Хэллоуин

Октябрьский туман в Сеуле имел скверную привычку пахнуть сырым асфальтом, дешевым тыквенным сиропом и надвигающимися проблемами. Особенно когда во главе процессии шел Хван Хёнджин, чья шевелюра в свете уличных фонарей пламенела настолько ядовитым алым цветом, что слепила проезжающих мимо курьеров на мопедах.

– Я говорю вам, это не обычная бутафорская чушь с резиновыми скелетами из супермаркета! – вещал Хёнджин, размахивая руками с длинными рукавами оверсайз-худи. Глаза его горели нездоровым маниакальным восторгом. – Подземная усадьба викторианской эпохи. Точнее, копия, построенная поверх старых складов еще в девяностые, а теперь там сделали иммерсивный хоррор-квест высшей категории. Рейтинг – строго восемнадцать плюс! В отзывах писали, что люди там теряют рассудок, голос и веру в человечество!

– А также залог за бронирование, – меланхолично вставил Сынмин, поправляя капюшон и глядя в экран телефона с непроницаемым выражением лица. – Если нас там запрут на ночь, я засужу Хёнджина. Мой адвокат уже проснулся.

– Ты учишься на экономиста, Сынмин, твой единственный адвокат – это Бан Чан, – отозвался Чанбин, задорно пихнув друга плечом и раскатисто, оглушительно захохотав на весь переулок. Его смех отразился эхом от бетонных стен, заставив пару бродячих кошек взвиться на забор. – Лично я готов. Мои бицепсы натренированы на отражение любых монстров. Пустите меня первым, я вырублю главного призрака двойным апперкотом!

– Пожалуйста, никого не бей, – тяжело вздохнул Бан Чан, на правах старшего замыкая шествие и пересчитывая подопечных по головам. Он нес с собой рюкзак, в котором звенели бутылки с водой, лежали пластыри, влажные салфетки, успокоительные мятные конфеты и запасные пауэрбанки. – Мы идем туда просто развлечься. Культурно. Никакого рукоприкладства, никаких сломанных декораций. Всем понятно?

– Чан-хён переживает так, будто ведет ясельную группу на прогулку по минному полю, – тихо прыснул Чонин, приобняв за плечи Феликса.

Феликс, похожий на сошедшего с рождественской открытки ангела – даже со слегка размазанным хэллоуинским гримом в виде черных слез под глазами, – немедленно заулыбался, демонстрируя идеальные зубы и рассыпая вокруг себя ауру неземного умиротворения.

– Ну Чан-хён просто заботится о нас, – мягко проговорил Феликс низким, бархатистым голосом, от которого дрожали оконные стекла. – Хотя, если там будет действительно страшно, я разрешаю Чанбину визжать первым.

– Эй! Я не визжу, я издаю тактический боевой клич! – возмутился Чанбин под новый взрыв собственного смеха.

И только один человек в этой компании не спорил и не шутил о бицепсах, потому что был слишком занят сканированием пространства на предмет потенциальных опасностей, в которые можно было бы немедленно вляпаться. Хан Джисон подпрыгивал на носках, жуя кончик шнурка от толстовки. В его жилах бурлил чистый, концентрированный адреналин пополам с двойным эспрессо. Хан обожал ужастики. Он боялся их до дрожи в коленях, до звона в ушах, но жажда острых ощущений всегда перевешивала здравый смысл.

– Если там будет аниматор с бензопилой, я отберу бензопилу, – деловито заявил Джисон, когда они наконец свернули в темный тупик перед полуразрушенным кирпичным фасадом с вывеской «Склеп династии Ли». – Или попрошу автограф. Как думаете, упыри берут взятки чипсами?

– Упыри обычно берут кровью, дуралей, – фыркнул Хёнджин, толкая тяжелую дубовую дверь.

Внутри их встретил густой, ледяной полумрак, запах воска, сухого льда и сырости, от которой моментально заломило зубы. Администратор на входе – тощий парень с кругами под глазами больше, чем у Чана во время сессии, – монотонно зачитал правила: руками ничего не ломать, в служебные помещения с надписью «Exit» не ломиться, рации использовать только в крайнем случае.

Через пять минут массивная кованая решетка за их спинами захлопнулась с глухим, замогильным лязгом. Игра началась.

Первые полчаса напоминали филиал сумасшедшего дома. Они бродили по узким лабиринтам, оформленным под полуразрушенный готический особняк: пыльные зеркала, фальшивая паутина, потрескивающие электрические канделябры. Хёнджин орал от восторга при каждом скрипе половиц; Чанбин вздрагивал от собственной тени и хохотал, маскируя испуг; Чан постоянно проверял, держится ли Феликс за его рукав; Сынмин с Чонином целенаправленно искали сюжетные нестыковки в записках «хозяина дома», а Джисон... Джисон просто не мог усидеть на месте.

– Ребят, тут рычаг в пасти горгульи! – крикнул Хан, засунув руку в каменное изваяние по самый локоть.

– Джисон, не трогай, это может быть ловушка! – крикнул Чан, но было поздно.

Раздался металлический щелчок. За стеной что-то зашипело, клубы плотного сценического дыма заволокли коридор, а замигавший свет погрузил комнату в полный мрак. Где-то вдалеке завыла фальшивая сирена, загремели цепи, и Хёнджин издал восторженно-панический вопль:

– Нас разделяют по канону слешеров! Спасайся кто может!

Толпа метнулась вперед. Кто-то наступил Джисону на ногу, кто-то толкнул в спину, дым полез в горло, вызывая кашель. Хан отступил назад, выставив руки, нащупал деревянную панель, которая неожиданно мягко поддалась, с тихим шелестом отъехав в сторону.

– Эй, парни, я нашел потайную две... – начал он, шагая в темноту.

Панель за его спиной захлопнулась с тихим, но абсолютно монолитным звуком каменного затвора.

Свет погас окончательно. Музыка квеста, крики друзей и смех Чанбина мгновенно отрезало, будто выключили звук в телевизоре. Наступила абсолютная, давящая, звенящая тишина.

– Ого, – выдохнул Джисон в темноту. – Вот это звукоизоляция у них. Премиум-класс.

Он включил фонарик на телефоне. Луч выхватил из тьмы не фанерные стены, обклеенные фотообоями под камень, а настоящую кладку. Старую, покрытую темным лишайником, пахнущую настоящей землей, стылой водой и... чем-то горьковато-сладким, похожим на сушеные гранатовые корки и очень старое вино. Пол уходил под уклон, спускаясь по истертым ступеням глубоко вниз.

– Так, «Служебный вход»? Или секретный уровень? – пробормотал Хан, чувствуя, как адреналин весело покалывает кончики пальцев. – Ну конечно, секретный. Хёнджин потом локти сгрызет, когда узнает, что я нашел пасхалку.

Вместо того чтобы стучать в дверь и звать Бан Чана, Хан Джисон поправил толстовку и уверенно зашагал вниз по лестнице.

Ступени привели его в просторный зал с высокими сводчатыми потолками. Здесь не было неоновых ламп или пластиковых черепов. Вдоль стен в кованых железных кольцах горели самые настоящие восковые факелы, отбрасывая длинные дрожащие тени. В центре стоял массивный стол из черного дерева, заваленный рукописными фолиантами в кожаных переплетах, а в глубоком бархатном кресле у незажженного камина сидел человек.

Вернее, парень. На вид ему было не больше двадцати пяти: идеальные, точеные черты лица, аристократическая бледность, черные как смоль волосы, спадающие на лоб, и шелковая темно-бордовая рубашка с расстегнутым воротом. На коленях он держал раскрытую книгу на каком-то странном языке, похожем на латынь.

Когда Хан с шумом спрыгнул с последней ступеньки, незнакомец медленно поднял взгляд. Его глаза в полумраке казались не карими, а пугающе темными, с легким кошачьим янтарным отблеском.

– Ты заблудился, дитя? – голос незнакомца был тихим, мягким, но от него по каменным сводам прокатилась едва заметная вибрация, заставившая факелы качнуться.

Джисон замер, оценивающе оглядывая фигуру. Затем на его лице расплылась широченная, восторженная улыбка.

– Ва-а-у, – протянул Хан, убирая телефон в карман и подходя ближе. – Мужик, я не знаю, сколько тебе платят за эту смену, но они обязаны удвоить ставку. Это просто отвал башки. Где вы взяли такой грим? Это силиконовые накладки на скулы? Выглядит так, будто ты реально не видел солнечного света лет триста!

Бровь незнакомца плавно изогнулась вверх. Он медленно закрыл книгу, положил ее на столик и поднялся на ноги. Движение было пугающе плавным, лишенным человеческой инерции – словно тень скользнула по воздуху.

– Триста? – переспросил он с легкой, едва заметной усмешкой на тонких губах. – Какая вопиющая неточность. Мне четыреста пятьдесят пять. И я не люблю, когда в мое личное пространство вторгаются без стука.

– Четыреста пятьдесят пять! – захохотал Джисон, хлопая в ладоши. – Отличная легенда, бро, держишь образ до конца! Слушай, а где выход к третьей комнате? Мои придурки там, наверное, уже весь фанерный склеп разнесли. Наш лидер Чан сейчас начнет опрашивать призраков по протоколу безопасности, а Хёнджин с красными волосами полезет обниматься с мумией.

Ли Минхо – а это был именно он, истинный хозяин этих катакомб, мирно дремавший в своем подземном поместье под Сеулом последние пару десятилетий, пока наверху не построили треклятый развлекательный центр, – слегка наклонил голову набок. За четыре с половиной века он повидал многое: инквизиторов с осиновыми кольями, сумасшедших алхимиков, крестьян с вилами и даже современных чиновников с планами реновации района.

Но никто, абсолютно никто еще не называл его «бро» и не оценивал качество его скул.

– Ты... не боишься меня? – тихо спросил Минхо, сделав неслышный шаг вперед. Температура в комнате упала на несколько градусов. Тени по углам зашевелились, подчиняясь его воле. – Ты стоишь перед созданием ночи, питающимся теплом человеческих сердец. Я могу разорвать твое хрупкое горло прежде, чем ты успеешь моргнуть.

Джисон посмотрел на него с нескрываемым восхищением, наклонился ближе и прищурился:

– Чувак, у тебя линзы с оптическим эффектом или проектор в потолке? Как тени дергаются? Слушай, а клыки покажешь? У вас по сценарию положен скример? Давай, пугай, я ради этого сто тысяч вон заплатил! Только чур без резких звуков прямо в ухо, а то у меня барабанные перепонки чувствительные.

Минхо застыл. В его вековых глазах мелькнуло искреннее, глубокое изумление, которое тут же сменилось мрачным сарказмом.

– Значит, сто тысяч вон за мою голову, – протянул вампир, обнажая в хищной, насмешливой улыбке кончики длинных, острых, безупречно белых клыков. – Кажется, инфляция в этом веке действительно вышла из-под контроля.

– Ого-о-о! – Джисон даже присел, разглядывая клыки. – Стоматологический фарфор? Как настоящие! Слушай, а ты не шепелявишь? Мой друг Чонин носил брекеты, так он полгода говорил как утка. А у тебя дикция идеальная. Научишь?

– Я учился говорить на трех диалектах латыни и старокорейском у королевских наставников, – сухо отозвался Минхо, скрестив руки на груди. – И обычно люди в моем присутствии падают на колени. Или теряют сознание от неописуемого ужаса.

– Ну, я могу упасть, если ты мне нальешь воды, – весело предложил Хан, плюхаясь прямо на край антикварного стола и болтая ногами. – Жарко у вас тут. То есть, наоборот, холодно, сквозняк дикий. Ты кондиционер выключи, заболеешь ведь. Хотя подожди, по лору вампиры не болеют, да?

Минхо посмотрел на Джисона. Потом на свои пальцы с острыми, идеально подпиленными ногтями. Потом снова на Джисона, который бесстыдно вертел в руках старинный серебряный кинжал с рубином в рукояти, используя его как зеркальце, чтобы проверить свою прическу.

У вампира дернулся глаз.

– Положи это, – сказал Минхо.

– А это реквизит? Тяжелый. Металл настоящий? Не боишься, что сопрут?

– Если кто-то попытается украсть фамильное оружие клана Ли, я оторву ему руки и заставлю аплодировать собственному бесславному концу, – абсолютно серьезно, бархатным голосом произнес вампир.

– Ха-ха-ха! Черный юмор! Обожаю! – залился Джисон, не обращая внимания на леденящую интонацию. – Ты мне определенно нравишься, чувак. Как тебя зовут по бейджику? Минхо? Будем знакомы, я Джисон. Главный поставщик проблем для своего старшего брата.

Минхо медленно выдохнул. В нем боролись два желания: первое – немедленно наложить на этого гиперактивного смертного гипноз, внушить ему, что он бабочка, и отправить порхать обратно на улицу; второе – узнать, насколько далеко простирается человеческая глупость в двадцать первом веке.

Любопытство, дремавшее в вампире последнюю сотню лет, внезапно проснулось и сладко потянулось.

– Хорошо, Джисон, – Минхо плавно подошел к столу и встал напротив, опершись ладонями о полированное дерево. Его лицо оказалось в десятке сантиметров от лица Хана. – Допустим, я просто... аниматор. Разве правила не гласят, что ты должен разгадать мою загадку, чтобы получить ключ?

– О, загадки! – встрепенулся Джисон, вглядываясь в потрясающие кошачьи глаза напротив. – Давай. Только без высшей математики, я гуманитарий, у меня от цифр сыпь начинается.

– Что слаще всего на свете, течет быстрее реки, согревает в лютый мороз, но стоит ему пролиться на землю – и жизнь обращается в прах?

Минхо ждал привычных ответов: «кровь», «грех», «душа». Он приготовился к пафосному финалу этой маленькой сцены.

Джисон нахмурил лоб, надул щеки, сделавшись удивительно похожим на сосредоточенного бурундука, и выдал:

– Горячий рамен с сыром в три часа ночи, если ты уронил миску на новый ковер Чана. Жизни точно конец, Чан за ковер убьет.

Минхо застыл. Секунду в зале стояла тишина, нарушаемая только треском факелов. А затем древний, 455-летний вампир, наводивший ужас на целые провинции во времена династии Чосон, не выдержал. Он прикрыл лицо ладонью и тихо, хрипло рассмеялся.

Смех у него был потрясающий – глубокий, искренний и удивительно живой.

– Ты абсолютно невыносим, – покачал головой Минхо, убирая руку от лица. В его глазах больше не было холодной угрозы, там плескалось откровенное веселье. – Кровь. Правильный ответ – кровь, глупый смертный.

– Ну, кровь – это банально, – фыркнул Джисон, спрыгивая со стола. – Кровь не купишь в круглосуточном за углом за три тысячи вон. Слушай, Минхо-хён... Ты ведь старше меня выглядишь, буду звать тебя хёном. А покажи какой-нибудь трюк? Ну, из вашей программы. Вы же на тросах летаете? Или тут скрытые механизмы?

Минхо хитро прищурился.

– Трюк? Изволь.

В следующее мгновение воздух со свистом рассекся. Минхо не просто сдвинулся с места – он исчез, обратившись в смазанное черное пятно, и в ту же секунду возник прямо за спиной Джисона, положив ледяную ладонь ему на затылок.

– Скорость, превышающая восприятие человеческого глаза, – прошептал Минхо прямо в ухо опешившему Хану. – Достаточно зрелищно для твоих ста тысяч вон?

Джисон резко обернулся, его глаза стали размером с чайные блюдца. Сердце в груди заколотилось как бешеное – адреналиновый всплеск накрыл с головой.

– О-фи-геть... – прошептал Джисон. Он осторожно протянул палец и ткнул Минхо в плечо. Плечо было твердым, как гранит. – Где тросы?! Где вы спрятали рельсы?! Ты что, мастер паркура? Как ты вообще это сделал?!

– Я же сказал тебе, Джисон. Я – вампир, – с легкой улыбкой повторил Минхо, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Да хорош заливать! – отмахнулся Хан, хотя на секунду в его голове все же шевельнулась здравая мысль: «А вдруг?..». Но мозг Джисона отверг ее как слишком скучную для реальности. – Если бы ты был вампиром, ты бы меня уже укусил! А ты просто стоишь тут и выпендриваешься своим идеальным прессом и скоростью.

– Я гурман, – парировал Минхо, лениво взмахнув рукой. – Я не пью кровь тех, кто питается дешевым раменом и энергетиками. Мой желудок не выдержит такого количества консервантов. Моему телу четыре с половиной века, я требую органики!

– Эй! Моя диета идеальна для выживания в мегаполисе! – возмутился Джисон, скрестив руки. – Между прочим, во мне полно железа! Я вчера пил мультивитамины!

Они стояли посреди древней крипты и спорили о пищевой ценности полуфабрикатов, когда сверху, со стороны фальшивых коридоров квеста, донесся приглушенный грохот, за которым последовал истошный, знакомый крик:

– ДЖИСО-О-ОН! ГДЕ ТЫ?! ЕСЛИ ТЕБЯ СОЖРАЛИ, Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ТВОЙ ОБЕД!

– О, это Сынмин, – узнал голос Хан, прислушиваясь к потолку. – И Чанбин орет. Слышишь?

Действительно, следом раздался мощный, трубный звук, похожий на брачный клич разъяренного мамонта – Чанбин пытался запугать местных призраков с помощью децибелов.

Минхо поморщился, элегантно прикрыв ухо пальцем.

– Твои друзья издают звуки, способные поднять даже тех мертвецов, которые спали без задних ног с пятнадцатого века. Какое вопиющее отсутствие манер.

– Они просто волнуются, – расплылся в улыбке Джисон. – Особенно Чан. Если он вызовет полицию, твой квест прикроют за нарушение норм пожарной безопасности. Давай, Минхо-хён, выводи меня. Считай, что я прошел твой уровень. Ты заслужил чаевые, клянусь. Я напишу в отзывах, что аниматор Минхо – самый горячий и быстрый кровосос в Сеуле.

Минхо посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. Этот странный, шумный, абсолютно бесстрашный парень вызвал у него бурю забытых эмоций. Впервые за долгие десятилетия затворничества Минхо почувствовал не скуку, а настоящий азарт. Жизнь, бурлившая в Джисоне, была такой яркой, теплой и заразительной, что возвращаться к чтению пыльных книг в одиночестве внезапно показалось ужасно тоскливой перспективой.

– Горячий, значит? – хмыкнул вампир, подходя к боковой стене, почти скрытой тяжелым гобеленом. – Хорошо, Джисон. Я провожу тебя. Но с одним условием.

– Каким? – Хан подошел ближе.

Минхо нажал на неприметный каменный выступ. Стена с легким скрежетом повернулась, открывая узкий проход, ведущий к аварийной лестнице наверх.

– Ты угостишь меня тем самым раменом с сыром в три часа ночи, – Минхо обернулся, и в его янтарных глазах сверкнула озорная, чисто мальчишеская искра. – Раз уж ты так рьяно его рекламировал.

Джисон расхохотался:

– Договорились! Ловлю на слове! Оставь свой номер, вампирский хён!

Минхо вытащил из кармана своих старинных брюк... абсолютно новенький, последний айфон в матовом черном чехле.

– Записывай, дитя рамена. И постарайся не сломать себе шею по дороге наверх.

Через три минуты запыхавшийся, но абсолютно сияющий Хан Джисон вывалился через потайную дверь прямо в центральный холл квеста, где разворачивалась настоящая драма.

Бан Чан с растрепанными волосами держал за грудки несчастного бледного администратора, требуя чертежи вентиляции. Чанбин с грозным видом разминал кулаки, готовясь ломать гипсокартон. Хёнджин в неоновом свете зала фотографировал на телефон плачущего от смеха Чонина, Сынмин методично строчил жалобу в департамент туризма, а Феликс стоял рядом с Чаном, гладя его по плечу и шепча:

– Чан-хён, дыши, мы найдем его, Джисон живучий, он как таракан...

– Я вернулся! – победоносно возвестил Джисон, раскинув руки.

Вся группа замерла. Через секунду на него обрушилась лавина тел.

– ТЫ ГДЕ БЫЛ?! – взревел Чан, хватая его за плечи и лихорадочно ощупывая на предмет переломов. – Мы с ума сошли! Рация не отвечала! Ты ушел в закрытую зону!

– Я победил финального босса! – гордо заявил Хан, отбиваясь от объятий Феликса и тычков возмущенного Чанбина. – Там внизу сидит главный актер, Минхо-хён. Ребята, это просто невероятный уровень! Он так круто отыгрывает вампира, двигается как молния, даже клыки настоящие! А еще у него айфон и потрясающее чувство юмора.

Администратор квеста, все еще зажатый в углу, нервно моргнул:

– Какой еще Минхо? У нас в штате всего три аниматора: студент Пак в костюме зомби, Субин в маске мясника и девушка у колодца. Никакого Минхо у нас нет. И нижние уровни вообще законсервированы, туда нет допуска...

Компания замолчала. Чан медленно повернулся к администратору, потом снова к Джисону.

– Хан... с кем ты там разговаривал? – тихо спросил Хёнджин, и его красные волосы, казалось, даже слегка потускнели от внезапного суеверного холода.

Джисон на секунду замер. В памяти вспыхнул холод ладони на затылке, неестественная, невозможная скорость перемещения, запах старого камня, леденящий воздух и горящие янтарным огнем кошачьи глаза.

А затем телефон в кармане его худи коротко завибрировал от входящего сообщения.

Хан вытащил аппарат, разблокировал экран и увидел уведомление с незнакомого номера:

«Круглосуточный магазин на углу через два квартала от твоего дома. Ровно в полночь. И только попробуй опоздать, смертный. Мое терпение длится не дольше половины тысячелетия. Л.М.Х.»

Джисон медленно поднял взгляд на своих испуганных друзей. На его лице снова расплылась та самая шальная, безбашенная улыбка, обещающая новые, абсолютно безумные приключения.

– Да расслабьтесь вы, – весело бросил Хан, пряча телефон обратно в карман и подмигивая застывшему Чану. – Это просто лучший иммерсивный квест в этом городе. Пойдемте отсюда, Чан-хён платит за кофе! А мне еще нужно успеть купить рамен. Двойную порцию.