Плен

Ха Рин раздраженно отшвырнула телефон на кровать. Экран мигнул, показывая ту самую фотографию: она, улыбающаяся во все тридцать два зуба, и Чжу Вон, обнимающий ее за плечи. Снимок был сделан еще год назад, перед самым его отъездом в Штаты, но фильтры и правильное кадрирование творили чудеса. Выглядело так, будто они только что вышли из уютного кафе, светясь от «счастья».

— Ну и сиди в своем Наксоне, дуйся дальше, Пикачу недоделанный! — прошипела она в пустоту комнаты.

Причиной их ссоры стала сущая глупость. Лим Хан Уль, этот обладатель вечно искрящейся харизмы и не менее искрящихся (в плохом смысле) обид, приревновал ее к... доставщику пиццы. Видите ли, тот слишком долго задерживал взгляд на ее домашних шортах. И вместо того чтобы обсудить это как взрослые люди, Хан Уль просто ушел в радиомолчание.

Проблема была в том, что они учились в разных школах. Пересечься случайно — задача из разряда фантастики, если один намеренно избегает общих мест. Неделя игнора довела Ха Рин до белого каления. И вот результат: сообщение «Мы расстаемся, я нашла того, кто ценит меня больше», приправленное провокационным фото.

— Чжу Вону в Америке все равно ничего не грозит, — успокаивала она себя, расчесывая волосы. — А Хан Уль пусть помучается. Может, хоть так до него дойдет, что нельзя просто пропадать.

Она уже собиралась выключить свет, когда тишину комнаты прорезал странный звук. Тук. Тук-тук.

Ха Рин замерла. Ее комната находилась на втором этаже. За окном была лишь узкая карниза и ветки старого дерева.

Тук-тук-тук! — настойчивее, с каким-то металлическим привкусом.

Она осторожно подошла к окну и отодвинула занавеску. За стеклом, балансируя на узком выступе, стоял Хан Уль. Его черные волосы растрепал ночной ветер, а в глазах, которые обычно светились озорством, сейчас плескалось нечто среднее между праведным гневом и желанием что-нибудь сломать. Желательно — чье-нибудь лицо.

Ха Рин судорожно открыла защелку, и парень буквально ввалился в комнату, едва не сбив ее с ног.

— Ты с ума сошел?! — прошептала она, хватая его за куртку. — Второй этаж! А если бы ты свалился?

— Я бы упал на того ублюдка с фото, если бы он был здесь, — голос Хан Уля звучал глухо и опасно. Он выпрямился, возвышаясь над ней, и в комнате сразу стало тесно. — Кто это, Ха Рин? И какого черта ты несешь в сообщениях?

Ха Рин скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе самообладание.

— О, так ты все-таки умеешь читать? А я думала, у тебя вместе с голосом и зрение пропало на неделю.

— Не паясничай, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Я пришел за объяснениями. Сейчас.

В этот момент из коридора послышались тяжелые шаги. Ха Рин похолодела. Она совсем забыла, что сегодня дома был ее старший брат. И не просто брат, а На Хва Джин. Человек, при виде которого даже самые отбитые хулиганы из спецотдела Боно начинали судорожно вспоминать правила этикета.

— Ха Рин? — раздался за дверью спокойный, но от этого еще более пугающий голос брата. — Ты с кем-то разговариваешь? Мне показалось, я слышал шум.

Хан Уль замер. Даже он, будучи не из робкого десятка, знал, кто такой Хва Джин. Встреча с «Хранителем» в спальне его сестры в два часа ночи не сулила ничего, кроме долгого и болезненного пребывания в отделении травматологии.

— Это телевизор! — крикнула Ха Рин, пихая Хан Уля в сторону шкафа. — Я смотрю дораму про... про любовь и страдания!

— Слишком громкие страдания, — отозвался Хва Джин за дверью. — Ложись спать. Завтра рано вставать.

Шаги начали удаляться, но Ха Рин знала: брат может вернуться в любой момент, если заподозрит неладное. Она повернулась к Хан Улю, который умудрился втиснуться между ее платьями.

— Ты... — она ткнула его пальцем в грудь. — Если он тебя увидит, от твоего «электричества» останется только короткое замыкание. Понял?

Хан Уль перехватил ее руку. Его ладонь была горячей.

— Значит, это правда? — он проигнорировал предупреждение. — Ты уходишь к этому... слащавому?

Ха Рин посмотрела в его глаза и вдруг поняла, что он действительно на взводе. Вся эта бравада с расставанием сработала слишком хорошо. Теперь ей нужно было либо дожимать, либо спасать ситуацию, пока он не выпрыгнул в окно искать Чжу Вона в соседнем квартале.

— А что мне оставалось? — она сделала шаг ближе, вплотную к нему, входя в зону его личного пространства. — Ты молчал неделю. Я думала, ты нашел себе какую-нибудь милашку из своей школы, которая не ест пиццу при посторонних мужчинах.

Хан Уль фыркнул, но хватку не ослабил.

— Глупая. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но это фото...

— Это мой старый друг, — перебила она, лукаво улыбнувшись. — Он уже год как живет в Америке. Фото старое. Я просто хотела посмотреть, прибежишь ты или нет.

На лице Хан Уля отразилась целая гамма эмоций: от облегчения до ярости.

— Ты... мелкая манипуляторша, — выдохнул он, притягивая ее к себе за талию. — Знаешь, что я хотел сделать с этим парнем?

— Представляю, — Ха Рин обвила его шею руками. — Но раз уж ты здесь, и раз уж я «ушла к другому», может, стоит доказать, что ты лучше?

Хан Уль прищурился. Его губы тронула дерзкая ухмылка.

— Доказать, значит?

Он наклонился, его дыхание опалило ее ухо.

— Я бы доказал прямо сейчас, так, что ты бы забыла, как зовут этого твоего «друга», но боюсь, твой брат выбьет дверь раньше, чем я успею расстегнуть на тебе хотя бы одну пуговицу.

— О, наш Пикачу боится Хранителя? — поддела она его, притираясь ближе. — А я думала, ты у нас гроза района.

— Я гроза, — прошептал он, перемещая ладонь на ее поясницу и чуть сжимая пальцы. — Но даже грозе нужно время, чтобы разрядиться. А твой брат — это чертов громоотвод.

Ха Рин тихо рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. Запах его куртки — смесь холодного ночного воздуха и дешевого одеколона — внезапно успокоил ее. Обида улетучилась, сменившись привычным азартом.

— Ладно, — она отстранилась, но только для того, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не обижаюсь из-за той хрени с пиццей. И ты не обижайся на фото. Мы в расчете.

— В расчете? — Хан Уль выгнул бровь. — Нет, милая. После того стресса, что я пережил, глядя на этого придурка рядом с тобой, ты мне должна.

— И что же?

Вместо ответа он накрыл ее губы своими. Поцелуй был требовательным, собственническим, с привкусом мяты и адреналина. Ха Рин ответила с не меньшей страстью, запуская пальцы в его густые волосы. В этот момент мир за пределами комнаты перестал существовать — были только они и риск быть пойманными.

Хан Уль оторвался от ее губ, тяжело дыша.

— Если я останусь, я точно не смогу вести себя тихо, — прохрипел он. — А твой брат, кажется, обладает слухом летучей мыши.

— Это точно, — Ха Рин поправила растрепавшуюся футболку. — Уходи через окно. Пока он не решил зайти «проверить, как я сплю».

Хан Уль нехотя отстранился и направился к подоконнику. Но прежде чем перелезть, он обернулся.

— Ха Рин?

— М?

— Еще одно такое фото, и я реально уеду в Америку. Чтобы лично набить морду твоему «другу». Даже если он там мастер боевых искусств.

— Он скрипач, Хан Уль.

— Тем более. Скрипку ему в одно место засуну.

С этими словами он исчез в ночной темноте, бесшумно, как кот. Ха Рин постояла у окна, пока не увидела его силуэт, спрыгивающий с козырька первого этажа на землю.

Она только успела закрыть окно и юркнуть под одеяло, как дверь в комнату приоткрылась. В проеме показался силуэт Хва Джина. Свет из коридора падал на его очки, создавая блики.

— Еще раз услышу шум — конфискую телефон до конца семестра, — ровно произнес он. — И передай своему «электрику», что в следующий раз я смажу карниз маслом. Лететь будет весело.

Ха Рин замерла, боясь дышать.

— Хорошо, брат, — пискнула она из-под одеяла.

Дверь закрылась. Ха Рин уткнулась лицом в подушку, сдерживая смех. Да, их отношения определенно не были нормальными. Но в мире, где за порядком следит На Хва Джин, а твой парень — ревнивый «Пикачу» с замашками бандита, скучать точно не приходилось.

Она достала телефон и быстро набрала сообщение: «Брат сказал, что в следующий раз намажет карниз маслом. Так что тренируй прыжки, герой».

Ответ пришел через секунду: «Ради еще одного такого поцелуя я готов даже на полет с парашютом. Спи, вредина».

Ха Рин улыбнулась и, наконец, провалилась в сон, зная, что завтра ее ждет очередная порция разборок, шуток и, возможно, еще пара искр от одного очень ревнивого парня.