Лей

Ха Рин уже добрых десять минут сверлила взглядом затылок Лао Мао, отчаянно пытаясь нащупать хотя бы крупицу логики в его внезапной вселенской скорби. Логика, впрочем, ускользала с ловкостью вертлявого персонажа на центральной линии. С каждым шумным вздохом парня ситуация становилась всё более запутанной и раздражающей.

Она ведь всего лишь попыталась вежливо отшить Куня. Максимально мягко, с дежурной азиатской улыбкой, чтобы не раздувать конфликт на пустом месте перед камерами и чужими менеджерами. Кто же знал, что в воспаленном воображении Лао Мао эта дипломатическая улыбка превратится в «вы щебетали там, как парочка голубков на карнизе»?

Их отношениям стукнуло ровно два месяца. Срок небольшой, но достаточный, чтобы вся база ZGDX успела привыкнуть к их специфическому ритму. Официально для фанатов и прессы Ха Рин оставалась лишь помощницей аналитика и запасным саппортом команды, но внутри коллектива секретов не существовало. Парни уже давно перестали удивляться этим бесконечным перекатам настроения, напоминавшим американские горки без тормозов.

В один день Лао Мао превращался в гигантского, невыносимо тактильного кота. Он был готов зажимать её в каждом темном углу базы, бесцеремонно усаживать к себе на колени посреди тренировочной комнаты и лезть целоваться с таким напором, будто пытался буквально вылизать ей десны. Ха Рин отбивалась, шипела, требовала личных границ — ну не выносила она, когда на них в такие моменты в упор пялился Лу Юэ, хрустя чипсами, или заходил смущенный Сяо Жуй с очередными отчетами. После её недавней просьбы «умерить пыл на публике хотя бы на пятьдесят процентов» Кэт уже успел смертельно обидеться и целые сутки показательно питался одними сухими дошираками, сидя спиной ко всему миру.

А в другой день — как сегодня — они превращались в двух полярников, вынужденных делить одну льдину. Ни единого прикосновения, ледяной игнор и тщательно отрепетированный вид оскорбленной невинности.

Сейчас, за полчаса до начала матча против команды FNC, Лао Мао сидел на диване в комнате ожидания, скрестив ноги и демонстративно натягивая рукава командной куртки почти до самых пальцев. Вид законченного дурачка он сохранял с поразительным упорством: нижняя губа чуть выпячена, челка на глаза, а пальцы с остервенением листают ленту вейбо, на экраны которого он даже не смотрит.

Дверь в коридор приоткрылась, впуская гул трибун и звуки разогрева арены. И вместе с этим шумом в проеме возникла долговязая фигура Куня.

Ха Рин внутренне подобралась и тихо заскрипела зубами. Только этого не хватало.

Кунь, мидлейнер FNC, обладал уникальным талантом действовать на нервы абсолютно всем живым существам в радиусе километра. Его самоуверенная ухмылка и привычка нарушать чужое пространство были известны всей лиге. Первым делом он направился к столу с напитками, намеренно задевая плечом Лу Сычэна. Капитан ZGDX даже бровью не повел, лишь медленно опустил банку с кофе и посмотрел на нарушителя спокойствия таким взглядом, каким обычно смотрят на грязь на подошве новеньких кроссовок.

– Чего застыл, Чэн-гэ? – протянул Кунь, прислоняясь к косяку. – Нервничаешь? Сегодня на миде будет жарко. Я приготовил для вашей малышки пару сюрпризов.

Тун Яо, сидевшая рядом с капитаном и сосредоточенно бинтовавшая запястье, подняла голову и нахмурилась:

– Сюрпризы оставь для своих фанаток, Кунь. На игре смотри под ноги, а то снова потеряешь башню на седьмой минуте.

– Острая на язычок, – хохотнул Кунь, совершенно не смутившись. – Мне это нравится.

Сычэн молча поднялся. Его высокий рост и аура абсолютного подавления заставили мидлейнера FNC инстинктивно отступить на полшага.

– Закончил цирк? – ледяным тоном осведомился Чэн. – Выход на сцену через десять минут. Если ты пришел сюда чесать языком, а не играть, мы можем попросить судей оформить вам техническое поражение прямо сейчас.

– Да ладно тебе, капитан, я просто зашел поздороваться, – хмыкнул Кунь и, словно вспомнив о чем-то, скользнул взглядом по комнате.

Ха Рин вжалась в спинку своего стула в дальнем углу, мысленно умоляя все существующие божества киберспорта сделать её невидимой. «Только не смотри сюда. Иди дальше. Исчезни. Провались сквозь текстуры, ради всего святого».

Но божества, видимо, были заняты другими делами. Взгляд Куня зацепился за неё, и его лицо озарила та самая масляная, невыносимо самодовольная улыбка, которая пару часов назад у кулеров с водой уже довела Лао Мао до белого каления.

– О, Ха Рин! – громко произнес Кунь, демонстративно игнорируя тяжелую тишину, повисшую в комнате. – Ты сегодня особенно мило выглядишь. Не забудь помахать мне из зоны аналитиков, когда я сделаю первое убийство!

Ха Рин даже дышать перестала. Она медленно, стараясь не делать резких движений, покосилась на Лао Мао.

Тот замер. Пальцы, листающие телефон, одеревенели. Кэт не поднял взгляда на Куня, но его челюсти сжались так, что на скулах отчетливо проступили желваки, а кончики ушей мгновенно и предательски побагровели. Вид дурачка испарился без следа — теперь он напоминал уличного кота, которому наступили на хвост, и который прямо сейчас выбирает, в какое именно сухожилие обидчика вцепиться зубами.

– Пошел вон, – негромко, но с такой угрозой в голосе бросил Лао К, лениво покручивая в руках проводные наушники.

– Ухожу, ухожу, – Кунь вскинул ладони в притворном капитулирующем жесте, напоследок подмигнул Ха Рин и выскользнул за дверь.

Как только защелкнулся замок, комната погрузилась в гулкое молчание. Пухляш шумно выдохнул, Лу Юэ покачал головой, пробормотав что-то вроде «вот же придурок неугомонный», а Сяо Жуй засуетился, собирая планшеты:

– Так, команда, собираемся! Проверяем девайсы, разминаем пальцы. Мин-шэнь уже на сцене, ждет нас на драфты. Не обращайте внимания на эти дешевые провокации, это обычная психологическая атака перед матчем.

Парни начали подниматься, закидывая на плечи сумки с клавиатурами и мышами. Ха Рин улучила секунду, когда вокруг образовалась легкая суматоха, быстро подошла к Лао Мао и тронула его за рукав куртки.

– Мао, – тихо позвала она.

Парень дернул плечом, сбрасывая её пальцы, но с места не сдвинулся. Он поднялся, нахохлившись, словно воробей под ледяным дождем, и уставился куда-то поверх её макушки.

– Прекрати этот спектакль, – взмолилась девушка, понизив голос до шепота, чтобы их не услышали судьи в коридоре. – Ты же сам прекрасно видел, что я ему даже не ответила! Я вообще с ним не разговаривала!

– Конечно, – процедил Кэт сквозь зубы, упорно глядя в стену за её спиной. – Зачем отвечать, если вы и так всё взглядами друг другу говорите. «Помаши мне из зоны аналитиков», надо же. Может, тебе плакат нарисовать? Флажками запастись?

– Лао Мао, ты идиот? – Ха Рин почувствовала, как внутри закипает раздражение. – Он специально это делает, чтобы выбить тебя из колеи! Он провоцирует всю команду, а ты ведешься, как ребенок!

– Я не ведусь, – буркнул он, наконец метнув в неё быстрый, полный искренней обиды взгляд. – Я абсолютно спокоен. Я просто игрок верхней линии, который идет выигрывать матч. А ты можешь дальше улыбаться кому угодно. Мне всё равно.

– Ах, всё равно?

– Абсолютно.

Он развернулся на пятках и широкими шагами направился к выходу, чуть не сбив в дверях Сяо Жуя. Ха Рин осталась стоять посреди пустеющей комнаты, сжимая кулаки от бессилия. Господи, ну за что ей достался именно этот невыносимый, ревнивый, упрямый мальчишка?

---

Первая игра серии против FNC войдет в историю как самый жестокий и необъяснимый буллинг в профессиональной лиге.

Ха Рин сидела в тренерской комнате рядом с Мин-шэнем и Сяо Жуем, не отрывая взгляда от мониторов. На экранах творилось нечто неописуемое. Лао Мао, обычно игравший на танках и дисциплинированно державший линию, на этот раз выпросил у тренера агрессивного дуэлянта. И с первых же секунд матча превратил жизнь команды противника в сущий ад.

Но самое удивительное заключалось в том, что объектом его первобытной ярости стал вовсе не вражеский топлейнер.

На шестой минуте матча Лао Мао бросил свою пачку крипов, пробежал через всю реку и вместе с лесником Лао К ворвался на центральную линию. Кунь, мирно фармивший крипов под защитой своей башни, даже среагировать не успел — его буквально размазали по плитам арены. Лао Мао забрал первое убийство, после чего с маниакальным упорством показал эмблему команды прямо над остывающим трупом вражеского чемпиона.

– Э-э… – Мин-шэнь в тренерской почесал затылок, вглядываясь в статистику. – А почему Мао сместился на мид с потерей фарма на топе? Это вообще не по тактике.

Ха Рин только закрыла лицо ладонями, чувствуя, как горят щеки. Она-то прекрасно знала, почему.

На десятой минуте история повторилась. Лао Мао использовал телепорт прямо за спину Куню, проигнорировав вражеского лесника, и снова вбил персонажа FNC в землю. Комментаторы на стриме срывали голоса, крича о невероятном давлении и «личной вендетте между линиями». В тимспике, звук которого транслировался в наушники тренеров, Лу Сычэн только тяжело вздохнул:

– Лао Мао, прекрати бегать за их мидером по всей карте. У тебя башню на топе сейчас снесут.

– Башня подождет, – мрачно отозвался Кэт. Голос его звучал глухо и пугающе решительно. – Этот мусор не должен выйти со спавна живым. Ни разу.

– Он сегодня не в духе? – удивленно спросил Пухляш, уворачиваясь от скиллшотов на нижней линии. – Он же его просто на куски рвет.

– Меньше болтай, пушь вышку, – оборвал его капитан.

Матч закончился за двадцать две минуты. Разгромной, унизительной победой ZGDX со счетом 18:2. Из этих восемнадцати убийств Лао Мао лично поучаствовал в пятнадцати, причем девять раз он убил именно Куня. Когда камеры показали лица игроков FNC, их мидлейнер выглядел так, словно его только что переехал грузовик с эмблемой ZGDX на радиаторе.

Вторая игра прошла по схожему сценарию, закрепив безоговорочную победу со счетом 2:0.

---

Когда команда вернулась со сцены после традиционных поклонов и рукопожатий, Лао Мао все еще выглядел как грозовая туча. Парни шумно обсуждали игру, переодевались и собирали вещи, а Кэт молча сгреб свой рюкзак и первым вышел в технический коридор, ведущий к заднему выходу на парковку.

Ха Рин не выдержала. Бросив планшет на стол, она быстро выскользнула следом.

– Лао Мао! Стой, говорю!

Коридор запасного выхода был полутемным, освещенным лишь редкими неоновыми лампами аварийного освещения. Людей здесь не было — весь персонал и фанаты толпились у главного холла.

Парень притормозил, но не обернулся. Он стоял, опустив плечи, прижимая к груди клавиатуру в чехле, как щит.

Ха Рин подошла вплотную, обошла его и встала прямо перед ним, заглядывая в упрямо опущенное лицо:

– Ну и что это было?

– Победа, – буркнул он. – Мы выиграли два-ноль. Аналитический отдел должен быть доволен.

– Аналитический отдел в шоке от того, как ты рисковал позиционкой ради того, чтобы загнобить одного конкретного идиота!

– Зато он больше не будет разевать свой рот, – Лао Мао наконец вскинул подбородок. В полумраке его глаза блестели от переполнявших его эмоций. – И подмигивать тебе он больше не будет. Ни на этой арене, ни в финале, ни вообще никогда в своей жизни.

Ха Рин замерла. Вся злость, копившаяся внутри последние несколько часов, вдруг мгновенно испарилась, оставив после себя лишь теплую, щемящую нежность. Перед ней стоял взрослый парень, профессиональный игрок высочайшего уровня, который только что хладнокровно уничтожил противника перед тысячами зрителей. И в то же время — абсолютно нелепый, до смерти влюбленный мальчишка, готовый сжечь весь мир просто потому, что кто-то посмел бросить на неё сальный взгляд.

– Ты устроил этот разгром из-за ревности? – тихо спросила она, сделав полшага вперед.

Лао Мао поджал губы и отвел взгляд в сторону:

– Я не ревновал. Я просто показал ему его место. И вообще, ты сама сказала, чтобы я меньше к тебе лез при всех. Я и не лезу. Держу дистанцию, как ты просила.

– Господи, какой же ты дурак, Кэт, – выдохнула она, качая головой.

– Сам знаю, – огрызнулся он, но в голосе уже не было прежней брони, осталась лишь глухая тоска. – Не надо было…

Договорить она ему не дала. Шагнув вплотную, Ха Рин решительно схватила его за лацканы форменной куртки, потянула вниз и прижалась своими губами к его губам.

Лао Мао опешил. Чехол с клавиатурой едва не выскользнул из его пальцев. Секунду он стоял совершенно неподвижно, не веря происходящему — ведь она всегда так панически боялась, что их застукают, всегда отстранялась в публичных местах. А здесь, в коридоре арены, мимо в любой момент мог пройти охранник или менеджер.

Но Ха Рин не отстранялась. Наоборот, она подалась вперед, запуская пальцы в его растрепанные волосы на затылке, целуя жарко, глубоко и настойчиво, отдавая всю ту нежность, которую прятала за строгими замечаниями последние недели.

Сопротивление Лао Мао рухнуло со звоном разбитого стекла. Глухо простонав что-то нечленораздельное прямо ей в губы, он выронил чехол с клавиатурой на мягкий ковролин, сгреб девушку в охапку обеими руками и буквально впечатал её в стену коридора. Его поцелуй был собственническим, жадным, с легким привкусом обиды, которая таяла с каждой секундой. Он прижимался к ней всем телом, словно пытаясь слиться воедино, горячо выдыхая в её щеки, губы, подбородок, вылизывая и прикусывая до сладкой боли, ровно так, как она обычно запрещала делать.

Ха Рин тихо ахнула, когда его зубы слегка прихватили её нижнюю губу, но не оттолкнула. Она обвила руками его шею, чувствуя, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью командной джерси.

– Ты… – выдохнул он, с трудом оторвавшись от её губ, но продолжая утюжить носом её шею и сбивчиво целовать чувствительную кожу под ухом. – Ты специально сводишь меня с ума. То отталкиваешь, то вот так…

– Я не отталкиваю, глупый кот, – прошептала Ха Рин, поглаживая его по напряженным плечам, чувствуя, как они постепенно расслабляются под