. Руки двигались механически: домашняя одежда, пижама, расчёска, любимая книга, зарядка для телефона. Сложив вещи и подхватив подушку с пледом, она обвела взглядом комнату, в которой прожила столько времени, и тихо прикрыла за собой дверь.

«Вот же… странная эта Кетти, – мрачно подумала Саша, идя по тёмному коридору. – Появилась всего несколько часов назад, а уже выживает меня из спальни. И ведь Федя и правда верит, что она бедная овечка».

Она подошла к двери в комнату дам и негромко постучала.

Дверь открыла Хелен в ночной сорочке нежно-персикового цвета:

– Сашенька? Что-то случилось?

– Можно к вам? – негромко спросила Саша, приподнимая сумку. – Фёдор попросил освободить комнату для Кетти. Сказал, что мне лучше пожить у вас.

– Чего?! – раздался с кровати яростный возглас Эммы.

Пиковая дама сидела на своём ложе, скрестив ноги, и перебирала гитарные струны. Услышав слова Саши, она с грохотом отставила инструмент в сторону.

– Заходи скорее, – Клео мягко потянула Сашу за руку внутрь и плотно закрыла дверь на щеколду.

– Вот же наглость! – Николь в пижаме с принтом периодической таблицы Менделеева спрыгнула со своей кровати и помогла Саше поставить сумку. – Взять и выгнать тебя из твоей же спальни ради этой пигалицы?! Фёдор вообще головой ударился?!

– Успокойтесь, девочки, не шумите, ночь на дворе, – тихо сказала Саша, хотя внутри всё кипело не меньше. – Всё нормально. У вас раскладушка свободна?

– Какая раскладушка, ложись со мной, кровать широкая! – отрезала Эмма.

– Нет, спасибо, Эмм, мне на раскладушке вполне удобно будет, я привыкла, – покачала головой Саша.

Общими усилиями они быстро разложили прочную походную кровать у окна, застелили её свежим бельём с ароматом лаванды, который так любила Хелен, и выключили верхний свет, оставив лишь приглушённый синий ночник Клео.

В комнате воцарилась тишина. За окном шелестел мелкий осенний дождь, барабаня по стеклу. Где-то в коридоре проскрипели половицы – видимо, Габриэль снова отправился на ночные поиски ответов на вопросы мироздания.

Прошёл час. Затем другой.

Саша лежала на спине, уставившись в тёмный потолок. Сон не шёл совершенно. Перед глазами стояло приторно-сладкое лицо Кетти, её наигранно испуганные глазки перед Пиком и Вару, её нарочитое пренебрежение к девчонкам и тот холодный, расчётливый взгляд, которым она смерила Сашу в прихожей. В груди ворочалось тяжёлое, нехорошее предчувствие.

Она тяжело вздохнула и в очередной раз повернулась на правый бок, тихо скрипнув пружинами раскладушки.

– Саш, ты чего не спишь? – раздался из темноты негромкий, хрипловатый голос Эммы.

Саша приподнялась на локте. В полумраке блеснули глаза пиковой дамы. Чуть дальше зашевелилась на подушке Хелен, Николь приподняла голову, а Клео и вовсе бесшумно села на своей постели, обняв колени. Оказалось, не спал никто.

Саша помолчала несколько секунд, собираясь с мыслями, а затем тихо, но твёрдо произнесла:

– Знаете, девочки… не нравится мне эта Кетти. Очень не нравится.

– Полностью согласна с тобой, – тут же подхватила Эмма, свесив босые ноги на пол. – Она такая противная! Вы видели эту показуху? «Ой, мальчики, я только с парнями дружу, девочки такие злые»! Да от неё за версту разит фальшивкой! Строит из себя святую невинность, а сама смотрит волком!

– Девочки, милые, ну не надо её так строго судить… – робко и жалобно подала голос Хелен, кутаясь в одеяло. – Она же только переехала. Может быть, она просто очень стесняется и нервничает? Новая обстановка, столько незнакомых людей… Мы должны проявить терпение и доброту.

– Хелен, доброта – это прекрасно, но не в этом случае, – негромко, но веско возразила Клео. Её синие волосы в темноте казались почти чёрными. – Мне кажется, что Эмма и Саша правы. Кетти действительно странная. Она не нервничает. Её жесты, её голос – это чётко выверенная игра. Она манипулирует парнями, потому что знает, какие рычаги нажимать. А нас она считает угрозой.

– Да и к нам она отнеслась не очень, мягко говоря! – фыркнула Николь, поправляя взлохмаченную чёлку. – Вы слышали эти шпильки про «сидеть дома и пирожки печь»? Типичное обесценивание, завёрнутое в сладкую вату! Она явно пытается выставить себя уникальной за счёт нас. В научном сообществе таких называют токсичными паразитами!

– Вот именно, – вздохнула Саша, садясь на край раскладушки. – Дело даже не в том, что она меня из комнаты выставила. Бог с ней, с комнатой, с вами мне даже спокойнее. Меня пугает то, как легко Фёдор повёлся на её сказки. Он смотрит на неё, как на хрустальную вазу, и вообще не замечает, какая она высокомерная дрянь на самом деле. Если так пойдёт дальше, она перессорит весь дом.

– Но что нам делать? – с искренней тревогой спросила Хелен, прижимая ладони к груди. – Мы же не можем просто выгнать гостью Фёдора на улицу…

– Может, рассказать Фёдору? – предложила Николь, сверкнув глазами. – Подойти завтра утром и выложить всё по фактам: её поведение, её взгляды, манипуляции!

– Нет, – резко оборвала её Эмма, скрипнув зубами. – Идея дрянь, Николь. Он нам не поверит и ещё наорёт. Скажет, что мы просто завидуем её «хрупкости» и сговорились против бедной девочки. Вы же видели его блаженную рожу? Он сейчас глух и слеп. Если мы начнём жаловаться, виноватыми останемся мы сами.

– Это да, – с горечью согласилась Саша. – Эмма права. Прямое столкновение сделает из неё жертву, а из нас – злодеек. Фёдор встанет на её защиту, и мы только усугубим ситуацию. Нам нужно быть умнее.

– Наблюдать, – тихо подытожила Клео. – Время всё расставит по местам. Маски всегда спадают, когда человек теряет бдительность. Главное – держаться вместе и не поддаваться на её провокации.

– Уж я-то точно не поддамся, – мрачно усмехнулась Эмма, сжимая кулак. – Но если эта мымра посмеет выкинуть ещё хоть один фокус в адрес кого-то из нас или Саши – клянусь, её идеальное личико познакомится с моим хуком слева.

– Эмма, пожалуйста, без насилия! – испуганно прошептала Хелен.

– Ладно, девочки, – Саша слегка улыбнулась, чувствуя, как от тепла и солидарности подруг отступает холодная обида. – Завтра придумаем, как быть. Утро вечера мудренее. А пока – спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Саш, – отозвалась Николь, укладываясь обратно на подушку.

– Сладких снов, милая, – прошептала Хелен.

– Держись, прорвёмся, – буркнула Эмма, натягивая одеяло до подбородка.

Клео лишь молча кивнула Саше и легла, закрывая глаза.

Саша снова опустилась на подушку. На душе всё ещё было тревожно, но теперь это не была глухая, одинокая тревога. В этой маленькой спальне, укрытой полумраком, царило настоящее сестринство – крепкое, честное и надёжное. И какая бы буря ни назревала за порогом по вине новой коварной гостьи, встречать её Саша будет не одна.

Вскоре мерное дыхание девушек наполнило комнату умиротворением, и одна за другой они погрузились в глубокий, тревожный сон. За окном продолжал лить дождь, смывая следы ушедшего дня и готовя дом к неизбежным испытаниям дня грядущего.