Тик так

– Отдай! Чхве, я клянусь, если ты сейчас же не вернёшь мне телефон, я уйду домой! – Ха Рин почти сорвала голос, отчаянно подпрыгивая на носочках и пытаясь дотянуться до своей разбитой по краям трубки.

– Ой, напугала. Домой она пойдёт, – хмыкнул брюнет.

Он даже не напрягался. Стоял посреди своей крошечной, пропахшей крепким кофе и выстиранным хлопком комнаты, высоко задрав длинную руку. На его тонких губах играла та самая наглая, самодовольная ухмылка, от которой у Ха Рин попеременно сводило то скулы от ярости, то низ живота от совершенно неуместного сейчас тепла.

Пикачу – прозвище, прилипшее к нему ещё со средней школы, которое он терпеть не мог, когда его произносили посторонние, но от неё сносил вполне снисходительно, – выглядел сегодня до бесящего привлекательно. Никаких дурацких крашеных волос или нелепых образов: густая, слегка растрёпанная смоляная чёлка падала на узкий лоб, острая линия челюсти казалась выточенной из камня, а в тёмных, почти чёрных глазах плясали опасные черти. Он был одет в простую серую футболку и свободные домашние штаны, но даже в этой домашней простоте сквозила резкая, уличная грация хищника, привыкшего отстаивать своё кулаками.

Это была её первая ночёвка у него.

Целых два месяца они кружили друг вокруг друга, сталкиваясь характерами, словно тектонические плиты. Два месяца, за которые они успели поцеловаться до разбитых губ в тёмном переулке, разругаться в пух и прах из-за косого взгляда, не разговаривать три дня, а потом снова сойтись в яростном, требовательном примирении. До сегодняшнего вечера их встречи напоминали сводки из шпионских романов. Пикачу упорно отказывался переступать порог её квартиры через парадную дверь. Вместо этого он упрямо, с ловкостью дворового кота, карабкался по водосточной трубе на балкон второго этажа, рискуя сломать себе шею.

И Ха Рин прекрасно знала, почему.

Её старший брат. На Хва Джин. Человек, при одном упоминании которого у половины проблемных подростков района начинали мелко дрожать колени. Полевой инспектор Управления по защите прав учителей – в криминальных и околошкольных кругах его шёпотом называли просто «императором». Двухметровый шкаф в идеальном деловом костюме, с тяжёлым взглядом из-под очков, пахнущий дорогим табаком и переломанными судьбами малолетних отморозков. Пикачу, конечно, никогда бы не признался вслух, что остерегается Хва Джина. Он бы скорее язык себе откусил, чем сказал: «Я боюсь твоего брата». Но лезть на рожон и сталкиваться с легендарным инспектором на пороге прихожей брюнет почему-то не спешил.

А сегодня Ха Рин впервые сама пришла на его территорию. И вечер обещал быть идеальным, пока проклятый телефон, лежавший на тумбочке, не завибрировал, высветив push-уведомление от её лучшей подруги Джису.

«Ха Рин-а, я тут пересматривала фотки того громилы с фестиваля… Ну того, из банды Чхонпа, весь забитый татухами до пальцев. Блин, он такой разъёб, реальная мечта. Ты уверена, что твой нервный брюнет лучше?»

Экран вспыхнул прямо перед носом у Пикачу. И он успел прочитать.

– Ну давай, попрыгай ещё, – протянул парень, медленно опуская руку, но тут же перехватывая телефон за спину, стоило Ха Рин сделать резкий выпад вперёд. – Кто это там у нас «реальная мечта»? И какой ещё «весь забитый татухами»?

– Чхве, отдай, это личное! – Ха Рин попыталась сделать подсечку, но парень ловко ушёл с траектории, схватил её за запястье, дёрнул на себя и, потеряв равновесие, вместе с ней повалился на расстеленный на полу матрас.

Они рухнули в клубок одеял. Ха Рин оказалась снизу, прижатая его весом к подушкам. На секунду в комнате повисла тишина, нарушаемая только их сбившимся дыханием. Его лицо было непозволительно близко. Пахло гелем для душа, мятой и тем едва уловимым, металлическим запахом улицы, который от него никогда до конца не выветривался.

Но романтический момент испарился быстрее, чем появился.

Пикачу ловко перехватил телефон свободной рукой и пальцем нажал на кнопку разблокировки.

– Пароль? – коротко бросил он, сузив глаза.

– Пошёл к чёрту! Не скажу!

– Серьёзно? Думаешь, я не знаю дату, когда мы с тобой впервые сцепились на заднем дворе круглосуточного? – Он усмехнулся уголком рта и быстро вбил четыре цифры. Экран послушно мигнул, открывая доступ к мессенджеру.

– Нет! Не читай, идиот, это просто девчачий трёп! – Ха Рин забилась под ним, пытаясь достать ногой до его голени, но он ловко прижал её бёдра своими коленями, полностью обездвиживая.

– Лежи смирно, зайка. Сейчас узнаем, чем живёт твоя богатая внутренняя жизнь, – голос его звучал насмешливо, но в глубине зрачков уже загорался нехороший, ревнивый огонёк.

Палец с коротко остриженным ногтем скользнул вверх по диалогу с Джису. Пикачу пробежал взглядом последние сообщения, и его брови медленно поползли к переносице.

– Та-а-ак… – протянул он, и его голос заметно похолодел. – «Он высокий, плечи шире дверного проёма, а на шее татуировка в виде драконьей пасти. Боже, Джису, я чуть не потекла, когда он просто посмотрел в мою сторону». Это про кого, интересно знать?

Ха Рин зажмурилась, чувствуя, как щёки заливает предательской краской стыда. Это было написано три месяца назад. Ещё до того, как они с Пикачу вообще начали говорить нормально, а не через зубовный скрежет. И объектом тех восхищений был Кан Дон Су – лидер мелкой группировки с соседнего района, с которым у банды Пикачу была затяжная, кровавая вражда. У них даже драка стенка на стенку была месяц назад, где Пикачу знатно расквасили нос, а он в ответ выбил Дон Су пару зубов.

– Это старое! – выпалила она, уставившись в потолок. – Это было сто лет назад! До того, как ты… до того, как мы…

– «Мечта, весь в татуировках, высокий, красивый», – с расстановкой, словно пробуя каждое слово на вкус и находя его отвратительным, процитировал брюнет. Он оторвался от экрана и посмотрел прямо на неё. Взгляд был тяжёлым, колким. – Ты пускала слюни на эту тупоголовую гору мяса? На Кан Дон Су? На ублюдка, который в прошлом месяце пытался проломить мне череп арматурой?

– Я не знала, что он твой враг! И вообще, я его видела всего один раз на рок-фестивале! – защищалась Ха Рин, яростно сверкая глазами. – Он просто эффектно выглядел, понятно?! Чисто эстетически!

– Чисто эстетически, значит? – Пикачу оскалился, обнажая ровные белые зубы. – А я, значит, «нервный брюнет»? Подожди, дай-ка я полистаю дальше… О, а вот это уже свеженькое. Недельной давности. После того, как мы поцапались возле караоке.

Ха Рин похолодела.

– Не смей читать это вслух, Чхве!

– «Джису, он меня просто достал. Ведёт себя как психованный малолетний дебил. Ревнует к каждому столбу, командует, словно он мой отец, а сам даже в гости нормально зайти боится. Вечно через окно лазит, как недоделанный Человек-паук. Ненавижу его, сил моих нет, брошу его к чертовой матери при первой же возможности».

Каждое слово падало в тишину комнаты с глухим стуком камня. Насмешка с лица парня окончательно сползла. Осталась только глухая, уязвлённая гордость. Он медленно опустил телефон на пол рядом с матрасом, но слезать с неё не стал. Наоборот, навалился чуть тяжелее, уперев ладони по обе стороны от её головы, так что его смоляные волосы почти коснулись её лица.

– Недоделанный Человек-паук? – тихо, с опасной хрипотцой переспросил он.

– А разве нет? – Ха Рин решила пойти ва-банк, защищаясь привычной дерзостью. Страх быть пойманной перерос в адреналиновый запал. – Ты лазишь ко мне на второй этаж, обдирая колени, вместо того чтобы просто позвонить в звонок! Ты взрываешься на ровном месте, если на меня кто-то на улице посмотрит! И да, ты вечно действуешь мне на нервы!

– А ты не думала, почему я лажу через окно, умница? – прошипел он, подаваясь ещё ближе. Расстояние между их губами сократилось до жалких пары сантиметров. – Твой драгоценный братец – На Хва Джин! Он не просто человек, он грёбаный танк из Боно! Ты думаешь, мне страшно получить по морде? Да плевать я хотел на его кулаки! Но если он узнает, что я с тобой, он не просто меня уроет – он тебя под домашний арест посадит и в другую школу переведёт, лишь бы ты с таким «мусором», как я, не водилась! Я ради тебя, дура, в форточки лезу, чтобы тебя проблем не лишили!

Ха Рин замерла. В его тёмных глазах, обрамлённых густыми ресницами, горела не ярость, а неприкрытая, почти болезненная искренность. Та самая, которую он всегда прятал за хамством и кривыми ухмылками.

– И бросить ты меня хотела? – продолжил он уже тише, но тон от этого стал ещё более напряжённым. – При первой возможности? К тому татуированному уроду побежишь?

– Чхве… – выдохнула она, чувствуя, как гнев внутри неё сдувается, словно проколотый шарик. – Ты придурок.

– От придурка слышу.

– Я написала это, когда была злая как чёрт! – Ха Рин протянула руки и упёрлась ладонями в его широкие, напряжённые плечи, но вместо того чтобы оттолкнуть, сжала ткань его футболки в кулаках. – Ты тогда устроил сцену из-за того, что мой одноклассник передал мне тетрадь! Ты орал на всю улицу! Конечно, я пожаловалась Джису! А про Дон Су… господи, да плевать мне на него. Он тупой качок, у него на лице интеллекта меньше, чем у табуретки.

– Но он же «мечта», – всё ещё язвил парень, хотя в его взгляде уже мелькнуло облегчение, которое он изо всех сил старался скрыть. – «Высокий, весь в татуировках». А у меня ни одной наколки нет. И ростом я, видимо, не вышел.

– Ты идиот, Чхве, – повторила Ха Рин, не сдержав слабой улыбки. – Ты красивее его в сто раз. И ты это прекрасно знаешь, иначе бы не самолюбовался в каждое витринное стекло.

– Я не самолюбуюсь, я оцениваю обстановку, – буркнул он, но уголки его губ дрогнули.

– И рост у тебя нормальный. И… чёлка эта дурацкая тебе идёт.

Пикачу внимательно вглядывался в её лицо, словно выискивая хоть тень лжи. Ха Рин не отводила взгляда, позволяя ему видеть всё: и её усталость от их вечных стычек, и её искренность, и то, как сильно колотится её сердце под его грудной клеткой.

– Если ты ещё хоть раз посмотришь в сторону этого ублюдка из Чхонпа, – тихо произнёс он, и его рука скользнула с пола к её щеке, пальцы мягко огладили горячую кожу, заправляя выбившуюся прядь за ухо, – я ему не просто зубы выбью. Я ему эту драконью пасть на шее наизнанку выверну. Поняла?

– Поняла, – прошептала Ха Рин, заворожённо глядя на его губы. – Ревнивый псих.

– Твой ревнивый псих.

Он больше не стал тратить время на разговоры. Наклонившись, Пикачу накрыл её рот требовательным, собственническим поцелуем, разом стирая все обиды, недомолвки и двухмесячные ссоры. Он целовал её так, словно ставил невидимое клеймо, доказывая, что никакие громилы с татуировками не имеют права даже дышать рядом с ней. Ха Рин подалась навстречу, обнимая его за шею, запуская пальцы в его густые чёрные волосы и окончательно забывая про валяющийся на полу телефон.

Когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Пикачу, тяжело дыша, уткнулся лбом в её плечо.

– И чат этот с Джису удали, – пробормотал он глухо куда-то в изгиб её шеи, оставляя там лёгкий, дразнящий укус. – Или я сам его удалю. Вместе с её номером.

– Не наглей, – слабо усмехнулась Ха Рин, поглаживая его по спине. – Телефон верни сначала.

– Утром верну, – хмыкнул он, устраиваясь удобнее и крепко прижимая её к себе, словно самую большую ценность, которую он только что с боем отвоевал у целого мира. – А сейчас спи. Пока твой братец с отрядом спецназа дверь мне не вынес.

– Он не знает, где ты живёшь, – улыбнулась девушка, закрывая глаза.

– На Хва Джин знает всё, – совершенно серьёзно ответил брюнет, укрывая их обоих одеялом до самого подбородка. – Так что спи быстрее, пока мы ещё живы.