Вера

– ...особенно если продолжу воровать твою одежду, – прошептала я, наконец отложив телефон в сторону.

Экран погас, оставляя нас в мягком полумраке комнаты, пронизанном лишь слабым светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь щели в жалюзи. Дайти тихо рассмеялся, и этот звук, низкий и вибрирующий, отозвался где-то глубоко у меня в груди. Его смех всегда был моим любимым звуком – в нем чувствовалась та самая надежность, которую он излучал на волейбольной площадке, но сейчас, в тишине нашей спальни, к ней примешивалась обезоруживающая нежность.

– Можешь забирать всё, – выдохнул он мне в шею, и я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке у самой моей кожи. – Тебе мои худи всё равно идут больше, чем мне.

Он не дал мне ответить, переходя от слов к делу. Его поцелуи, невесомые и дразнящие, начали свой путь от моего плеча, медленно поднимаясь выше, к самой челюсти. Я невольно запрокинула голову, подставляя шею под его ласки, и приподняла одну руку, запуская пальцы в его короткие, еще влажные после душа волосы. Пряди были мягкими и прохладными, контрастируя с жаром, который начал разливаться по моему телу от каждого его прикосновения.

Когда его губы наконец накрыли мои, мир вокруг окончательно перестал существовать.

Поцелуй начался медленно, почти осторожно, но с каждой секундой он становился всё глубже и требовательнее. Я почувствовала знакомый металлический привкус – Дайти всегда был осторожен с моим пирсингом, но сегодня в его движениях сквозила какая-то особенная, жадная нежность. Его язык коснулся моих украшений: сначала двух колечек с правой стороны нижней губы, затем того, что было слева. Этот едва уловимый звук соприкосновения металла о зубы и мягкое трение сводили меня с ума.

– Твой пирсинг... – пробормотал он, отстранившись буквально на миллиметр, чтобы тут же снова впиться в мои губы. – Сводит меня с ума.

Я ответила ему, слегка прикусив его нижнюю губу, чувствуя, как он вздрогнул. Мой язык с коротким металлическим шариком скользнул по его небу, переплетаясь с его языком в медленном, тягучем танце. Мы вылизывали друг друга, пробуя на вкус, кусали губы до легкой боли, тут же зализывая ее, оттягивали их и снова возвращались к бесконечному, глубокому поцелую, от которого кружилась голова.

В какой-то момент Дайти, не разрывая контакта, ловким и сильным движением перетянул меня на себя. Он лег на спину, увлекая меня за собой, так что я оказалась полностью накрыта его телом, а через секунду – уже сверху. Его широкие ладони, привыкшие к тяжелым мячам и жестким подачам, сейчас были невероятно чуткими.

Я перекинула ноги через его бедра и села сверху, чувствуя под собой твердость его мышц и жар, исходящий от его кожи. Дайти не прерывал поцелуй ни на секунду, его руки начали свое неспешное исследование моего тела.

Он вел ладонями по моим бедрам, поднимаясь к талии, а затем его пальцы скользнули ниже, задерживаясь на ягодицах. Он сжал их, уверенно и властно, заставляя меня невольно выгнуться в его руках и издать приглушенный стон прямо ему в губы. Его ладони были горячими, почти обжигающими сквозь тонкую ткань домашней одежды.

– Ты такая... – он прервался, чтобы перевести дыхание, уткнувшись носом в мою щеку. – Я весь день не мог дождаться этого момента. Просто сидеть вот так, с тобой.

Его руки переместились на мою спину, поглаживая позвоночник, проходясь по каждой мышце, прижимая меня к себе так сильно, словно он пытался стать со мной одним целым. Я чувствовала, как его грудная клетка тяжело вздымается при каждом вдохе, как быстро бьется его сердце под моей ладонью, которую я переместила ему на грудь.

Дайти снова вернулся к моим ягодицам, его пальцы нежно сминали кожу, ласкали, создавая ритм, который вторил нашему участившемуся дыханию. В этом жесте не было грубости – только бесконечное желание и та глубокая привязанность, которую он редко выставлял напоказ перед другими, но всегда дарил мне.

– Дайти... – выдохнула я, отстраняясь, чтобы взглянуть в его глаза.

В темноте они казались почти черными, наполненными темным, вязким желанием, но в глубине зрачков всё равно светилась та самая теплота, которая заставляла меня чувствовать себя в полной безопасности. Он приподнялся на локтях, сокращая расстояние между нами, и нежно провел большим пальцем по моим губам, задевая пирсинг.

– Я здесь, – ответил он тихим, сорванным голосом. – Я никуда не уйду.

Он снова притянул меня к себе, и я с готовностью подчинилась, растворяясь в его руках, в запахе его кожи и в том невероятном чувстве дома, которое дарил мне только он. Его ладони продолжали свой путь, исследуя каждый изгиб, даря нежность, от которой по коже бежали мурашки, а сердце пропускало удары. В этой комнате, в этом моменте, не было ни волейбола, ни будущих матчей, ни забот – были только мы и бесконечный ритм нашего общего дыхания.

Я чувствовала, как он улыбается мне в шею, когда я снова запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад. Дайти был моим капитаном, моей опорой, но сейчас, под моими руками, он был просто мужчиной, который любил меня до кончиков пальцев, и эта близость была ценнее любых побед на площадке.

– Ты сегодня особенно... нежный, – прошептала я, чувствуя, как его губы вновь находят мои.

– Просто я слишком долго был без тебя, – ответил он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что у меня перехватило горло. – Больше не отпущу.

И он не отпускал, продолжая осыпать меня поцелуями, пока ночь за окном становилась всё гуще, а наш маленький мир – всё теснее и жарче.