придумай сам

Тяжёлая дубовая дверь кафедры гражданского права захлопнулась с глухим, почти интимным щелчком. Аврора не стала сразу поворачивать ключ в замке, лишь прислонилась спиной к полированному дереву и скрестила руки на груди, с вызовом вскинув подбородок.

За окнами профессорского кабинета сгущались лиловые ноябрьские сумерки. Город медленно тонул в сыром тумане, но здесь, среди высоких книжных шкафов, забитых толстыми томами судебной практики и комментариями к кодексам, было душно и сухо. Пахло дорогой полиролью, выдержанным табаком и его парфюмом — сложным, горьковато-древесным, от которого у Авроры каждый раз сладко и опасно тянуло под ложечкой.

Тилль Линдеманн сидел за своим массивным столом. Пиджак уже висел на спинке кресла, рукава безупречно белой рубашки были небрежно закатаны до предплечий, обнажая крепкие, рельефные руки с проступающими венами. Он неторопливо дописывал что-то в журнале, даже не подняв глаз на вошедшую студентку. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а на переносице лежала жесткая складка сосредоточенности.

– Ведьмина, – негромко произнес он, и низкий, рокочущий тембр его голоса заставил мелкие мурашки пробежать по ее коже. – Мне показалось, или ты сегодня на семинаре открыто поставила под сомнение мою трактовку статьи о признании сделки недействительной?

Аврора усмехнулась, качнув светлыми волнистыми локонами. Голубые глаза блеснули лукавым, искристым огоньком.

– Вам не показалось, герр профессор, – парировала она, сделав пару шагов вперед. Каблуки ее замшевых ботильонов звонко простучали по паркету. – Ваша трактовка чересчур консервативна. В современных реалиях суды смотрят на это шире. Или вы просто не любите, когда кто-то нарушает ваш идеальный порядок?

Тилль наконец отложил ручку, сплел пальцы в замок и медленно поднял взгляд. Его зелено-голубые глаза казались почти темными в полумраке кабинета, подсвеченном лишь настольной лампой с зеленым стеклянным абажуром. В этом взгляде сквозила холодная преподавательская строгость, но Аврора прекрасно знала, какое пекло скрывается за этой маской.

– Мой порядок никто не нарушает безнаказанно, Аврора, – произнес он с едва заметной полуулыбкой, от которой воздух в комнате словно мгновенно потерял половину кислорода. – Подойди сюда.

– А если я откажусь? – дерзко вскинула брови она, продолжая играть. Ей нравилось ходить по краю. Семья с огромными счетами в банке приучила ее к безнаказанности, а природный острый язык довершал дело: на факультете ее боялись и недолюбливали преподаватели, но Тилль был единственным, кого ее язвительность только забавляла. И распаляла.

– Замок, – коротко бросил он, кивнув на дверь за ее спиной.

Аврора на секунду замялась, смакуя момент, затем развернулась и провернула ключ дважды. Металлический звук замка прозвучал как приговор. Когда она снова повернулась к столу, Тилль уже стоял. В полный рост он выглядел подавляюще мощным — широкие плечи, тяжелый разворот груди, абсолютная, несокрушимая уверенность хищника, который точно знает, что добыча добровольно заперла себя в одной клетке с ним.

Она не успела сделать и шага, как он преодолел разделяющее их расстояние. Большие, горячие ладони легли ей на талию, легко сминая тонкую ткань кашемирового свитера.

– Слишком много дерзости для третьекурсницы, – прошептал Тилль прямо ей в губы. Его дыхание обожгло кожу.

– А вы накажите меня, господин Линдеманн, – прошептала она в ответ, вызывающе глядя ему прямо в глаза. – Лишите стипендии. Ах да, я ведь на платном...

Тилль усмехнулся, и в следующее мгновение его рука скользнула вверх, пальцы зарылись в ее светлые волосы у затылка, слегка оттягивая пряди назад и заставляя ее запрокинуть голову. Его губы накрыли ее рот — властно, жадно, без тени академической сдержанности.

Аврора тихо ахнула, впуская его, отвечая на поцелуй с той же неистовой страстью. Тилль целовал ее глубоко, сминая ее губы, а затем резко прикусил нижнюю губу зубами — ровно настолько сильно, чтобы на грани боли вспыхнуло чистое, тягучее удовольствие. Девушка застонала ему в рот, ее пальцы судорожно вцепились в его крепкие плечи, скомкав тонкую ткань рубашки.

– Несносная девчонка, – выдохнул он, отрываясь от ее губ лишь на миллиметр. Его глаза горели темным, опасным огнем. – Думаешь, богатеньким девочкам всё сойдет с рук?

– Только если они очень хорошо учатся, – сбившимся голосом отозвалась Аврора, тяжело дыша.

Тилль хрипло рассмеялся. Одним плавным, невероятно сильным движением он подхватил ее под бедра и усадил прямо на край своего полированного стола, сдвинув в сторону стопку непроверенных курсовых. Бумаги с шелестом разлетелись по сторонам, но никому до них не было дела.

Оказавшись на уровне его глаз, Аврора обхватила его талию стройными ногами, притягивая ближе к себе. Тилль шагнул вплотную, вклиниваясь между ее бедер, и она почувствовала сквозь ткань его брюк твердую, требовательную тяжесть его желания.

Его руки не знали сомнений. Тилль стянул с нее свитер через голову, оставив Аврору в тонком шелковом белье, контрастирующем с ее бледной, фарфоровой кожей. Его взгляд потемнел еще сильнее.

– Красивая, – негромко, почти с благоговением произнес он, очерчивая костяшками пальцев линию ее ключиц. В этой интонации уже не было преподавателя — была только та самая властная, всепоглощающая нежность, от которой у нее кружилась голова. – Злая, язвительная ведьма.

– Только твоя, – вырвалось у нее прежде, чем она успела включить свою привычную броню сарказма.

Тилль мягко улыбнулся кончиками губ.

– Моя. И сегодня ты будешь очень тихой, если не хочешь, чтобы декан заглянул к нам на огонек.

Он склонился к ее шее, оставляя дорожку из горячих поцелуев от мочки уха до ямочки между ключицами. Когда его губы нащупали нежную пульсирующую вену, он снова сжал зубы, оставляя четкий, алеющий след. Аврора выгнулась навстречу, прикусив ребро собственной ладони, чтобы сдержать вскрик.

– Тилль... – жалобно и требовательно сорвалось с ее губ.

– Терпи, – скомандовал он низким, вибрирующим шепотом. – Или забыла, кто здесь ведет процесс?

Его широкая ладонь скользнула вниз по ее животу, заставив мышцы рефлекторно сжаться от предвкушения. Тонкие кружевные трусики не стали преградой — пальцы Тилля легко отодвинули шелк в сторону, касаясь влажного, раскаленного центра. Аврора судорожно вздохнула, запрокидывая голову назад.

Тилль начал медленно, круговыми, выверенными движениями ласкать ее клитор, слушая, как сбивается ее дыхание. Он знал ее тело слишком хорошо: знал, где нужно надавить сильнее, где едва коснуться, заставляя умолять о продолжении.

– Господи... – протянула она, вцепившись ногтями в его спину.

– Смотри на меня, Аврора, – приказал он властно, но мягко.

Она с трудом разлепила веки, встречая его потемневший, полный тяжелой страсти взгляд.

Тилль плавно протолкнул один палец внутрь ее узкой, податливой плоти, заставив девушку тихо всхлипнуть. Она была невыносимо горячей и мокрой.

– Вот так, – прошептал он, медленно двигая пальцем, нащупывая самую чувствительную точку внутри. – Умница. Какая же ты послушная, когда не споришь о статьях закона.

– Я... я не послушная, – упрямо попыталась возразить она, но голос сорвался на высокой ноте, когда Тилль добавил второй палец и ускорил темп, одновременно большим пальцем ритмично растирая ее набухшую бусинку.

– Послушная, – настоял он, целуя ее в висок, слизывая крошечную капельку пота со светлой кожи. – Моя умница. Дыши глубже. Не смей закрывать глаза.

Его пальцы двигались уверенно, глубоко погружаясь и выходя, создавая влажный, бесстыдный звук, который в тишине закрытого кабинета казался оглушительным. Аврора сгорала заживо. Каждое его движение отзывалось электрическими разрядами внизу живота, спираль внутри скручивалась всё туже, доводя ее до сладкой агонии. Она подавалась бедрами навстречу его руке, забыв о гордости, о дерзости, обо всем на свете.

– Тилль, пожалуйста... я больше не могу, – взмолилась она, комкая пальцами ткань его рубашки.

– Можешь. Еще немного, – его голос звенел от сдерживаемого напряжения. Он наклонился, прихватив губами ее сосок прямо через тонкую чашечку кружевного бра, одновременно резко изогнув пальцы внутри нее.

Этого оказалось достаточно. Волна оргазма накрыла Аврору с сокрушительной силой. Ее тело свело сладостной судорогой, мышцы плотно сжали его пальцы, пульсируя вокруг них в неистовом спазме. Она зажала рот ладонью, глуша отчаянный, прерывистый стон, пока перед глазами взрывались белые искры.

Тилль не останавливался, продолжая медленно, плавно двигать пальцами, вытягивая из нее остатки напряжения, даря тягучее, медленное послевкусие разрядки.

– Вот так, хорошая девочка... – нежно шептал он ей на ухо, целуя дрожащие ресницы, щеки, искусанные губы. – Какая умница.

Когда судороги наконец утихли, он медленно извлек пальцы и, не отводя от нее взгляда, расстегнул ремень своих брюк. Аврора, тяжело дыша и едва придя в себя, посмотрела на него затуманенным, хмельным взглядом. В ее голубых глазах снова вспыхнуло пламя — жадное, ненасытное.

– Теперь твоя очередь отвечать по существу, профессор, – прошептала она, слабо улыбнувшись одними уголками губ.

Тилль тихо, хрипло усмехнулся.

– С превеликим удовольствием, госпожа Ведьмина.

Он подтянул ее к самому краю стола, заставив шире развести колени, и одним мощным, медленным толчком вошел в нее до самого основания. Аврора выдохнула рваное:

– А-ах...

Ощущение его внутри после пальцев было ошеломляющим — Тилль заполнил ее целиком, туго, горячо, растягивая до приятной, тупой боли. Он замер на секунду, давая ей привыкнуть, шумно втянув сквозь зубы воздух. Желваки на его челюсти очертились острыми гранями, вены на шее вздулись.

– Слишком узкая, – прорычал он полушепотом, глядя на нее сверху вниз. – С ума меня сведешь.

Он начал двигаться. Сначала размеренно, глубоко впечатываясь в нее всем телом, заставляя деревянный стол едва слышно поскрипывать. Аврора обняла его за шею, прижимаясь к его груди, чувствуя бешеный стук его сердца. Каждый его толчок отдавался в самой глубине ее существа. Ее острый язычок теперь мог лишь шептать бессвязные слова и всхлипывать от нестерпимого удовольствия.

Тилль набирал скорость. Его властность проявлялась в каждом движении: сильные ладони держали ее за бедра, направляя, вдавливая в столешницу, не оставляя пространства для отступления. Он брал ее так, словно подписывал бессрочный, безоговорочный договор на владение ее телом и душой.

– Тилль... Тилль, быстрее, – умоляла она, теряя контроль, чувствуя, как внутри снова начинает собираться горячая, невыносимая буря.

– Смотри на меня, – снова потребовал он, наклоняясь и заглядывая ей в глаза. – Скажи, чья ты.

– Твоя... только твоя, черт бы тебя побрал... – выдохнула она, и в ее тоне снова промелькнула та самая дерзость, которую он так обожал.

Тилль оскалился в победной улыбке и обрушился на нее серией сокрушительных, быстрых, глубоких толчков. Папка с чьим-то рефератом с шорохом слетела со стола на пол. Аврора зажмурилась, выгнулась, сжимая его своими внутренними мышцами с неистовой силой, когда второй оргазм, куда более мощный, разорвал ее сознание на части.

Услышав ее сдавленный стон и почувствовав, как она задрожала под ним, Тилль потерял остатки хваленого академического самообладания. Он сделал еще несколько резких, яростных движений и с глухим, утробным рыком излился внутрь нее, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Несколько минут в кабинете не было слышно ничего, кроме их тяжелого, прерывистого дыхания и шума дождя, который наконец забарабанил по стеклам с той стороны окна.

Тилль не спешил отстраняться. Он тяжело опирался на руки по обе стороны от ее тела, укрывая Аврору собой, словно щитом. Его губы мягко, успокаивающе касались ее влажного лба, шеи, плеча, где уже наливался темный след от его зубов.

– Жива? – хрипло спросил он, приподнявшись и заглянув в ее затуманенное лицо. В его зелено-голубых глазах плескалась безграничная, теплая нежность, которую он никогда и никому не показывал за пределами этих стен.

– Кажется, вы превысили свои должностные полномочия, господин Линдеманн, – едва слышно прошептала Аврора, однако в уголках ее губ играла ленивая, сытая улыбка чеширского кота.

– Я готов понести любое наказание, – усмехнулся он, аккуратно выскальзывая из нее.

Он помог ей сесть, заботливо придерживая за талию, и протянул ее свитер. Затем повернулся, чтобы привести в порядок свою одежду.

Аврора натянула мягкий кашемир, поморщившись от приятной, ноющей ломоты в мышцах. Спустив ноги со стола, она посмотрела на разбросанные по паркету листы курсовых работ. На одном из титульников красовалась фамилия ее заклятого врага с потока.

– Надеюсь, я не испортила чье-то блестящее исследование? – невинно поинтересовалась она, поправляя растрепавшиеся светлые волны перед маленьким карманным зеркальцем.

Тилль застегнул ремень, подошел к ней сзади и обнял, положив подбородок ей на макушку. В зеркале они смотрелись поразительно правильно: взрослая, опасная сила и юная, строптивая грация.

– Исследование было бездарным, – сухо констатировал он, целуя ее в висок. – В отличие от твоей защиты. Ты была великолепна, умница.

Аврора фыркнула, спрятав зеркальце в сумочку, но ее щеки предательски заалели от этой простой похвалы.

– На завтрашней лекции не ждите пощады, Тилль. Я нашла еще три противоречия в вашем тезисе о реституции.

Линдеманн медленно улыбнулся, глядя на нее с откровенным восхищением, в котором сквозило предвкушение новой битвы.

– Я буду крайне разочарован, Ведьмина, если ты промолчишь. А теперь иди, пока охрана не пошла на обход. Через черный ход, как обычно.

Она развернулась, чмокнула его в чисто выбритую щеку, пахнущую сандалом, и направилась к двери. Повернув ключ, Аврора на мгновение замерла в дверном проеме, бросив через плечо колкий, сияющий взгляд:

– До завтра, герр профессор. Не забудьте поставить мне «отлично» за сегодняшнюю консультацию.

Тилль покачал головой, пряча в кулак смешок, и проводил взглядом стук ее каблуков, затихающий в темном, пустом университетском коридоре.