Виккира

Воздух над руинами Внешнего мира дрожал, раскаленный до предела. Небо, иссеченное багровыми трещинами программного сбоя, казалось чужим и слепым.

Кира неслась сквозь этот ад на спине Крипа. Когтистый, верный питомец отчаянно бил перепончатыми крыльями, взмывая все выше, пытаясь оторваться от настигающей тьмы. В руках девочки, прижатый к груди, пульсировал ослепительным серебряным сиянием Центр мира. Он был тяжелым — не столько физически, сколько той невыносимой ответственностью, что давила на плечи. Вся вселенная Энвелла, все их жизни, ошибки и надежды сжались до размера этого вибрирующего артефакта.

Она знала: если Моргарт заберет его, назад дороги не будет.

– Быстрее, малыш, ну же! – крикнула Кира сквозь свист ветра, сжимая поводья. – Еще немного!

Она обернулась через плечо. Черная смола, сгустившаяся над горизонтом, внезапно рассеклась ослепительной вспышкой. Моргарт не собирался отпускать ее. Четырехрукий кошмар, ставший венцом их детских страхов, вскинул оружие. Безжалостный, расчетливый жест.

Воздух взвыл. Луч концентрированной энергии распорол пространство со скоростью электрического разряда.

Кира успела лишь инстинктивно дернуть поводья, уводя Крипа в сторону, чтобы защитить Центр мира. Но спасти себя она уже не могла.

Удар пришелся в бок, чуть ниже ребер. Звук разорванной плоти и шипящей ткани утонул в грохоте взрыва. Киру буквально выбило из седла; адская, обжигающая боль разорвала сознание на тысячи осколков. Мир перевернулся. Земля метнулась навстречу в диком штопоре, смешав небо, обломки колонн и серую пыль.

Они рухнули у самого подножия массивного куба — игрового автомата, единственного якоря между реальностью и кодом, который сейчас выглядел как насмешливый монумент на братской могиле.

– Кха!.. – Кира захлебнулась воздухом, ударившись о каменные плиты.

Центр мира выскользнул из ослабевших пальцев, но чудом остался цел, откатившись к постаменту терминала. Кира попыталась приподняться на локтях, но тело отказалось подчиняться. Левую сторону будто залили расплавленным свинцом. Опустив взгляд, она увидела страшную, рваную рану. Бледно-лиловая куртка стремительно темнела, пропитываясь густой, почти черной в полумраке кровью.

Крип жалобно взвизгнул рядом. Опаленные крылья дрожали, но зверек был жив. Он ткнулся влажным, кожистым носом в ее щеку, пачкаясь в пыли и крови.

– Тише... тише, глупый, – прохрипела Кира. Голос звучал чужой, надтреснутый.

Она судорожно полезла свободной рукой в подсумок на поясе. Пальцы, перепачканные грязью, дрожали так сильно, что едва могли расстегнуть молнию.

Монеты. Где чертовы монеты возрождения?

Она шарила по дну карманов, цепляясь за пустые ячейки инвентаря, но пальцы натыкались лишь на пыль, обломки метательных ножей и пустоту. Ни одной. Индикатор возрождений в углу затухающего интерфейса мерцал зловещим нулем. Все потрачено. Все отдано битвам, которые привели их сюда.

Шаги приближались. Тяжелые, размеренные, неотвратимые. Моргарт спускался с высоты, ступая по обломкам с грацией хищника, загнавшего добычу. В его пустых глазах не было торжества — лишь холодное завершение алгоритма.

Кира с трудом повернула голову к Крипу. Ее карие глаза, обычно полные дерзкого огня и упрямства, сейчас блестели от подступающих слез, которые она отчаянно пыталась подавить. Бледное лицо обрамляли растрепанные черные пряди с яркими фиолетовыми перьями, слипшиеся от пота.

– Крип... слушай меня, – прошептала она, с трудом сглатывая металлический привкус во рту. – Возьми его. Забирай Центр.

Зверек заскулил, мотая головой, цепляясь когтями за ее рукав.

– Я сказала, бери! – Кира попыталась рявкнуть с привычной жесткостью, но из горла вырвался лишь влажный кашель. Капли крови брызнули на каменную плитку. – Лети в Королевство Фила. К ребятам. Отдай им... Спрячьте его. Не дай ему забрать... Лети, черт тебя дери!

Она из последних сил толкнула артефакт в лапы питомца. Крип посмотрел на хозяйку круглыми, преданными глазами, в которых плескался первобытный ужас. Зверек понял. Схватив тяжелый шар когтями, он с надрывным клекотом взмыл в воздух, огибая руины по широкой дуге и уходя в сторону королевства на максимальной скорости.

Кира бессильно откинула голову на холодный металл терминала.

Сделано. Центр в безопасности. Хотя бы ненадолго.

Теперь оставалось только ждать. Смерти ли? Помощи? Она усмехнулась разбитыми губами. Какая к черту помощь? Никто не успеет.

Тень Моргарта накрыла ее. Фигура создателя нависла над раненой девочкой, заслоняя багровое небо. Одно из его лезвий со скрежетом рассекло воздух, готовясь поставить финальную точку. Кира заставила себя смотреть прямо на него. Ни страха, ни мольбы. Грубая, ершистая Кира Сменкина не доставит этой твари удовольствия увидеть ее слезы.

– Ты проиграла, воровка, – раздался глухой, механический голос босса.

– Пошел ты... – одними губами выдохнула она.

В этот миг воздух позади Моргарта разорвало ослепительное сияние.

Выстрел. Тяжелый, сминающий саму ткань цифровой реальности.

Снаряд ударил Моргарта в спину, заставив исполинскую фигуру пошатнуться и выгнуть корпус от неожиданности. Босс зарычал — впервые в его голосе прорезалась неподдельная ярость.

– Моргарт! Твое время вышло! – раздался резкий, властный крик.

Из дымовой завесы шагнул Ларсен. Один из создателей игры, седой, с лицом, иссеченным печатью вины и решимости, держал в руках массивный излучатель системного кода. Он не тратил слова попусту: следом за первым выстрелом последовала яростная серия атак, заставившая четырехрукого монстра отступить на добрый десяток метров, переключив все внимание на новую, куда более опасную угрозу.

Начался хаос. Но для Киры звуки битвы вдруг стали глухими, словно доносились из-под толщи ледяной воды. Зрение затягивало серой пеленой.

– Кира!

Этот голос пробился сквозь туман. Единственный голос во всем мире, который мог заставить ее опустить оружие, перестать огрызаться и защищаться.

Шаги. Спешные, спотыкающиеся.

– Кира, нет, нет, нет!..

Перед ней рухнул на колени Виктор.

Его очки сползли на кончик носа, болотные глаза расширились от дикого, нечеловеческого ужаса. Шатен с взъерошенными волосами, ее умный, рассудительный старший брат, который всегда знал, что делать. Который просчитывал тактику на десять ходов вперед.

Рукава его куртки были закатаны, обнажая сложную, зловещую татуировку, покрывавшую добрую половину его тела — темную метку силы, полученную ценой чужих жизней. Вик был добрым. Лучшим из них. Но эта игра заставила его убивать, заставила замарать руки кровью врагов и бывших союзников ради одной-единственной цели: чтобы они с Кирой вернулись домой.

И вот теперь все его жертвы рассыпались прахом.

– Витя... – еле слышно позвала она. Весь колючий панцирь, вся напускная злость слетели в одно мгновение. Перед ним осталась просто маленькая девочка, смертельно раненная и испуганная.

– Держись, слышишь? Не смей закрывать глаза! – Вик лихорадочно зашарил по ее ране, пытаясь прижать ладонями хлещущую кровь.

Его пальцы мгновенно стали липкими и теплыми. Он судорожно открыл голографический интерфейс инженера. Зеленые строчки кода замелькали перед его глазами.

– Сейчас... я использую ремонтный модуль, я перенаправлю лечебный пакет... – бормотал он срывающийся скороговоркой, не веря собственным рукам, которые ходили ходуном. – У меня есть зелья... где они?!

– Вик... – попыталась остановить его Кира.

– Заткнись, Кира, молчи, береги силы! – рявкнул он в отчаянии, и слезы брызнули из его глаз, оставляя чистые дорожки на перепачканных сажей щеках. – Монета. У тебя должна быть монета! Где твой аварийный слот?!

Он полез в ее карманы, переворачивая ремни, сдирая с пояса пустые сумки. Ничего.

Виктор открыл собственное меню. Пусто. Графа «Дополнительные жизни» насмешливо светилась алым нулем.

– Нет... нет, это ошибка, – задыхаясь, прошептал юноша. – Игра врет. Я взломаю этот чертов код, я перепишу его... Ларсен! Ларсен, черт тебя побери, дай монету!

Но создатель игры был занят смертельным танцем с Моргартом в сотне метров от них. Никто не слышал его крика. Никто в этом проклятом цифровом аду не мог отменить законы, которые они сами же и активировали.

– Витя, перестань... – Кира подняла дрожащую руку. Пальцы были слабыми, ледяными, но она смогла дотянуться до его щеки, пачкая кровью его лицо. – Посмотри на меня.

Виктор замер. Он опустил взгляд.

Она лежала на его коленях, такая маленькая, неестественно хрупкая. Ее бледная кожа сливалась по цвету с пеплом вокруг, а фиолетовые пряди разметались по темной луже, растекавшейся под ней с пугающей скоростью. Рана была фатальной. Такие повреждения не лечились стандартной игровой аптечкой; игра вела честный биологический учет, когда дело касалось прямых попаданий тяжелого оружия Моргарта.

Он понял.

В ту же секунду его острый ум, привыкший анализировать вероятности, выдал однозначный, беспощадный вердикт: ноль шансов. Кира умирала. Здесь, в пяти сантиметрах от спасительного портала, у него на руках.

– Нет... пожалуйста, Кир... не ты, – Вик всхлипнул, сгорбившись над ней. Его лоб уперся в ее плечо. Татуировка на его теле слабо замерцала тусклым светом, откликаясь на бурю ненависти и бессилия внутри, но эта сила была бесполезна. Он мог уничтожать армии, мог стирать в пыль программных чудовищ, но не мог затянуть пятисантиметровую дыру в боку сестры. – Я должен был быть рядом. Я должен был полететь вместо тебя...

– Дурак... – Кира слабо, тепло улыбнулась уголком губ. – Ты бы не справился с Крипом. Он тебя не слушает.

– Замолчи... пожалуйста...

– Вить, я отправила... Центр. Он у Фила. Вы победите. Ты победишь.

– Мне плевать на победу! – выкрикнул он, сжимая ее плечи, словно пытаясь силой удержать ускользающую жизнь в этом теле. – Плевать на Энвелл, плевать на все! Зачем мне этот чертов мир, если в нем не будет тебя?! Кому я скажу, что мы дома?! Что я маме скажу?!

Кира закрыла глаза на секунду, собираясь с силами. Боль вдруг начала отступать, сменяясь странным, глубоким холодом. Холод шел от кончиков пальцев к сердцу. Ей больше не было страшно. Рядом был брат. Тот самый, ради которого она готова была разорвать любого, кто посмеет косо взглянуть. Тот единственный, ради кого она прятала свои шипы.

– Ты скажешь... – ее голос упал почти до шепота, – что я просто... упрямая дура. Как всегда.

– Кира...

– Витька. Пообещай мне.

Он поднял голову, глядя на нее сквозь мутные, залитые слезами стекла очков.

– Что угодно, слышишь? Что угодно.

– Вернись домой, – прошептала она. Каждое слово давалось ей с неимоверным трудом. – Не оставайся здесь. Не становись... как они. Не дай этой игре забрать твою душу... Ты хороший, Вить. Самый лучший.

– Кира, держись, я умоляю, держись! Еще минута, Ларсен закончит, он что-нибудь придумает!..

– Я устала, Вить... – Ее веки медленно опустились. Рука, лежавшая на его щеке, соскользнула и тяжело упала на каменные плиты, оставляя за собой смазанный красный след. – Очень холодно...

– Нет! Нет, нет, Кира, открой глаза! Открой глаза, это приказ! – Виктор тряс ее за плечи, но тело сестры обмякло, лишаясь сопротивления.

Ее лицо застыло в спокойном, почти безмятежном выражении. Ни боли, ни злости. Черные ресницы неподвижно лежали на белых щеках. Индикатор пульса над ее головой дрогнул, мигнул желтым, затем серым... и с тонким, протяжным звуком растаял в воздухе, рассыпавшись крошечными пикселями.

Она ушла.

Виктор замер. Тишина, наступившая внутри него, была оглушительнее любого взрыва.

Где-то на периферии сознания грохотал бой: Ларсен теснил Моргарта, сверкали лучи, рушились каменные своды. Но этот мир больше не имел значения.

Юноша медленно опустил руки в лужу крови, растекшуюся по плитам. Он смотрел на свои ладони — те самые, которыми он чертил чертежи, чинил механизмы и нажимал на спусковые крючки, забирая чужие жизни, чтобы защитить эту девчонку.

Ничего не помогло. Все убийства, все компромиссы с совестью, вся тьма, которую он впустил в свое сердце — все это оказалось бессмысленным перед лицом одной отсутствующей монеты.

Он прижал безжизненное тело сестры к своей груди, уткнулся лицом в ее холодные фиолетовые волосы и закричал.

Это не был крик человека или игрока. Это был вой раненого зверя, из груди которого заживо вырвали половину души. И татуировка на его теле, почуявшая бездонную, черную пустоту его горя, вспыхнула зловещим, мертвенным пламенем.