Fh

Холодный неоновый свет Токио отражался в лужах, превращая серый асфальт в полотно из ядовито-розовых и синих пятен. Шота Айзава, закутавшись в безразмерный серый шарф, который больше напоминал кокон, медленно шел по направлению к элитному району Минато. Его глаза, вечно воспаленные от недосыпа, саднили, а в голове пульсировала единственная мысль: «Кофе. Мне нужно ведро кофе».

Его внешний вид — мятая черная толстовка, растрепанные волосы и бледная кожа — резко контрастировал с архитектурным великолепием академии Юэй, где он учился на хирурга. Шота ненавидел это место за пафос, но медицина была единственным, что давало ему чувство контроля над хаосом жизни. Однако счета за обучение не оплачивались сами собой, и если бы не Ширакумо, Айзава, вероятно, уже продавал бы свои органы на черном рынке.

Оборо Ширакумо. Единственный человек, которого Шота не хотел ударить при встрече. Оборо был солнцем, вокруг которого Айзава вращался, как остывшая планета. Он был душой компании в Юэй, будущим «бухгалтером», чья улыбка могла растопить лед. Но Шота, обладавший интуицией будущего врача, чувствовал за этой улыбкой нечто иное — тьму, которую Оборо искусно прятал за дорогими костюмами и шутками.

– Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, Шо, – раздался знакомый голос.

Айзава вздрогнул. Оборо стоял у входа в массивные кованые ворота особняка, прислонившись к стене. Его бело-голубые волосы были идеально уложены, а в глазах плясали смешинки.

– Я не спал тридцать шесть часов, – прохрипел Шота, пряча подбородок в шарф. – Что это за работа? Ты сказал, что здесь платят втрое больше, чем в любой клинике.

Оборо подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Шоты. Он поправил край шарфа Айзавы, его пальцы на мгновение коснулись холодной кожи шеи, вызвав у того невольную дрожь.

– Семья очень... влиятельная, – понизил голос Оборо. – Это боковая ветвь «Драконов». Ребенок непростой. Предыдущие няни либо увольнялись через час, либо уезжали на скорой с нервным срывом и переломами. Говорят, малыш Эйдзи — сущий демон. Но я подумал, что ты, с твоим ледяным спокойствием, справишься.

– Демон? – Айзава скептически приподнял бровь. – Это шестилетний ребенок, Оборо.

– Просто будь осторожен, Шо-чан, – Ширакумо улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то хищное. – Если он тебя обидит, я лично его выпорю. Но ты ведь у нас крепкий орешек, верно?

Оборо провел картой по сканеру, и тяжелые ворота открылись, впуская их в мир, где богатство смешивалось с запахом пороха и дорогого парфюма.

Внутри особняка царила гнетущая тишина. Охрана в строгих костюмах, с едва заметными буграми кобур под пиджаками, провожала их тяжелыми взглядами. Шота чувствовал, как по спине ползет холодок. Он знал о существовании четырех великих мафиозных кланов: «Волк», «Ястреб», «Змей» и «Дракон». Последние были вершиной пищевой цепочки, и оказаться в их гнезде было равносильно прогулке по минному полю.

Их встретила главная экономка, женщина с лицом из камня.

– Господин Айзава? – Она окинула его презрительным взглядом. – Предыдущая няня сейчас находится в отделении интенсивной терапии. Мальчик не любит чужаков. У вас есть час, чтобы доказать, что вы не бесполезны.

Шоту проводили в огромную детскую, больше напоминающую высокотехнологичный бункер. В центре комнаты, среди разбросанных конструкторов и разорванных книг, сидел мальчик с холодными, не по-детски серьезными глазами.

– Убирайся, – бросил ребенок, даже не подняв головы.

Оборо, стоявший в дверях, лишь подмигнул Шоте и прикрыл дверь, оставляя его наедине с «демоном».

Айзава вздохнул, сел прямо на ковер, игнорируя дискомфорт, и достал из сумки стетоскоп.

– Меня зовут Шота. Я учусь на хирурга, – спокойно произнес он. – И если ты собираешься кинуть в меня ту тяжелую вазу, целься в плечо. Если попадешь в голову, мне придется накладывать швы самому себе, а я сегодня слишком устал для этого.

Мальчик замер. Его рука действительно тянулась к фарфоровой вазе.

– Ты не боишься? – Эйдзи прищурился. – Вчерашняя тетка визжала, когда я подрезал ей каблук ножом для масла.

– Ножи для масла тупые, – отрезал Айзава. – Это неэффективно. Хочешь посмотреть, как работает сердце?

Вечер прошел в странной, почти сюрреалистичной тишине. Когда Оборо зашел в комнату через четыре часа, он застал невероятную картину: Шота спал, прислонившись к дивану, а «маленький демон» Эйдзи сидел рядом, прижавшись к его боку, и внимательно рассматривал атлас анатомии.

– Ого, – тихо присвистнул Оборо.

На выходе из особняка Шота выглядел еще более измотанным, но в его глазах не было страха.

– И почему все говорили, что он монстр? – возмутился Айзава, принимая от Оборо стакан горячего кофе. – Он просто одинокий ребенок, которому не хватает внимания. Он показал мне свои рисунки. Да, там много крови, но техника для шести лет потрясающая.

Оборо расхохотался, его смех эхом разнесся по пустой улице.

– Шо-чан, ты невероятен. Охранники в коридоре делали ставки, вынесешь ты ноги или тебя вынесут на носилках. Горничные шептали, что ты ведьмак, раз смог его утихомирить.

– Глупости, – буркнул Шота, отпивая горький напиток. – Людям просто лень искать подход.

– Может, ты ему просто понравился? – Оборо подошел вплотную, загоняя Айзаву к стене здания. – Или он просто притворяется миленьким, чтобы ударить в спину позже? У нас, «Драконов», это в крови.

Шота замер, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Ширакумо редко говорил «у нас», обычно он тщательно поддерживал образ обычного студента.

– Ты не такой, – тихо сказал Айзава, глядя прямо в светлые глаза друга.

Оборо резко сократил расстояние, его дыхание коснулось губ Шоты.

– Ты так мало обо мне знаешь, Шота. Но это даже хорошо. Мне нравится, что ты видишь во мне человека, а не чудовище. Пока что.

На следующий день идиллия едва не закончилась трагедией.

Шота помогал Эйдзи с уроками, когда мальчик внезапно выхватил из-под подушки настоящий скальпель — видимо, украденный из сумки Айзавы — и с криком бросился на него. Лезвие полоснуло по предплечью Шоты, прорезав ткань толстовки и кожу.

Охрана, наблюдавшая через камеры, уже была готова ворваться, но то, что произошло дальше, заставило их застыть.

Айзава даже не вскрикнул. Он перехватил руку ребенка, не грубо, но стальной хваткой, и прижал его к полу. Кровь из раны капала на ковер, ярко-алая на светлом ворсе.

– Слушай меня внимательно, – голос Шоты был низким и ледяным, в нем не было ни капли страха, только суровая дисциплина. – Если ты хочешь кого-то убить, делай это профессионально. А если ты просто истеришь, потому что тебе страшно, то ты не «Дракон», ты — капризный щенок. Ты испортил мою любимую одежду. Больше я к тебе не приду, если ты не извинишься прямо сейчас.

Эйдзи замер, его глаза расширились. Никто никогда не смел его ругать. Его либо боялись, либо льстили.

– Но... я же... – пролепетал мальчик.

– В угол, – скомандовал Айзава, отпуская его руку. – Пять минут тишины. А я пока займусь своей раной.

Весь персонал особняка замер у мониторов. Они ждали, что мальчик добьет няню, но Эйдзи... он послушно встал и побрел в угол, шмыгая носом.

Когда через час Оборо вошел в комнату, он увидел, как Шота, с перебинтованной рукой, сидит на ковре, а Эйдзи буквально висит на нем, обхватив руками за шею и уткнувшись лицом в плечо.

– Он попросил прощения, – коротко бросил Айзава, поглаживая мальчика по голове. – И он больше так не будет. Верно, Эйдзи?

Мальчик лишь крепче сжал объятия, бросив на Оборо предупреждающий взгляд, мол, «это мой человек, не трогай».

Ширакумо почувствовал странный укол ревности. Он подошел к ним, присел на корточки и внимательно посмотрел на повязку на руке Шоты.

– Ты его отругал? – Оборо усмехнулся, но в глазах его вспыхнул опасный огонек. – Смело. Очень смело, Айзава. Ты даже не представляешь, на какой грани ты только что прошел.

– Я врач, Оборо. Моя работа — справляться с кризисами, – Шота попытался встать, но Эйдзи не отпускал его.

– Знаешь, – прошептал Ширакумо, наклонившись к самому уху Айзавы, так, чтобы ребенок не слышал. – Мой отец будет в восторге от тебя. А я... я в восторге от того, как ты умеешь приручать зверей. Мне начинает казаться, что когда я займу свое место главы, мне понадобится кто-то вроде тебя. Личный хирург... или личная собственность.

Шота покраснел до корней волос, его дыхание сбилось. Оборо часто бросал такие двусмысленные фразы, но сегодня в них звучала тяжесть настоящего обещания.

– Прекрати нести чушь, – буркнул Айзава, пытаясь скрыть смущение за привычной грубостью. – Помоги мне донести сумку, у меня рука болит.

Оборо легко подхватил сумку, но прежде чем они вышли, он обернулся к Эйдзи.

– Он вернется завтра, малец. Но если ты еще раз его тронешь, я забуду, что мы родственники.

Мальчик лишь показал Оборо язык и снова прижался к Шоте.

На улице уже стемнело. Оборо вел машину сам, без охраны, что было редкостью. В салоне пахло дорогой кожей и табаком. Шота полулежал в кресле, чувствуя, как действие адреналина проходит, оставляя лишь сосущую пустоту и желание забыться сном.

– Тебе нужно принять что-нибудь от боли, – сказал Оборо, доставая из бардачка небольшую пластиковую баночку без этикетки. – Это экспериментальное обезболивающее. Наши химики разработали. Снимает любую боль и дает легкую эйфорию. Тебе полезно расслабиться, Шо.

Айзава подозрительно посмотрел на таблетку. Он знал, что в мире мафии «лекарства» часто были чем-то гораздо более опасным.

– Я не принимаю наркотики, Оборо.

– О, это не наркотик. Просто... помощь другу. Ты ведь доверяешь мне? – Оборо улыбнулся своей самой мягкой, самой солнечной улыбкой, но его рука, лежащая на руле, сжалась до белизны костяшек.

Шота помедлил, глядя на таблетку. Он был истощен физически и морально. Любовь к Оборо была его главной слабостью, его личным наркотиком, против которого у него не было иммунитета.

– Хорошо, – прошептал он, принимая таблетку из рук Ширакумо.

Он не заметил, как Оборо внимательно следил за тем, как он глотает препарат. В глазах наследника клана «Дракон» отразился хищный триумф.

– Вот и умница, Шо-чан. Теперь закрой глаза. Я отвезу тебя в безопасное место.

Шота закрыл глаза, чувствуя, как по венам разливается странное, липкое тепло. Мир вокруг начал терять четкость, а голос Оборо стал единственным якорем в наступающей темноте. Он не знал, что это «безопасное место» — элитные апартаменты Ширакумо, из которых у Шоты скоро не будет ключа. И он не знал, что его первая победа над «маленьким демоном» была лишь началом его собственного падения в бездну, где правили Драконы.

Сознание медленно уплывало. Последнее, что он почувствовал, — это горячую ладонь Оборо на своем колене и тихий, почти нежный шепот:

– Теперь ты никуда не уйдешь. Моя маленькая няня. Мой личный ангел.

В ту ночь в Токио шел дождь, смывая следы крови с асфальта, но не в силах смыть ту тьму, что окончательно сомкнулась вокруг Шоты Айзавы.