(Хватит этих полторашек!!)

Вечер в Мондштадте дышал прохладой и ароматом сесилий, но для Итэра этот покой был лишь иллюзией. Куда бы он ни направился — от шумных улиц Инадзумы до величественных залов Фонтейна, — он неизменно оказывался в эпицентре бури, которую сам не разжигал. Золотоволосый юноша в темном костюме и белой накидке сидел на краю утеса Звездолова, вглядываясь в горизонт. Его мысли были заняты Люмин, но тени тех, кто окружал его в этом мире, становились всё длиннее и настойчивее.

Первым тишину нарушил шорох шагов. Дайнслейф возник из тени так естественно, словно всегда был её частью. Его голубые глаза со зрачками-звездами сканировали местность с привычной настороженностью.

– Ты снова ищешь ответы там, где их нет, – негромко произнес Сумеречный Меч, поправляя воротник своего черного плаща.

Дайнслейф чувствовал странное, почти болезненное притяжение к этому юноше. Итэр напоминал ему о том, что было потеряно, и о том, что еще можно спасти. Дайн презирал богов, но в Итэре он видел свет, который был чище любого небесного порядка. «Он не должен достаться им, – думал Дайнслейф, бросая короткий взгляд на приближающиеся фигуры. – Эти Архонты и их слуги видят в нем лишь инструмент или диковинку. Только я знаю цену его пути».

– Я ищу её, Дайн. Ты это знаешь, – ответил Итэр, не оборачиваясь.

– Поиск сестры не должен ослеплять тебя, – Дайнслейф шагнул ближе, его правая рука, покрытая синими узорами проклятия, непроизвольно сжалась. – Берегись тех, кто предлагает помощь слишком охотно.

Словно в подтверждение его слов, из-за деревьев вышел Тома. Его красное кимоно ярко выделялось на фоне сумерек, а на губах играла привычная доброжелательная улыбка.

– О, Итэр! Я так и знал, что найду тебя здесь, – Тома подошел, не обращая внимания на ледяной взгляд Дайнслейфа. – Я принес немного закусок из Инадзумы. Ты ведь совсем не отдыхаешь.

Тома искренне восхищался Итэром. Его преданность клану Камисато была абсолютной, но Итэр... Итэр был кем-то, ради кого хотелось бросить всё и просто плыть по течению, лишь бы быть полезным. «Дайнслейф слишком мрачен, – размышлял Тома, раскладывая сверток. – Итэру нужно тепло, дом, а не бесконечные загадки прошлого. Я предложу ему уют, который он заслужил».

– Спасибо, Тома, – Итэр мягко улыбнулся, и это мимолетное выражение лица заставило сердца присутствующих забиться быстрее.

– Подвиньтесь, господа, здесь становится тесновато, – раздался бархатный, чуть насмешливый голос.

Кэйа Альберих, капитан кавалерии, вальяжно прислонился к стволу дерева. Его единственный видимый глаз лучился лукавством, а меховая накидка чуть сползла с плеча.

– Итэр, мой дорогой друг, ты ведь не откажешься от бутылочки лучшего вина из погребов Дилюка? – Кэйа подмигнул, игнорируя тяжелый вздох, раздавшийся неподалеку.

Дилюк Рагнвиндр вышел из тени следом, скрестив руки на груди. Его алый сюртук казался почти черным в сгущающейся тьме.

– Кэйа, ты как всегда не вовремя, – отрезал Дилюк. – Итэр, если тебе нужна помощь в расследовании дел Ордена Бездны в Мондштадте, мои люди в твоем распоряжении. Тебе не нужно тратить время на пустые разговоры.

Дилюк смотрел на Итэра с суровой нежностью. Он видел в нем родственную душу — такого же одинокого воина, несущего бремя ответственности. «Кэйа лишь играет, – думал Дилюк, сжимая рукоять меча. – А я могу дать ему реальную силу и защиту. Он не должен пострадать от своей доброты».

– Ты слишком серьезен, мастер Дилюк! – пробасил мощный голос, и на поляну вышел Варка. Великий магистр выглядел внушительно: его высокий рост и мускулистое телосложение подавляли пространство. – Итэр! Мальчик мой, я слышал, ты собираешься в новую экспедицию? Не хочешь ли подождать, пока я закончу свои дела, и мы отправимся вместе? Скучно не будет, обещаю!

Варка хлопнул Итэра по плечу так, что тот едва устоял на ногах. Магистр ценил силу и дух, и в Путешественнике он видел величайшего героя современности. «Все эти юнцы спорят о мелочах, – усмехнулся про себя Варка. – Но настоящая связь куется в бою. Я покажу ему мир, который стоит того, чтобы в нем остаться».

Внезапно воздух стал холодным, почти осязаемым. Из портала, сотканного из звездной пыли и влаги, вышел Нёвиллет. Верховный судья Фонтейна выглядел безупречно: его длинные серебристые волосы светились в темноте, а трость мерно постукивала по камням.

– Я полагаю, что интересы Фонтейна также требуют внимания господина Итэра, – произнес Нёвиллет с присущей ему беспристрастностью, хотя в глубине его серо-голубых глаз плескалось нечто, далекое от судебных протоколов. – Итэр, вода в Кур-де-Фонтейне сегодня особенно чиста. Я был бы признателен за твой визит.

Следом за ним, тяжело ступая коваными сапогами, появился Ризли. Герцог крепости Меропид поправил свои меховые манжеты и оскалился в короткой, но не злой улыбке.

– Судья, вы слишком официально приглашаете, – Ризли кивнул Итэру. – В Меропиде, конечно, не так солнечно, но там безопасно. И чай у меня лучше, чем в любом ресторане над водой. Пойдем, Итэр, отдохнешь от этой суеты.

Нёвиллет едва заметно нахмурился. Он уважал Ризли, но мысль о том, что Итэр проведет время в подводной тюрьме вместо его кабинета, вызывала странное чувство несправедливости. «Ризли слишком прямолинеен, – заключил Нёвиллет. – Путешественник ценит глубину и порядок, которые могу дать только я».

– А как же Инадзума? – мягкий, но властный голос Аято Камисато заставил всех обернуться.

Глава клана Камисато стоял чуть поодаль, его фиолетовые глаза внимательно изучали собравшихся. Он держал в руках чашку с чаем, словно находился на светском приеме, а не на диком утесе.

– Итэр, Тома прав, тебе нужен дом. И клан Камисато всегда готов стать этим домом. Я подготовил несколько новых маршрутов для прогулок, которые тебе точно понравятся.

Аято вел свою игру. Он видел, как много претендентов на внимание юноши, и это лишь подстегивало его азарт. «Каждый из них предлагает что-то одно, – думал Аято, отпивая чай. – Но я предложу ему всё: политическую мощь, комфорт и тайны, которые мы раскроем вместе».

– Здорово, кенты! – раздался веселый возглас, и на поляну выскочил Ифа. Ветеринар из Натлана выглядел слегка растрепанным, но его энтузиазм был заразителен. – Итэр, дружище! Мои заврианы совсем по тебе соскучились. Да и я, честно говоря, тоже. В Натлане сейчас такие закаты, никакая Инадзума не сравнится!

Ифа подошел к Итэру и по-дружески приобнял его за плечи, вызывая волну глухого рычания со стороны Тартальи, который только что появился из тени деревьев.

– Эй, полегче, доктор! – Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, сбросил свой серый пиджак на одно плечо. Его тусклые голубые глаза опасно блеснули. – Итэр, я же обещал тебе реванш. Забудь про закаты и чай, настоящая жизнь — это когда сталь сталкивается со сталью! Поехали в Снежную, я познакомлю тебя с семьей.

Тарталья ненавидел интриги Панталоне или безумие Дотторе, но сейчас он был готов конкурировать с ними всеми. «Они все такие скучные, – злился Чайльд. – Итэру нужен драйв, вызов. Только со мной он чувствует себя по-настоящему живым».

– В Снежную? Какое вульгарное предложение, – раздался холодный, расчетливый голос.

Панталоне вышел вперед, поправляя очки в серебряной оправе. Его кольца с фиолетовыми камнями тускло мерцали. Рядом с ним, словно зловещая тень, стоял Дотторе. Маска Доктора скрывала его глаза, но аура безумия и мощи была почти физически ощутимой.

– Итэр, – Панталоне улыбнулся, но эта улыбка не коснулась его глаз. – Миром правят не мечи и не стихии, а контракты и капитал. Я могу купить тебе целое королевство, если ты просто согласишься сопровождать меня в паре поездок.

– Или ты можешь стать частью чего-то гораздо большего, – добавил Дотторе, его голос звучал как скрежет скальпеля о кость. – Твое тело... твоя природа... Ты — венец эволюции. Позволь мне изучить тебя, и мы вместе перешагнем границы божественности.

Итэр почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сделал шаг назад, но уперся в кого-то высокого и непоколебимого, как скала.

– Довольно, – произнес глубокий, спокойный голос, который, казалось, исходил от самой земли.

Чжун Ли положил руку на плечо Итэра. Его янтарные глаза светились мягким золотом. Он выглядел как воплощение вечности и мудрости, перед которой меркли амбиции Предвестников и суета рыцарей.

– Путешественник устал от ваших споров, – продолжал Чжун Ли, глядя на собравшихся с высоты своих шести тысяч лет. – Контракт, который связывает нас с ним, основан на уважении, а не на принуждении или алчности.

Чжун Ли чувствовал к Итэру нечто, что давно забыл. Это не было просто любопытство Архонта. Это было желание защитить хрупкое золото этих волос от грязи мира. «Они все хотят что-то забрать у него, – думал Моракс. – Но я — единственный, кто готов просто быть рядом, когда время сотрет их имена из истории».

– Господин Чжун Ли, вы как всегда вовремя, – выдохнул Итэр, чувствуя облегчение.

– Итэр, – Дайнслейф шагнул вперед, прерывая момент. – Не забывай, зачем ты здесь. Твоя сестра...

– Я помню, Дайн, – Итэр вдруг стал холодным, его золотые глаза сузились. – Я помню всё. И то, что ты скрываешь, тоже.

На поляне воцарилась тяжелая тишина. Каждый из присутствующих мужчин — от благородного Нёвиллета до безумного Дотторе — в этот момент думал об одном и том же. Они были готовы сражаться друг с другом, плести интриги и тратить миллионы моры, лишь бы этот юноша посмотрел на них так, как он смотрел на свою потерянную сестру: с абсолютной, неразрушимой любовью.

– Ну что ж, – Кэйа первым нарушил молчание, рассмеявшись. – Раз уж мы все здесь собрались, может, всё-таки выпьем? За Итэра и его бесконечный путь.

– Я не пью с Фатуи, – буркнул Дилюк, но меча не обнажил.

– А я не пью с теми, кто не умеет веселиться! – подмигнул Тарталья, уже присаживаясь у костра, который услужливо разжег Тома.

Итэр смотрел на них — таких разных, опасных и преданных. Он знал, что завтра он снова отправится в путь, и многие из них последуют за ним тенями или союзниками. Но сегодня, под светом луны Мондштадта, он позволил себе просто сесть между Чжун Ли и Дайнслейфом, чувствуя, как тепло костра и чужих взглядов согревает его уставшее сердце.

Битва за его внимание только начиналась, и ни один из них не собирался отступать. Для Аято это была партия в шахматы, для Тартальи — вечная дуэль, для Нёвиллета — высший акт справедливости, а для Чжун Ли — самый важный контракт в его бесконечной жизни.

А Итэр... Итэр просто смотрел на звезды, надеясь, что где-то там Люмин видит то же небо. И, возможно, когда-нибудь он найдет дом. Там, где они будут вместе. Но пока его дом был здесь — в окружении тех, кто готов был перевернуть весь Тейват ради одной его улыбки.