Убийца Волшебников и школа благородных девиц

Запах пороха и озона преследовал его даже в тысячах миль от британских болот. Он въелся в кожу глубже, чем фамильные гербы, глубже, чем тепло материнского голоса, которого он, по правде сказать, толком и не помнил.

Гарри Поттер шёл по залитой солнцем асфальтовой дороге префектуры Сидзуока, насвистывая мотивчик, подозрительно напоминавший саундтрек из дешёвого гонконгского боевика. На плече у него висел потёртый кожаный чемодан с чарами бездонного расширения, внутри которого покоились проекты полутора десятков мистических кодов, две модифицированные «Беретты 92FS», снайперская винтовка в разборе и пара ящиков патронов с гравировкой Рун Святой Церкви. На носу красовались солнцезащитные очки с поляризацией, скрывавшие холодные, словно арктический лёд, серо-зелёные глаза.

– Мастер, если мы продолжим тащиться с такой черепашьей скоростью, мы не успеем ни к полуденному рису, ни к вечерней тренировке, – раздался звонкий, чуть капризный голос прямо у его левого уха.

Воздух дрогнул, и рядом с ним материализовалась миниатюрная фигура девушки с короткими пепельно-каштановыми волосами, одетая в бирюзово-белое хаори синсэнгуми. Её золотистые глаза искрились насмешливым вызовом, а ладонь привычно лежала на рукояти Кику-Итимондзи.

– Окита, дорогая моя Слуга класса Сейбер, – протянул Гарри ленивым, пропитанным безнадёжной усталостью тоном, невероятно напоминавшим манеру одного серебряноволосого самурая из трущоб Кабуки-тё, – во-первых, я в бегах. Во-вторых, у меня официально статус «на пенсии». А на пенсии порядочные люди никуда не торопятся. Они созерцают сакуру, пьют клубничное молоко и забывают о существовании старых бородатых маразматиков с манией величия.

– Вы слишком много ворчите для пятнадцатилетнего юноши, – фыркнула Окита Содзи, скрестив руки на груди. – В том поместье, когда я приставила клинок к горлу вашей достопочтенной матушки, вы выглядели куда более внушительно. «Если тронешь палочку, Леди Поттер, моя спутница снимет твою голову быстрее, чем твои нейроны успеют послать сигнал пальцам». Очень пафосно. Почти как в кабуки!

– Ну, тогда я был в ударе. К тому же Джеймс очень невежливо целился в меня своим деревянным огрызком, – Гарри поморщился, вспоминая глухой щелчок выстрела и то, как его так называемый отец с визгом повалился на ковёр, хватаясь за простреленное плечо. – Я же просил по-хорошему. «Отпустите меня, мистер и миссис Поттер, и живите со своим ненаглядным Годриком в мире иллюзий». Так нет же, «высшее благо», «ты обязан нашему святому Ордену». Черта с два.

Гарри раздражённо дёрнул плечом. Вся эта британская мыльная опера вызывала у него только изжогу. Четырнадцать лет он был призраком в собственном доме. С той самой ночи Хэллоуина, когда древняя магия его истинной, сокрытой крови выморозила Лорда Волан-де-Морта до состояния ледяной пыли, а осколок стула оставил на лбу брата нелепую царапину в форме латинской буквы «V». Дамблдор увидел в Годрике «Мальчика, Который Выжил», родители захлебнулись гордостью, а Гарри… Гарри достались объедки с барского стола, забота домовых эльфов да портреты предков, учившие его прагматизму дома Блэк.

Когда тебе десять, ты плачешь в подушку. Когда тебе двенадцать, ты находишь контакт с гонконгской триадой через отца Чо Чанг и заказываешь первый пистолет. Когда тебе четырнадцать, ты на кладбище Литтл-Хэнглтона всаживаешь пули калибра 9 мм в колено Люциусу Малфою и выкашиваешь половину Внутреннего Круга Пожирателей смерти, пока твой братец валяется без сознания, не способный связать двух слов от ужаса.

И что в итоге? Годрик заявил, что обратил Тёмного Лорда в бегство «мощью истинного гриффиндорского духа», а Гарри назвали завистником и лжецом.

– Хватит о прошлом, – Гарри стянул очки и уставился на изгиб горной дороги. – Здесь тихо. Никаких вампиров из Часовой Башни, никаких фанатиков из Ассоциации, никаких Поттеров. Только я, ты, Хедвиг в астрале и прекрасная, мирная Япония…

Договорить он не успел.

Из-за поворота донёсся надсадный металлический кашель, за которым последовал смачный хлопок и густой клуб серого дыма, взметнувшийся над кронами криптомерий.

Гарри замер. Медленно выдохнул.

– Мастер, кажется, ваша «мирная Япония» горит, – невинно заметила Окита, исчезая в астральной форме, чтобы не привлекать внимания смертных.

– Если там опять еретики из Святой Церкви или очередной беглый Мертвец Апостол, клянусь, я просто брошу туда световую гранату и пойду дальше, – пробормотал Гарри, но природная привычка (смесь параноидального рефлекса наёмника и проклятия вечного спасателя а-ля Эмия) заставила его ускорить шаг.

За поворотом стоял роскошный ретро-автомобиль британского производства – темно-бордовый «Роллс-Ройс», явно стоящий как небольшой замок в Шотландии. Из-под распахнутого капота валил пар, а перед машиной, нервно постукивая каблуком элегантной туфли, стояла женщина средних лет.

Она выглядела безупречно: строгий, идеально скроенный костюм цвета слоновой кости, безукоризненная причёска, осанка истинной аристократки и аура человека, привыкшего повелевать тысячами душ одним взмахом веера. Но прямо сейчас эта внушительная леди с нескрываемым раздражением тыкала тонким пальцем в телефон, на экране которого явно горела надпись «Нет сети».

– Проклятые горы… – процедила она сквозь зубы на чистейшем японском с изысканными придворными интонациями. – Шофёр заболел в самый неподходящий день, а эта груда антиквариата решает испустить дух прямо посреди перевала!

Гарри остановился в паре шагов, лениво засунув руки в карманы плаща. Его аналитический взгляд, натренированный Майей Хисау и закалённый в перестрелках с десантниками Балалайки в Роанапуре, мгновенно препарировал картину:

«Масляное голодание, пробита трубка охлаждения радиатора, залило свечи зажигания. Плюс трещина в распределителе зажигания. Делов на три минуты, если знать, куда стукнуть».

– Кхм, – Гарри кашлянул в кулак, нарочито расслабленно оперевшись на крыло машины. – Женщина, если ты продолжишь буравить капот таким взглядом, он, конечно, может расплавиться от стыда, но двигатель от этого работать не начнёт.

Дама вздрогнула и резко обернулась. Её глаза, острые и цепкие, как у ястреба, скользнули по Гарри. Она увидела долговязого европейского подростка в темном пальто, с растрёпанными черными волосами, дерзкой ухмылкой и глазами, в которых плескался опыт человека, пережившего по меньшей мере три локальные войны.

– Юноша, – холодно произнесла она, мгновенно взяв себя в руки. – Вежливость явно не входит в список ваших добродетелей. И откуда вы вообще взялись в этой закрытой зоне?

– Шёл мимо. Наслаждался местной фауной, пока ваш самовар не решил устроить здесь филиал промышленной революции, – Гарри хмыкнул, стащил кожаные перчатки и, не дожидаясь приглашения, заглянул в нутро мотора. – Так… Структурный анализ… то есть, обычный визуальный осмотр. Лопнул шланг, перегрев. У вас есть изолента, плоскогубцы и немного чистой воды?

Женщина прищурилась, в её взгляде мелькнуло искреннее удивление:

– В багажнике есть набор инструментов. Вы… умеете чинить машины?

– Леди, я собирал штурмовые винтовки в темноте под миномётным обстрелом, – буркнул Гарри, доставая из багажника увесистый чемоданчик с хромированными ключами. – А починить карбюраторный двигатель эпохи расцвета британского автомобилестроения – это то, чем я занимался, когда мне было скучно на каникулах между сеансами выживания.

Его руки двигались с невероятной скоростью. Для любого стороннего наблюдателя это казалось чудом механики, но на самом деле кончики пальцев Гарри едва заметно мерцали тончайшими нитями магической энергии. Структурный захват, базовое укрепление металла, быстрое устранение микротрещин в распределителе – школа Эмии работала безупречно даже в мелочах. Он перекрыл течь, заменил треснувший хомут запасным, выкрутил и прокалил свечи и залил дистиллированную воду в расширительный бачок.

– Заводите, – Гарри захлопнул капот со звонким стуком и вытер ладони ветошью.

Женщина села за руль, повернула ключ. Стартер сухо кашлянул, и в следующее мгновение двенадцатицилиндровый мотор мягко, бархатно заурчал, словно сытый кот.

Она заглушила двигатель, вышла наружу и внимательно, почти пугающе посмотрела на юношу.

– Потрясающе, – протянула она, и на её губах расцвела улыбка. Это была улыбка паука, заметившего, что в его паутину залетела не просто муха, а редчайшая тропическая бабочка с титановыми крыльями. – Просто поразительно. Такая ловкость, абсолютное хладнокровие, европейская внешность… и при этом полная свобода в движениях. Ты ведь путешествуешь один, мальчик?

Гарри мгновенно подобрался. Его инстинкты, отточенные годами паранойи, завопили во все колокола: ОПАСНОСТЬ! НЕМЕДЛЕННО ВКЛЮЧАЙ ПЛАН ДЖОЗЕФА ДЖОСТАРА!

– Ну, знаете, время позднее, мне пора идти, дела, дела… – Гарри подхватил свой чемодан и сделал шаг назад. – Был рад помочь, счёт за ремонт отправьте по адресу «На деревню дедушке»! NIGERUNDAYO!

Он развернулся, намереваясь раствориться в кустах на скорости, достойной мастера боевых искусств, но дама оказалась быстрее.

Её рука, затянутая в тонкую шелковую перчатку, метнулась вперед с ловкостью тигрицы и с безжалостной силой впилась… прямо в левое ухо Гарри.

– А-А-АЙ! Женщина, ты с ума сошла?! – взвыл легендарный «Ученик Убийцы Магов», сгибаясь пополам от абсолютно нелепой, но невероятно унизительной боли. – Отпусти! У меня в кобуре два заряженных аргумента калибра девять миллиметров! Я опасный международный наёмник!

– Молчать, дитя моё, – сладко пропела дама, ни на миллиметр не ослабляя хватку и грациозно ведя его к пассажирской двери «Роллс-Ройса». – Международный наёмник без сопровождения взрослых, без документов резидента и, судя по всему, сбежавший из дома. Ты знаешь, кто я?

– Ведьма?! Суккуб?! Японский филиал Башни Часов?!

– Я – Саюри Кимачи, директор Академии Благородных Девиц Сэйкан, – с гордостью заявила она, запихивая упирающегося Гарри на кожаное сиденье и захлопывая дверь. – И ты, мой юный гений с золотыми руками, только что решил мою самую большую головную боль.

Она обошла машину, села за руль и заблокировала замки. Гарри дёрнул ручку – заперто. Он потянулся к пистолету, но внутренний голос (и внезапно захихикавшая в астрале Окита) заставил его замереть. Стрелять в безоружную эксцентричную аристократку? Это было ниже его стандартов. Данте бы просто поржал и выпил пива, а Гинтоки… Гинтоки бы сдался и потребовал парфе.

– Какая ещё головная боль? – мрачно буркнул Гарри, потирая пылающее красным ухо. – И куда ты меня везёшь, старая перечница?

– Во-первых, не старая, а цветущая, – Саюри плавно тронула машину с места. – А во-вторых… Наша академия изолирована от внешнего мира. В ней воспитываются наследницы самых могущественных семей Японии и мира. Они идеальны, непорочны и… абсолютно ничего не знают о реальности. Для них мужчина – это сказочный принц из средневековых романов. Чтобы подготовить их к интеграции в социум, попечительский совет одобрил мой проект: «Простолюдин как образец».

У Гарри медленно поползли вверх брови:

– Чего?..

– Нам нужен был среднестатистический, обычный, безопасный парень из народа, который стал бы живым пособием для девочек. Мы уже пригласили одного… мальчика по имени Кимито Кагуразака. Но совет выразил опасение: один юноша может не справиться с психологическим давлением сотен благородных девиц! Нам нужен был второй. Контрастный. Умеющий постоять за себя, способный чинить вещи, приземлённый и достаточно наглый, чтобы сбить спесь с наших маленьких принцесс.

– И ты решила похитить первого встречного иностранца на дороге?! – Гарри ошарашенно уставился на неё. – Женщина, ты больная на всю голову! Я не «простолюдин»! Я… да я убивал тварей, от одного вида которых твои девицы поседеют за секунду!

– О, не сомневаюсь, в твоём возрасте у всех мальчиков бурные фантазии, – снисходительно улыбнулась Саюри, доставая из бардачка спутниковый телефон и набирая номер. – Алло? Префектура? Это Кимачи. Мне нужно оформить временное опекунство и студенческую визу на имя… Как тебя зовут, мальчик?

– Данте, – не моргнув глазом соврал Гарри. – Сын Спарды.

Саюри выразительно посмотрела на него в зеркало заднего вида:

– Имя в твоём паспорте, живо. Иначе я позвоню в иммиграционную службу, и поверь, мои связи заставят тебя гнить в изоляторе до второго пришествия.

Гарри скрипнул зубами. Проклятье. Раскрывать легенду перед полицией нельзя – это привлечёт внимание британского Министерства или авроров Дамблдора.

– Гарри, – процедил он. – Гарри Поттер.

– Прекрасно. Оформите Гарри Поттера, сироту из Великобритании, находящегося под моей личной протекцией. Он зачисляется в Академию Сэйкан в качестве второго образца простолюдина. Да, все протоколы безопасности согласованы. Спасибо.

Она нажала отбой и бросила на парня победный взгляд:

– Поздравляю, мистер Поттер. Добро пожаловать в элитную школу. Ты будешь жить в поместье мисс Рёко, помогать по хозяйству, посещать занятия и учить наших девочек тому, как устроен реальный мир.

Гарри откинулся на спинку сиденья, закрыл лицо руками и издал глухой, полный экзистенциального ужаса стон:

– Окита… пристрели меня. Просто достань меч и закончи это.

– Ни за что, Мастер! – раздался весёлый голос Слуги в его разуме. – Это обещает быть куда интереснее, чем сидеть в пыльной библиотеке Когтеврана с мисс Чанг! Сотни благородных девиц? О, я с удовольствием посмотрю, как вы будете выпутываться из этой битвы!

---

Академия Сэйкан больше напоминала отдельное княжество эпохи барокко, чем учебное заведение. Белоснежные мраморные корпуса, подстриженные сады, фонтаны с купидонами и стайки девушек в строгих темно-синих платьях, которые при виде автомобиля директрисы замирали и приседали в глубоких реверансах.

Гарри шёл по гравиевой дорожке, чувствуя себя так, словно его высадили в тылу врага без карты и боеприпасов. На нём теперь были классические брюки и белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом – форму академии ему ещё не сшили, но его собственное черное пальто Саюри милостиво разрешила оставить при условии, что он не будет носить его на уроках. О том, что под этим пальто в специальной наплечной кобуре покоились две «Беретты», заряженные серебряными пулями против нежити, директриса, разумеется, не подозревала.

Их пунктом назначения было обособленное поместье в западной части кампуса – особняк семьи Арисугава, где проживала Рёко, одна из самых влиятельных и строгих учениц академии.

– Запомни, Гарри, – наставляла его Саюри, грациозно вышагивая впереди. – Мисс Арисугава крайне трепетно относится к традициям. Она согласилась предоставить гостевое крыло для образцов простолюдинов только из глубокого уважения ко мне. Вели себя прилично. Не груби. И ради всего святого, не пытайся ничего сломать.

– Леди, я создатель мистических кодов и мастер починки сложнейших артефактов, – лениво отозвался Гарри, зевая во весь рот. – Ломать вещи – это прерогатива моего недалёкого брата. Я предпочитаю доводить механизмы до совершенства.

Двери особняка распахнулись, и на пороге появилась девушка.

Она была потрясающе красива той холодной, недосягаемой красотой, которая присуща только девушкам из древнейших кланов: длинные темные волосы, ниспадающие на плечи, безупречная фарфоровая кожа, точёные черты лица и взгляд, способный заморозить кипящую лаву. В руках она держала веер, прикрывая нижнюю часть лица.

– Госпожа директор, – голос Рёко Арисугава звучал подобно звону тончайшего горного хрусталя. – Мы ожидали только одного… гостя. Мистер Кагуразака уже прибыл и находится в чайной комнате. Кто этот… иностранец?

– Это Гарри, дорогая, – с лучезарной улыбкой представила его Саюри. – Наш второй образец простолюдина. Он из Европы, и его практические навыки превосходят любые ожидания. Он будет жить здесь вместе с Кимито.

Взгляд Рёко скользнул по Гарри. В её фиалковых глазах читалась смесь аристократической брезгливости и лёгкого, тщательно скрываемого любопытства.

– Простолюдин из-за океана? – прошептала она, чуть прищурившись. – Он выглядит… диким. Словно бродячий кот, которого подобрали у ворот.

Гарри, вместо того чтобы смутиться или испугаться, лишь криво усмехнулся. В его позе мгновенно проявилась развязная, неотразимая харизма Рё Саэбы вперемешку с сарказмом Данте. Он сделал шаг вперёд, отвесил преувеличенно галантный поклон, стянув невидимую шляпу, и подмигнул девушке:

– Бродячий кот, миледи? Обижаете. Скорее породистый волк-одиночка, временно сменивший охотничьи угодья на этот райский сад. Но не волнуйтесь, если ваш дворец протечёт или засорится канализация – я к вашим услугам. Беру недорого, всего лишь чашку хорошего чая и отсутствие глупых вопросов.

Рёко отшатнулась, её щеки мгновенно залил густой румянец – то ли от возмущения, то ли от неслыханной дерзости парня, посмевшего смотреть ей прямо в глаза:

– К-какая вульгарность! Госпожа директор, вы уверены, что этот… этот дикарь безопасен?!

– Абсолютно, – рассмеялась Саюри. – Он уже в твоем распоряжении, Рёко. Покажи ему его комнату. И проследи, чтобы мальчики не подрались.

Оставив Гарри на растерзание юной аристократке, директриса удалилась с чувством выполненного долга.

---

Чайная комната особняка была наполнена атмосферой неловкости такой густоты, что её можно было резать боевым ножом.

За низким столиком сидел обычный японский подросток со слегка взъерошенными каштановыми волосами и лицом человека, который до сих пор пытается осознать, не спит ли он. Это был Кимито Кагуразака. Напротив него сидела Рёко, потягивая чай с таким видом, словно её заставили делить трапезу с прокажёнными.

Дверь-сёдзи с грохотом отъехала в сторону, и в комнату ввалился Гарри. Он уже скинул пальто, оставшись в рубашке с закатанными рукавами, на которых были отчетливо видны несколько тонких боевых шрамов – память о зубах Василиска и осколках проклятий Беллатрисы.

– Ну и дыра, – добродушно заявил Гарри, плюхаясь на татами рядом с Кимито и бесцеремонно вытягивая длинные ноги. – Хотя чай пахнет прилично. Эй, друг по несчастью, тебя тоже похитили средь бела дня с применением грубой силы и юридического шантажа?

Кимито моргнул, ошарашенно глядя на европейца:

– Э-э… ну, меня скорее заманили и окружили амбалы в костюмах. Меня зовут Кимито. А ты…

– Гарри. Официально – бывший житель дождливого острова, неофициально – человек, который просто хотел спокойной жизни, но мироздание решило иначе.

– Мистер Поттер! – холодно оборвала его Рёко, со стуком опустив фарфоровую пиалу на стол. – В этом доме действуют строгие правила этикета. Сидеть с вытянутыми ногами перед дамой – верх неприличия!

Гарри повернул к ней голову. Его серые глаза сузились, и на долю секунды в них блеснула та самая аура, от которой закалённые пожиратели смерти на кладбище начинали молить о пощаде. Температура в комнате словно упала на пару градусов. Рёко инстинктивно втянула голову в плечи, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холодок.

– Послушай меня, принцесса, – мягко, почти ласково произнёс Гарри, и в его голосе зазвучали стальные нотки Арчера Эмии. – Я уважительно отношусь к чужим домам. Но если ты думаешь, что можешь командовать мной только потому, что твоя фамилия звучит громко в этом закрытом загоне, мы быстро перестанем находить общий язык. Я здесь не по своей воле. Ты не хотела меня видеть. Значит, давай заключим пакт о ненападении: я не порчу твою драгоценную репутацию и держу этот дом в идеальном техническом состоянии, а ты не жужжишь мне над ухом по поводу того, как я сижу. По рукам?

Рёко сжала кулаки, её губы задрожали от праведного гнева, но страх – первобытный страх перед хищником – не позволил ей возразить. Она резко встала, взметнув полами платья:

– Комнаты на втором этаже! Ужин в семь! И не смейте попадаться мне на глаза до этого времени!

Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Кимито сидел с открытым ртом, глядя на нового соседа как на ожившего бога войны:

– Чувак… Ты хоть понимаешь, кто она такая? Её семья контролирует половину финансового сектора страны! Она могла приказать охране закопать нас на заднем дворе!

– Охране? – Гарри фыркнул, наливая себе остывший зеленый чай прямо из чайника без пиалы. – Кимито, мой наивный японский друг. Если их охрана не умеет уворачиваться от очередей с двух рук по-македонски и не обучена отражать пространственные искажения, то максимум, что они смогут сделать – это вызвать мне такси. Расслабься. Ты любишь видеоигры?

– Э… да, обожаю.

– Отлично. Потому что у меня в чемодане лежит портативная приставка, модифицированная так, что она ловит спутниковый интернет прямо через антимагические барьеры. А ещё у меня есть растворимый рамен со вкусом карри и два блока шоколадных батончиков, которые я выменял у гоблинов Гринготтса.

Глаза Кимито загорелись фанатичным блеском истинного отаку:

– Ты… ты святой человек, Гарри!

– Нет, – Гарри ухмыльнулся, сделав большой глоток чая. – Я просто парень, который чертовски устал спасать мир и решил посмотреть, каково это – быть обычным человеком.

---

Поздней ночью, когда весь особняк погрузился в глубокий сон, Гарри сидел на подоконнике своей комнаты на втором этаже. Окно было распахнуто, впуская прохладный горный воздух и серебристый свет полной луны.

На коленях у него лежал разобранный пистолет. Ловкие, привычные пальцы протирали затвор промасленной тряпкой. На спинке стула дремала великолепная белоснежная полярная сова – Хедвиг, тихонько ухая во сне.

Рядом, опёршись о косяк, стояла Окита Содзи. Её астральная полупрозрачность исчезла, уступив место физической форме. В лунном свете её лицо казалось высеченным из чистейшего алебастра.

– Мастер, – тихо позвала она. – Вы тоскуете по Англии?

Гарри на секунду замер. В памяти вспыхнули картины прошлого:

Пыльная библиотека Хогвартса. Заплаканное лицо Чо Чанг, прижавшейся к его плечу, пока в стене зияли четыре пулевых отверстия, а ослеплённый Василиск с яростным рёвом уползал по трубам.

Святочный бал. Су Ли в потрясающем шёлковом ципао, обучающая его тонкостям шагов стиля багуачжан прямо на террасе под падающим снегом.

Холодный, высокомерный взгляд лорда Эль-Меллоя II, признавшего его талант в создании гибридных мистических кодов.

И, наконец, перекошенное от бешенства лицо Джеймса Поттера, упавшего на пол родного поместья, и полные ужаса и запоздалого раскаяния глаза Лили, когда лезвие Окиты остановилось в миллиметре от её сонной артерии.

Гарри собрал затвор. Раздался чёткий, хищный щелчок запирающего механизма. Он загнал магазин в рукоять и взвёл курок.

– Нет, Окита, – тихо, но абсолютно твёрдо ответил он. – Я не скучаю по месту, где моё существование имело значение только тогда, когда нужно было прикрыть задницу их драгоценного «избранного». Моя семья – это ты. Это Хедвиг. И те немногие, кто видел во мне Гарри, а не тень Годрика.

Окита мягко улыбнулась, её золотистые глаза потеплели:

– Тогда каков наш план в этой странной школе благородных девиц?

Гарри убрал пистолет в кобуру, сладко потянулся, запрокинув руки за голову, и на его лице снова появилась та самая ленивая, беспечная ухмылка Сакаты Гинтоки:

– План простой, Сейбер. Завтра утром я приготовлю этому бедному японскому задроту нормальный завтрак, починю скрипучую половицу на лестнице, доведу эту высокомерную мисс Арисугава до нервного тика своим полным игнорированием этикета, а потом пойду узнавать, продают ли в их элитной столовой клубничное молоко.

– А если ваше прошлое решит настигнуть вас здесь? – лукаво прищурилась мечница. – Если Дамблдор или слуги Тёмного Лорда пересекут океан?

Гарри встал с подоконника, подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение. В глубине его зрачков на мгновение вспыхнул древний, безжалостный холод первородного льда.

– Тогда, дорогая моя, – Гарри провел пальцем по спусковому крючку «Беретты», – они очень быстро вспомнят, почему в подпольном мире Часовой Башни и Роанапура меня прозвали Убийцей Волшебников. А пока… пойдём спать. Завтра у меня первый урок в качестве «образцового простолюдина», и я намерен преподать этим маленьким леди урок, который они не забудут до конца жизни.

Он потушил лампу, и особняк погрузился во тьму, хранящую покой двух величайших аномалий этого мира – легендарного самурая прошлого и парня с двумя пистолетами, променявшего бремя судьбы на право жить так, как хочется ему самому.