Убийца Волшебников и гостиница Юраги

Утренний пар над открытыми купальнями гостиницы Юраги поднимался ленивыми, полупрозрачными клубами, смешиваясь с запахом хвои и сырой земли после недавнего дождя. Место было пропитано покоем, если, конечно, не считать того факта, что в стенах этого старинного рёкана обитала добрая дюжина ёкаев, неупокоенный дух милой девушки в горячих источниках, боевая жрица-ниндзя и призванный Героический Дух эпохи Сэнгоку, обожавшая пить сакэ ведрами и палить из мушкетов по воробьям.

Гарри сидел на деревянной веранде, вытянув длинные ноги в сторону сада камней. На нем были простые черные брюки, закатанные до локтей рукава свободной рубахи и расстегнутый темно-бордовый жилет. Во рту дымилась дешевая леденцовая трость, которую он крутил языком с ловкостью заправского шулера. Перед ним на выцветшем бамбуковом коврике лежали разобранные до винтика верные спутники: пара модифицированных пистолетов «Беретта 92FS», покрытых вороненой гравировкой маскирующих рун, и массивный, тяжелый «Кольт 1911», переделанный под использование ртутных пуль с зачарованными капсюлями.

– Если ты капнешь оружейным маслом на татами, бабушка Читосэ заставит тебя драить полы зубной щеткой, – раздался глуховатый, сонный голос позади.

Гарри даже не обернулся, методично протирая промасленной ветошью возвратную пружину.

– Читосэ-сан добрая душа, Когараши. В отличие от некоторых местных обитателей, она ценит человека, умеющего починить протекающую трубу бойлера и не требующего за это скидку на аренду.

Фуюзора Когараши, потягиваясь и зевая во весь рот, плюхнулся на ступеньку рядом. Духовный медиум и ходячий магнит для паранормальных неприятностей выглядел так, будто провел ночь в стиральной машине, что, учитывая взрывной полтергейст Юны, было недалеко от истины.

– Тебе легко говорить, – пробормотал Когараши, почесывая взъерошенные волосы. – Ты вообще не похож на экзорциста. Или мага. Или кем ты там числишься у этих чопорных британцев? Наемник?

– «Специалист по деликатным зачисткам с дипломом бакалавра по выживанию в дурдоме», – усмехнулся Гарри. В его изумрудно-зеленых глазах, где периодически вспыхивали ледяные серебряные искры, промелькнула насмешка в стиле Данте. – Магия — это инструмент. Если проблему можно решить двадцатью граммами свинца калибра девять миллиметров, усиленными структурным укреплением, зачем тратить прану на латинские вирши?

– Ты безнадежен, Поттер, – прозвенел сбоку резкий, холодный, как лезвие куная, девичий голос.

На веранду легкой, пружинистой походкой вышла Сагири Амэно. Ее форма духовного ниндзя из клана Тюма сидела безупречно, подчеркивая подтянутую фигуру, а длинные темные волосы были стянуты в строгий хвост. Взгляд ее фиолетовых глаз метал молнии, направленные исключительно в переносицу Гарри.

– Ты снова разложил смертоносное оружие на виду у гражданских! – отчеканила она, скрестив руки на груди. – И это после того, как госпожа Накай просила соблюдать видимость обычного пансионата! Ты ведешь себя безответственно, Поттер!

Гарри лениво поднял взгляд, окинув Сагири тем самым невыносимым, полунаглым взглядом, которому он научился у Джозефа Джостара во время просмотра старых манга-архивов и долгих посиделок в подпольных барах Роанапура.

– Во-первых, Сагири-тян, здесь нет гражданских, если не считать того водяного в пруду, который прямо сейчас пялится на твои лодыжки, – протянул Гарри с легкой ухмылкой Рё Саэбы. – А во-вторых… твоя следующая фраза: «Не смей называть меня по имени, чужеземный наглец!»

– Не смей называть меня по имени, чужеземный… – Сагири осеклась на полуслове, ее щеки мгновенно залила густая краска смущения и ярости. Она судорожно схватилась за рукоять клинка. – Ты… ты опять издеваешься?!

– Чистая дедукция и знание психологии красивых, но чересчур зажатых куноичи, – подмигнул Гарри, щелкнув затвором собранной «Беретты».

– Ах ты!..

– Эй-эй, Сагири, остынь, – примирительно поднял руки Когараши. – Гарри сегодня утром приготовил потрясающий тамагояки и мисо-суп. Мужчина, который так готовит, заслуживает хотя бы небольшого снисхождения.

– Еда не искупает того, что он подозрительный иностранец, состоящий на службе у тайной западной клики! – упрямо фыркнула Амэно, хотя воспоминание об утреннем омлете заставило ее горло предательски дернуться. Этот чертов Поттер готовил лучше шеф-поваров из Мишлен, словно в прошлой жизни был каким-нибудь одержимым идеальной сервировкой британским дворецким или героическим лучником с манией заботы о чужих желудках.

Воздух позади Гарри внезапно сгустился, заряжаясь запахом жженого пороха, озона и сухого осеннего ветра. Из алого марева соткался изящный, но внушающий первобытный трепет силуэт.

– Охо-хо! Кто это тут смеет повышать голос на моего мастера и драгоценного генерала? – раздался властный, глубокий и одновременно озорной женский голос.

Материализовавшаяся девушка была великолепна в своей пугающей харизме. Черный военный мундир с золотыми эполетами, развевающийся алый плащ, военная фуражка, сдвинутая чуть набок, открывала пылающие рубиновые глаза и копну шелковистых темных волос. На поясе покоилась катана, а вокруг ее пальцев сами собой материализовались и исчезали искры фитильного пламени.

Слуга класса Арчер. Повелительница Шестого Неба. Ода Нобунага.

Сагири мгновенно отшатнулась, встав в боевую стойку. Ее духовная интуиция истошно вопила: перед ней находилась не просто блуждающая душа или могущественный мононокэ, а воплощение концепции завоевания, божество разрушения, чья духовная масса превосходила даже верховных демонов.

– Нолан… – процедила Сагири сквозь зубы.

– Для тебя — Киппоши, сопливая девчонка из захолустного клана, – высокомерно усмехнулась Нобунага, бесцеремонно плюхнувшись Гарри прямо на колени и обвив его шею тонкой, но сильной рукой. – Гарри, у нас закончились те потрясающие булочки с бобовой пастой. И где мое утреннее сакэ? Мы заключили контракт не для того, чтобы Великая Нобу голодала в глухой провинции!

– Твое сакэ конфисковано до вечера, Нолан, – невозмутимо отозвался Гарри, даже не шелохнувшись под тяжестью Слуги. Он привычным жестом поправил ее фуражку, съехавшую на лоб. – Лорд Эль-Меллой Второй прислал отчет о всплеске сущности Гаранды в северном хребте. Если ты опять напьешься до состояния «сейчас я сожгу этот храм просто потому, что монахи косо на меня посмотрели», разгребать последствия придется мне.

– Скучный! Зануда! Ты стал звучать точь-в-точь как тот вечно страдающий от мигрени профессор с длинными волосами! – надула губы Нобунага, однако сползать с его колен не подумала, уютно устроив подбородок на его плече. – Но если дело касается охоты на жирных уродливых тварей… так уж и быть. Я сожгу их дотла во славу нашего альянса!

Когараши только нервно вздохнул, покачав головой. За те несколько недель, что Гарри и его «подруга» жили в Юраги, парень успел привыкнуть к их странным, полубезумным, но невероятно теплым взаимоотношениям.

А вот Сагири до сих пор не могла успокоить бешено колотящееся сердце. Каждый раз, когда эта пугающая женщина касалась Гарри, внутри юной куноичи вспыхивало странное, горькое и совершенно неуместное чувство, которое она яростно списывала на «профессиональное беспокойство за общественный порядок».

Гарри же, глядя на то, как утреннее солнце отражается в лезвиях его пистолетов, невольно провалился в чертоги памяти. Туда, откуда начался его долгий, пропахший кровью и порохом путь в эту тихую японскую обитель.

---

31 октября 2001 года. Годрикова Лощина.

То пламя не грело. Оно пожирало.

Волан-де-Морт шагал по обломкам прихожей коттеджа Поттеров, перешагнув через тело Чарлуса Поттера. Старый лорд дрался как демон, используя семейные чары крови и тяжелую боевую трансфигурацию, заставив Темного Лорда потратить драгоценные минуты. Но «Авада Кедавра» не знала пощады.

Наверху, перед детской спальней, его встретила Дорея Поттер, урожденная Блэк.

– Нам незачем драться, Дорея, – прошипел Волан-де-Морт, сжимая тисовую палочку. – Отойди в сторону, и когда я закончу дело, я оставлю твой род в покое.

– Твои слова полны лжи, Том Марволо Реддл, – оскалилась Дорея. В ее взгляде не было страха — лишь холодное, фамильное безумие Блэков, помноженное на абсолютную решимость матери и бабушки. – Я раскопала твою жалкую родословную. Ты бастард и полукровка, кичащийся кровью Слизерина. Ты не тронешь моих внуков. Только через мой труп!

– Жаль. По крайней мере, я окажу тебе честь умереть в дуэли. АВАДА КЕДАВРА!

Зеленый луч расколол полумрак, но Дорея взмахнула палочкой: резной дубовый стул мгновенно трансфигурировался в толстую кладку зачарованного гранита. Луч разбился в пыль. Начался ад. Дорея двигалась со смертоносной грацией выпускницы темных дуэльных залов Блэк-хауса: проклятия гниения костей, режущие чары, иссушающий прах. Волан-де-Морт кружился в вихре мгновенных аппараций, уклоняясь, парируя, осознавая, что чистокровная ведьма старой закалки куда опаснее своего недалекого сына Джеймса.

Но годы брали свое. Дорея замешкалась на долю секунды, восстанавливая сбитое дыхание. Этой доли Темному Лорду хватило.

Вспышка зеленого света озарила лестничный пролет, и тело старой волшебницы рухнуло на ковер.

– Достойный противник, – бросил Волан-де-Морт без капли сочувствия и распахнул дверь детской.

В кроватках сидели двое пятнадцатимесячных младенцев. Годрик хныкал, размазывая слезы, а Гарри… Гарри смотрел прямо в щелевидные красные глаза убийцы. Его взгляд был не по-детски глубок.

– Ну что ж, детишки. Один из вас должен был стать моей погибелью. Какая ирония, – Волан-де-Морт поднял палочку.

Он не успел произнести заклинание.

Внутри Гарри лопнула скрытая печать. Древняя, чуждая классической волшебной традиции родословная — таинственный мистический контур, унаследованный через тайные связи предков с изначальными духами льда северных пустошей — пробудился в ответ на смертельную угрозу.

Глаза Гарри выцвели, став абсолютно серыми, сияющими ледяной потусторонней пустотой.

Воздух в комнате мгновенно замерз до абсолютного нуля. Пол под ногами Волан-де-Морта покрылся кристаллами лазурного инея.

– Что за… – вырвалось у Темного Лорда.

Он попытался призвать адское пламя, но «Инсендио» захлебнулось прямо на кончике тисовой палочки. Мороз полз по его ногам, сковывая мышцы, превращая кровь в кристаллы, замораживая саму его магическую основу. В глазах величайшего мага Британии впервые в жизни вспыхнул первобытный ужас.

– Нет! Я бессмертен!..

Лед сомкнулся над его головой. А через секунду промороженная до атомов оболочка Темного Лорда взорвалась ледяной шрапнелью.

Ударная волна разорвала деревянную мебель. Острый щеп от ножки кровати пролетел по воздуху, распоров лоб Годрика аккуратным зигзагом в форме буквы «V». Истекающий яростью и бессилием бестелесный дух Волан-де-Морта с воем вылетел в окно, а отколовшийся осколок его разорванной души инстинктивно впился в свежую рану кричащего от боли Годрика.

Гарри же, израсходовав весь резерв новорожденных Магических Цепей, рухнул на матрас в глубочайшем истощении.

Когда в комнату ворвались Джеймс, Лили, Сириус и Дамблдор, картина сложилась сама собой. Для тех, кто хотел видеть то, что выгодно.

– Годрик… – прошептал Дамблдор, разглядывая сочащийся темной аурой шрам на лбу второго близнеца. Его глаза блеснули за очками-половинками. – Невероятно. Он отразил Смертельное проклятие. Годрик Поттер — наш Избранный. Мальчик, Который Выжил!

Лили рыдала, прижимая к себе Годрика. Джеймс гордо расправлял плечи, уже видя себя отцом спасителя нации.

О Гарри, лежавшем бледным, как смерть, в углу, вспомнили лишь тогда, когда домашний эльф робко укрыл его одеялом. С этого дня первенец перестал существовать для «Светлой стороны».

---

21 июля 2015 года. Поместье Поттеров.

Четырнадцать лет фарса. Четырнадцать лет, за которые Гарри понял одну простую вещь: мир волшебников прогнил настолько, что спасать его — преступление против здравого смысла.

Пока Годрика купали в лучах незаслуженной славы, заваливали подарками и воспитывали в тепличных условиях «великого света», Гарри учился. Сначала по книгам в забытых секциях фамильной библиотеки, где портреты предков, презиравших мягкотелость Джеймса, учили его семейной прагматике. Затем — в Часовой Башне, куда он тайком пробирался через контакты гоблинов Гринготтса. Класс Лорда Эль-Меллоя Второго стал его истинным домом. Там он обрел признание своего редкого таланта: Гарри обладал невероятной проводимостью цепей, похожей на потенциал Рин Тосаки, но отрицал академический снобизм, предпочитая брутальную эффективность Кайри Сисиго.

А потом были улицы. Гонконг, где мистер Чанг из Триады учил его стрельбе по-македонски, вдохновленной безумной эстетикой фильмов Джона Ву. Роанапур, где сама Балалайка и ее ветераны-десантники вколачивали в молодого мага тактику городского штурма, баллистику и холодную беспощадность. Майя Хисау, научившая его думать, как охотник на магов: палочка требует жеста и слова, пуля девятого калибра преодолевает звуковой барьер молча.

А потом был Турнир Трех Волшебников. Инициация. Используя тайные формулы Анимусфиров, Гарри призвал ее — Оду Нобунагу. И на кладбище Литтл-Хэнглтона, куда Волан-де-Морт затащил обоих братьев для воскрешения, развернулся ад.

Годрик, парализованный страхом, не способный даже применить банальное «Экспеллиармус» под взглядом возрожденного чудовища, был просто бесполезным мешком для битья. Когда Волан-де-Морт повернулся к Гарри, ожидая легкой расправы, Гарри просто выхватил две «Беретты».

Это была не дуэль. Это была бойня.

Македонский стиль стрельбы, усиленные структурным укреплением ртутные пули, пробивающие «Протего» словно мокрую бумагу. Гарри двигался с грацией разъяренной пантеры: Макнейр лишился головы прежде, чем успел поднять топор; Гойл-старший и Крэбб рухнули с развороченными грудными клетками; близнецы Кэрроу захлебнулись собственной кровью. Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил колено и запястье, держащее палочку. Раненому и ошеломленному Волан-де-Морту пришлось бежать, уводя остатки своих верных шакалов.

И что в итоге?

Вернувшись с телом кубка и рыдающим Годриком, Гарри услышал лишь то, как его брат, нагло глядя в глаза министру, Дамблдору и родителям, вещал: «Я сразился с ним! Я прогнал Темного Лорда своим светом!»

И они поверили. Лили плакала от гордости, Джеймс хлопал Годрика по плечу. А когда Гарри попытался сказать правду, отец грубо оборвал его: «Хватит врать из зависти, Гарри! Ты опозорил семью, прячась за спиной брата с какими-то магловскими игрушками!»

Этого Гарри уже не спустил.

В тот же вечер он собрал вещи. Два зачарованных пространственных чемодана: один с одеждой и редкими гримуарами, второй — портативная оружейная мастерская с десятками созданных им Мистических Кодов.

На лестнице его перехватили.

Джеймс стоял в парадной мантии, нахмурившись, рядом с бледной, встревоженной Лили.

– Гарри, куда ты? И зачем тебе чемоданы? – спросила Лили.

– Я ухожу от вас, – холодно ответил Гарри, поправляя пальто. Под темной тканью приятно грела тяжесть кобур.

– Что? Гарри, это безумие! Темный Лорд вернулся, тебе небезопасно…

– Мне плевать на ваш волшебный мир, миссис Поттер, – отрезал он. – И на вашу войну.

– Прекрати эту истерику! – гаркнул Джеймс, выступая вперед. В его голосе звучало фамильное высокомерие. – Я знаю, что тебя гложет зависть! Твой брат — герой, Избранный! А ты… ты даже палочкой толком пользоваться не умеешь! Ты останешься здесь ради Высшего Блага! После Хогвартса вступишь в Орден Феникса и будешь прикрывать Годрика. Это приказ главы рода!

– Ты идиот, Джеймс, – тихо, с искренней жалостью произнес Гарри. – Настоящий, клинический кретин.

– Как ты смеешь!.. Положи чемоданы и сдай палочку! Немедленно! – Джеймс вскинул свою палочку из красного дерева, целясь сыну в грудь.

Гарри медленно опустил чемоданы. Достал из кармана палочку из остролиста и небрежно бросил ее на журнальный столик.

– Пододвинь ее ко мне, – самодовольно приказал Джеймс, решив, что взял верх. – А теперь сядь на диван, и мы…

Договорить он не успел.

Движение Гарри было смазанной тенью — чистый, отточенный рефлекс, доведенный до совершенства тысячами часов тренировок у Майи Хисау. «Беретта» выскользнула из подмышечной кобуры с сухим щелчком.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве гостиной показался ударом колокола.

Пуля калибра девять миллиметров вошла ровно в правое плечо Джеймса, дробя кость и разрывая связки. Лорд Поттер с диким воплем боли выронил палочку и рухнул на ковер, зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – истошно закричала Лили, выхватывая оружие.

– Не советую, женщина, – раздался у самого ее уха голос, от которого кровь застыла в жилах.

Холодная сталь японского клинка легла прямо на сонную артерию Лили. Позади нее, словно призрак кровавой бойни, стояла Нобунага. Ее рубиновые глаза пылали презрением, а на губах играла хищная усмешка завоевателя.

– Шевельнешься — и твоя голова украсит ворота этого убогого поместья. Мой Мастер был слишком мягок с вами, презренные черви.

Лили замерла, парализованная ужасом. Она чувствовала: это существо не шутит. Оно убьет ее без колебаний.

Гарри подошел к корчащемуся на полу Джеймсу, наступил начищенным ботинком на его выроненную палочку и с сухим хрустом переломил ее пополам.

– Гарри… сынок… пожалуйста… – простонал Джеймс, глядя снизу вверх на первенца глазами, полными слез и шока. – Мы… мы ошиблись… дай нам шанс все исправить…

– Вы опоздали, лорд Поттер. На четырнадцать лет, – голос Гарри звенел арктическим холодом. Он поднял свой чемодан и подошел к камину. – Если я еще хоть раз увижу вас или вашего святого Годрика на своем пути… я стреляю на поражение. Считайте это предупреждением бывшего сына.

Зеленое пламя летучего пороха полыхнуло, поглотив Гарри и его Слугу. В тишине разгромленной гостиной остались лишь стоны раненого Джеймса и тихий, безнадежный плач Лили, осознавшей, какую чудовищную бездну они вырыли собственными руками.

---

Настоящее время. Гостиница Юраги.

– Эй, Гарри! Ты опять ушел в астрал? – звонкий щелчок пальцев перед самым носом вернул его в реальность.

Нобунага сидела рядом, с аппетитом уплетая невесть откуда добытое рисовое печенье сэмбэй. Ее фуражка лежала на перилах, а взгляд искрился весельем.

– Просто вспомнил старые долги, – хмыкнул Гарри, убирая собранные пистолеты в скрытые кобуры под жилетом. – Ничего, что стоило бы твоего внимания, Нолан.

– Твои старые обиды скучны! – фыркнула Арчер, закинув руки за голову. – Сжег бы их всех тогда дотла — и дело с концом! Но раз уж мы здесь, в землях Восходящего Солнца… чуешь этот запах?

Гарри принюхался. Его магические цепи мягко завибрировали, откликаясь на изменения в атмосфере. Привычный теплый пар купален внезапно приобрел металлический, солоноватый привкус застарелой крови и болотной гнили.

Из раздвижных дверей с криком выскочила Юна. Призрачная девушка парила в воздухе, ее белое кимоно колыхалось, а хорошенькое личико исказилось от испуга.

– Когараши-кун! Гарри-сан! Там… в лесу за бамбуковой рощей! Духи горы… они все бегут! Что-то ужасное приближается к источникам!

Следом за ней из дома выбежала Нонко Арахабаки. Огненно-рыжая они, обычно проводившая дни в полупьяном блаженстве с бутылкой сакэ, сейчас выглядела на удивление трезвой и собранной. В ее золотистых глазах горел древний боевой азарт они.

– Парни, похоже, к нам гости, – протянула она, хрустнув костяшками пальцев. – И эти твари пахнут куда хуже, чем похмелье после рисовой водки.

Сагири уже сжимала в руках два метательных клинка с начертанными печатями экзорцизма.

– Это остаточная эманация Гаранды! – крикнула она, бросив быстрый взгляд на Гарри. – Сущность пробудилась раньше времени! Если она заразит источники Юраги, скверна отравит весь город!

– Ну вот, – вздохнул Гарри с непередаваемой ленью Сакаты Гинтоки, потирая затылок. – А я ведь только настроился принять ванну и почитать свежий выпуск манги. Почему каждый раз, когда я нахожу приличное место с хорошей кухней, какой-нибудь древний мусор решает испортить мне выходной?

– Хватит ныть, придурок! – рявкнула Сагири, сорвавшись с места и перемахнув через забор сада. – В бой!

– Женщины, – покачал головой Гарри, переглянувшись с Когараши.

– Женщины, – тяжело согласился медиум, сжимая кулаки, вокруг которых уже закручивалось плотное белое сияние духовной энергии.

– Нолан, – Гарри мягко спрыгнул с веранды. Его расслабленная поза исчезла, сменившись идеальной, смертоносной готовностью хищника. Глаза вспыхнули серебром. – Поддерживай периметр. Если полезут мелкие — отстреливай. Крупных берем на себя.

– Ха! Предоставь это мне, мой генерал! – хищно оскалилась Нобунага. В воздухе за ее спиной материализовались десятки старинных аркебуз, повисших в воздухе на пылающих нитях праны. – Покажем этим провинциальным духам, как воюет Ода Нобунага!

Они выскочили на лесную тропу как раз в тот момент, когда из чащи хлынула тьма.

Это были не обычные ёкаи. Искаженные, покрытые пульсирующими черными наростами многоглазые твари, напоминающие смесь гигантских сороконожек и раздувшихся пиявок, с мерзким чавканьем ломали вековые сосны. В центре этого кошмара возвышался массивный колосс из гниющих костей и черной эктоплазмы — авангард сущности Гаранды.

Сагири уже кружилась в танце смерти, рассекая тварей зачарованными клинками, но их было слишком много. Черная жижа брызгала во все стороны, шипя и прожигая траву. Одно из щупалец колосса метнулось к девушке, застав ее врасплох после приземления.

– Сагири, пригнись! – рявкнул Когараши, бросаясь вперед, но он не успевал перехватить удар.

Сагири зажмурилась, выставляя защитный блок, прекрасно понимая, что ее барьер не выдержит массы гиганта.

Воздух разорвал двойной раскат грома.

БАМ-БАМ!

Две зачарованные ртутные пули, усиленные структурным анализом и кинетическим ускорением магии Type-Moon, вошли точно в сочленение щупальца. Ткань монстра взорвалась изнутри фонтаном черной жижи и ледяных осколков. Тварь взвыла на ультразвуке.

Гарри скользнул мимо ошеломленной Сагири. Его движения были текучими, как ртуть, и быстрыми, как удар хлыста — чистая школа Реви и Карен Лоу.

– Не стой столбом, Амэно! – крикнул он с наглой ухмылкой, крутанувшись на одной ноге и всадив три выстрела в брюхо ближайшей сороконожке. Пули прошили панцирь, и ледяная магия Гарри мгновенно проморозила тварь до состояния хрупкого стекла. – Когараши, разбей эту ледышку!

– Есть! – взревел Фуюзора, влетая в замороженного монстра и разнося его в пыль сокрушительным прямым ударом, заряженным духовной силой. – Кулак очищения духов!

– Огонь! – прозвучал сверху звонкий, торжествующий приказ Нобунаги.

Залп тридцати аркебуз обрушился на наступающую орду. Грохот пороха, запах серы и алое пламя Слуги смешались с дождем из разорванных тел монстров. Нонко в это время с диким хохотом отрывала гигантские валуны и швыряла их в гущу врагов, круша все на своем пути.

Колосс Гаранды, осознав, что добыча оказалась стаей тигров, взревел и собрал остатки эктоплазмы для гигантского луча скверны, целясь прямо в Сагири и Гарри.

– Умри, падаль! – Сагири вскинула руки, пытаясь сплести сложнейшее изгоняющее заклинание клана Тюма, но времени не хватало. Ее прана истощалась.

Внезапно сильная, теплая рука легла ей на плечо, сдвигая назад.

– Отойди, ниндзя-тян. Позволь джентльмену оплатить этот счет, – прошептал Гарри ей на ухо.

Сагири вздрогнула от жара его голоса.

Гарри шагнул вперед, убрав пистолеты в кобуры одним щелчком. Его левая рука вытянулась вперед, пальцы раскрылись веером.

– Trace on, – тихо, почти неслышно сорвалось с его губ.

Магические Цепи внутри его тела вспыхнули ослепительным серебряно-лазурным светом, просвечивая сквозь ткань рубашки причудливыми узорами. Воздух перед ним сжался, превращаясь в абсолютный холод, наследие той самой ночи в Годриковой Лощине, доведенное до совершенства тренировками в Часовой Башне.

– Absolute Zero: Cocytus Gate.

Стена абсолютного льда, сияющая кристальной чистотой, выросла из земли за долю секунды. Черный луч скверны Гаранды врезался в нее — и захлебнулся. Сама концепция движения и тепла была уничтожена барьером Гарри. А затем лед рванул вперед, ощетинившись тысячами гигантских сталагмитов.

Они пронзили колосса насквозь, пригвоздив его к скалам и мгновенно превратив колоссальную массу скверны в застывшую ледяную скульптуру.

Гарри небрежно вынул правую «Беретту», щелкнул затвором и выстрелил одиночным прямо в центр ледяного сердца монстра.

Лед треснул. Скульптура с хрустальным перезвоном осыпалась на землю мелким, безвредным снегом, тающим в лучах полуденного солнца.

В лесу воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих деревьев от мушкетов Нобунаги.

Гарри плавно крутанул пистолет на пальце, ловко вогнав его обратно в кобуру, достал из кармана помятую пачку леденцов и закинул один в рот.

– Ну вот и все, – протянул он, лениво потягиваясь. – Десять минут работы. Когараши, если