Сеекс

В съёмочном павильоне было душно, шумно и до зубного скрежета раздражающе.

Огромные софиты, установленные вдоль кирпичной стены, гудели на одной унылой ноте, вибрируя в висках тупой головной болью. Монтажёры за дальними столами спорили о цветокорекции, техники перетаскивали громоздкие реквизитные коробки, а на диване в зоне отдыха развалились трое.

Точнее, развалились двое. Третий сидел прямо, сжав челюсти так, что на скулах отчетливо проступали желваки.

Влад крутил в пальцах новенький айфон, то блокируя, то разблокируя экран. Яркий свет дисплея то и дело выхватывал его нахмуренное лицо: изломанные брови, холодный прищур и поджатые губы. Сегодня всё шло не так. Ролик переснимали уже трижды, реквизит приехал с опозданием, но самое главное — настроение Бумаги с самого утра колебалось где-то между «не подходи — убьёт» и «лучше сразу закопайтесь».

– Слушай, Влад, а если в финале мы бахнем не пять килограммов муки, а сразу десять? – воодушевленно предложил Кобяков, уплетая очередную шоколадную вафлю прямо из шуршащей упаковки. – Представь, какой кадр будет! Мы все белые, ничего не видно, дымовая завеса чисто!

– Кобяков, – процедил Влад ледяным тоном, не поворачивая головы, – если ты уронишь хоть одну крошку на этот диван, я бахну тебя об стену. Без всякой муки.

Кобяков замер с открытым ртом, вафля зависла в сантиметре от губ. Он медленно перевел взгляд на Серёгу, ища поддержки.

Серёга, сидевший с ногами на мягком пуфе и лениво листавший ленту коротких видео, только усмехнулся и покачал головой.

– Ты чё с цепи сорвался сегодня? – спросил Серёга, закинув руку за голову. – С утра ходишь, будто тебе в кофе уксуса плеснули. Камера тебя боится, оператор заикается, Кобяков дышать через раз начал. Расслабься, бро, сейчас перерыв.

– Я абсолютно расслаблен, – отрезал Влад. В подтверждение своих слов он с такой силой швырнул телефон на стеклянный журнальный столик, что тонкая столешница жалобно звякнула.

– Ага, видно, – пробормотал Кобяков, аккуратно складывая недоеденную сладость обратно в пачку и украдкой вытирая пальцы о салфетку. – Спокойствие прямо через край плещется.

Влад ничего не ответил. Он откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди, и уставился в пространство перед собой. Внутри всё клокотало от иррационального, жгучего раздражения, причину которого он прекрасно знал, но ни за что на свете не озвучил бы вслух.

Причина задерживалась на гриме вот уже сорок минут.

И когда дверь гримёрки наконец с тихим щелчком отворилась, взгляд Влада метнулся туда мгновенно, словно натянутая тетива арбалета отпустила стрелу.

В коридор вышел Глент.

Он был в своей стихии: взъерошенные темные волосы, чуть подкрашенные для камеры скулы, синяя оверсайз-рубашка нараспашку поверх белой майки и широкие штаны с кучей карманов. Глент сиял. От него буквально исходили волны этой дурацкой, неиссякаемой энергии, которая так бесила и одновременно завораживала Влада. Он что-то оживленно втолковывал одному из новых операторов — высокому парню с серьгой в ухе, которого наняли на стажировку всего пару дней назад.

Глент заливисто рассмеялся, откинув голову назад, и слегка толкнул стажера плечом. Тот смущенно заулыбался, наклонившись к Гленту чуть ближе, чем требовали правила приличия.

Влад почувствовал, как в груди что-то болезненно и горячо сжалось. Пальцы Бумаги впились в ткань собственной толстовки.

«Какого чёрта он с ним лыбится? Кто вообще разрешил этому сопляку с камерой стоять так близко?» – ядовитые мысли роились в голове, обжигая изнутри.

Глент и оператор неторопливо двинулись через павильон, направляясь прямиком мимо зоны отдыха.

– ...нет, чувак, я тебе говорю, сценарий с лабиринтом — это пушка! – звонкий голос Глента разносился под высокими сводами студии. – Главное, свет выставь помягче, а то Влад опять будет ныть, что у него круги под глазами...

– О, Глентик! – обрадовался Серёга, заметив приближение друга. – Живой! А мы думали, тебя там визажисты замуровали.

Глент остановился возле их столика, одарив Серёгу широкой улыбкой.

– Да ладно тебе, просто тон долго подбирали, – Глент весело подмигнул. – Кобяков, здорово! Ты чё такой бледный?

– Влад обещал меня убить, – шепотом пожаловался Кобяков, косясь на мрачного Бумагу.

– Не обращай внимания, у него сезонное обострение вредности, – легко отмахнулся Глент.

Он бросил быстрый, мимолетный взгляд на Влада. Их глаза встретились всего на секунду. В темно-карих глазах Глента промелькнула насмешливая искра — он отлично видел, в каком состоянии находится Влад, и, казалось, ни капли этого не боялся. Напротив, его это забавляло.

Но Глент не стал подходить к нему. Вместо этого он повернулся обратно к новому оператору, который послушно остановился в полушаге от него.

– Короче, Тёма, пойдём проверим объективы, – Глент непринужденно коснулся локтя парня, увлекая его за собой к штативам. – Я тебе покажу, какой угол лучше брать для крупных планов.

Парень что-то тихо ответил, скользнув взглядом по обнаженным ключицам Глента, видневшимся в вырезе майки, и едва заметно покраснел.

Это стало последней каплей.

Влад резко поднялся на ноги. Диван под ним скрипнул так, будто собирался развалиться. Серёга и Кобяков синхронно вжали головы в плечи, почувствовав, как температура вокруг упала градусов на десять.

– Влад? – насторожился Серёга. – Ты куда?

– Поговорить надо, – бросил Бумага сквозь зубы.

Он не стал дожидаться ответа. Длинными, стремительными шагами Влад преодолел разделявшее их расстояние. Воздух вокруг него буквально трещал от статического электричества.

Глент как раз наклонился над кейсом с оптикой, что-то оживленно объясняя оператору, когда тяжелая ладонь опустилась на его плечо, пальцы жестко сжали ткань рубашки.

– Глент. На пару слов, – голос Влада прозвучал глухо, с опасными низкими нотками.

Тёма-оператор от неожиданности отшатнулся, испуганно уставившись на своего начальника. Глент же лишь медленно выпрямился, не выказывая ни малейшего страха. На его губах всё ещё играла та самая беззаботная улыбка, от которой у Влада темнело в глазах.

– А, Владос? Чего тебе? Мы тут с Тёмой оптику настраиваем...

– Тёма сам настроит. У него руки есть, – Влад даже не удостоил стажера взглядом. – Ты нужен мне. Сейчас же.

– Эй, полегче, одежду порвёшь, – хмыкнул Глент, но вырываться не стал.

Влад не стал спорить. Он просто развернулся, не выпуская плеча Глента, и практически потащил его за собой по узкому коридору в сторону складских помещений, где хранился реквизит для старых роликов.

– Ты чё творишь? – возмутился Глент, едва успевая перебирать ногами за широким шагом Бумаги. – Влад, пусти, больно вообще-то!

Влад проигнорировал жалобу. Он толкнул тяжелую дверь в темную комнатку, пропахшую пылью, картоном и сухим деревом, втолкнул Глента внутрь и шагнул следом, с грохотом захлопнув дверь и провернув защелку замка.

В полумраке блестели только узкие полоски света, пробивавшиеся сквозь жалюзи на маленьком окне под потолком.

Глент потер плечо и недовольно уставился на него.

– Ты совсем с катушек съехал? Что на тебя нашло?

Влад наступал медленно, заставляя Глента пятиться назад, пока тот не уперся лопатками в металлический стеллаж, заставленный коробками с неоновыми трубками. Металл тихо звякнул за его спиной.

Влад уперся обеими руками в полку по обе стороны от головы Глента, нависая над ним и полностью отрезая любые пути к отступлению. Его грудь тяжело вздымалась.

– Что на меня нашло? – прошипел Влад, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло висок Глента. – Серьезно? Ты у меня спрашиваешь?

Глент сглотнул, но взгляда не отвел. В полумраке его зрачки расширились, заняв почти всю радужку.

– Влад, прекрати этот цирк. Ты ведешь себя как психопат.

– Я веду себя как человек, которого ты намеренно доводишь с самой утренней планерки! – взорвался Влад, и его голос сорвался на яростный шепот. – Что это было только что? Какого черта ты вешаешься на этого сопляка?

– Я не вешался! – вспыхнул Глент, вскинув подбородок. – Я вводил нового человека в курс дела! Это нормальная работа в команде, если ты не забыл!

– Нормальная работа? – Влад горько усмехнулся, его глаза опасно блеснули. – Ты улыбаешься ему так, будто он тебе миллион подписчиков подарил. Ты трогаешь его за руку. Ты ходишь мимо меня, как будто я пустое место! Ты даже «привет» мне нормально не сказал!

Глент замер. Напряжение в воздухе между ними стало почти осязаемым, густым и терпким.

– Так вот оно что, – тихо, с легкой протяжкой произнес Глент. Уголки его губ дрогнули в еле заметной ухмылке. – Наш великий Бумага ревнует?

– Заткнись, – огрызнулся Влад, но его хватка на стеллаже слегка ослабла.

– Ты ревнуешь, – повторил Глент уже увереннее, вглядываясь в искаженное злостью и обидой лицо Влада. – Ты из-за этого ходил с кислой миной целый день? Из-за того, что я посмеялся с оператором?

– Он пялился на тебя, – глухо сказал Влад, и в его голосе сквозь злость вдруг пробилась неподдельная, выматывающая тоска. Он опустил голову ниже, уткнувшись лбом в плечо Глента, прямо в воротник той самой дурацкой синей рубашки. – Он смотрел на тебя так, будто имеет на это право. А ты... ты еще и подыгрывал.

Глент вздохнул. Вся его напускная бравада и желание поддразнить рассыпались в прах. Он почувствовал, как напряжены плечи Влада, как тяжело и прерывисто тот дышит. Влад был невыносимым собственником, параноиком и злюкой, когда дело касалось их странных, никому не афишируемых отношений, но под этой колючей броней скрывалась детская, уязвимая потребность во внимании.

Только в его внимании.

Глент медленно, плавно поднял руки и обвил ими шею Влада, зарываясь пальцами в его светлые волосы на затылке.

– Дурак ты, Бумага, – мягко сказал Глент. – Какой же ты дурак.

– Глент, я серьезно, – глухо отозвался Влад, не поднимая головы, но его руки уже скользнули со стеллажа на талию Глента, крепко, почти до боли прижимая того к себе. – Еще один такой взгляд в твою сторону, и я уволю его к чертовой матери. Мне плевать на контракты.

– Никого ты не уволишь, – тихо фыркнул Глент, перебирая светлые пряди. – Потому что Тёма мне даром не сдался. И операторы не сдались. И вообще никто.

Влад наконец оторвался от его плеча и посмотрел прямо в лицо Глента. В глазах Бумаги всё ещё метались остатки бури.

– Докажи, – хрипло потребовал он.

Глент не стал спорить. Он просто потянул Влада за затылок вниз, накрывая его губы своими.

Поцелуй начался жадно, грубо, с нерастраченной агрессией и накопившимся за день раздражением. Влад целовал так, словно хотел стереть любое чужое воспоминание, присвоить Глента целиком, забрать его дыхание и голос. Он прижал парня к стеллажу так тесно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Глент тихо охнул от силы нажима, но тут же приоткрыл рот, отвечая с той же дикой страстью, сплетая языки и чувствуя на губах соленый привкус адреналина.

Руки Влада скользнули под оверсайз-рубашку, обжигая горячими ладонями голую кожу на боках Глента. Глент мелко вздрогнул от контраста температур и сильнее сжал пальцы на затылке Бумаги.

Когда воздух в легких окончательно закончился, Влад с неохотой отстранился на пару сантиметров. Его зрачки были огромными, а губы — влажными и припухшими.

– Всё ещё злишься? – прошептал Глент, тяжело дыша прямо ему в губы, с лукавым блеском в глазах.

Влад нахмурился, пытаясь вернуть себе маску строгости, но вышло жалко.

– Рубашку застегни, – буркнул он, проведя большим пальцем по нижней губе Глента. – Вырез слишком глубокий.

Глент не удержался и тихо рассмеялся, уткнувшись носом в шею Влада.

– Невыносимый. Ты просто невыносимый собственник.

– Какой есть, – отрезал Влад, но в его объятиях уже не было прежней жесткости — осталась лишь собственническая нежность. Он крепко поцеловал Глента в висок, вдыхая знакомый запах его парфюма вперемешку с пылью склада. – Если этот стажер еще раз к тебе подойдет ближе чем на метр, я лично заставлю его мыть пол в студии зубной щеткой.

– Договорились, мой грозный босс, – улыбнулся Глент, легко чмокнув его в уголок челюсти. – А теперь пошли, пока Серёга с Кобяковым не решили, что ты меня здесь расчленил.

Влад неохотно отпустил его, сделав шаг назад. Глент быстро поправил рубашку, пригладил растрепанные волосы и взглянул в крошечное зеркало, висевшее на стене.

– Ну вот, весь тон смазали. Визажистка меня убьет.

– Скажешь, что упал в коробку, – хмыкнул Влад. Настроение, еще десять минут назад бывшее на абсолютном нуле, стремительно ползло вверх.

Влад подошел к двери, повернул защелку и толкнул створку. В коридоре по-прежнему гудели софиты и переговаривались сотрудники.

Когда они вышли обратно в павильон, на них тут же уставились две пары глаз. Кобяков всё-таки доел вафлю и теперь испуганно моргал, а Серёга скрестил руки на груди, с подозрением переводя взгляд с абсолютно спокойного, сияющего Глента на Влада.

Влад больше не выглядел как пороховая бочка. Наоборот, он шел вальяжной, хозяйской походкой, спрятав руки в карманы худи. Единственное, что выдавало недавнюю бурю — подозрительно яркий румянец на щеках Глента и легкая помятость его одежды.

– Живой! – выдохнул Кобяков, облегченно плюхнувшись обратно в подушки. – А я думал, всё, хана Глентику.

– Я же говорил, сезонное обострение, – весело бросил Глент, проходя мимо дивана и плюхаясь на свободный пуфик рядом с Серёгой.

Влад подошел следом. Он не стал садиться на свое прежнее место. Вместо этого он подошел вплотную к пуфу Глента, небрежно положил тяжелую ладонь ему на плечо — открыто, демонстративно, так, чтобы каждый в этом зале видел, — и посмотрел на притихшую команду.

Тёма-оператор, стоявший вдалеке у штатива, перехватил этот тяжелый, собственнический взгляд Влада, нервно сглотнул и поспешно уткнулся в экран монитора, делая вид, что ужасно занят настройками фокуса.

Влад усмехнулся углом рта, ощущая под своими пальцами теплое плечо Глента.

– Так, народ, перерыв окончен, – скомандовал Бумага абсолютно ровным, уверенным голосом. – Серёга, бросай телефон. Кобяков, вытирай крошки. Идем снимать финал с мукой. И да... если кадр будет смазанным, десять килограммов полетят прямо в оператора.

Глент снизу вверх посмотрел на Влада и едва заметно покачал головой, пряча улыбку в ладонях.

Злюка. Неисправимый, ревнивый злюка.

Но черт возьми, именно таким он Гленту и нравился.