Обмен внешности

Первым проснулся Намджун. Точнее, его разбудило странное ощущение: одеяло казалось непривычно тяжелым, а пижама — слишком свободной в плечах, но подозрительно тесной в груди. Он попытался потянуться, но запутался в собственных волосах.

Длинных. Очень длинных и непривычно мягких волосах.

– Что за... – голос Намджуна сорвался на высокой ноте, превратившись в мелодичный женский вскрик.

Он резко сел на кровати, и мир вокруг словно стал больше. Взгляд упал на руки — тонкие пальцы, изящные запястья, нежная кожа. Намджун в панике вскочил и бросился к зеркалу, стоявшему в углу комнаты.

Из отражения на него смотрела высокая, статная девушка с чертами лица лидера BTS, но смягченными, с пухлыми губами и пронзительными глазами.

– Этого не может быть, – прошептала она, хватаясь за голову. – Это какой-то сон. Коллективная галлюцинация?

В этот момент из соседней комнаты донесся оглушительный визг, а следом — грохот падающего тела. Намджун, спотыкаясь о собственные слишком длинные штанины, выбежал в коридор.

Там уже стояла Джин. Точнее, невероятно красивая девушка с идеальной осанкой, которая в ужасе ощупывала свои плечи.

– Джуни? – Джин округлила глаза, её голос звучал как звон колокольчика. – Ты... ты тоже?

– Кажется, мы все «тоже», – Намджун кивнул на дверь комнаты Чонгука и Тэхёна, откуда доносились странные всхлипы.

Дверь распахнулась, и оттуда выкатился клубок из одеял. Из него показалась голова с копной каштановых кудрей. Это был Чонгук. Точнее, очаровательная девушка-подросток с огромными испуганными глазами олененка.

– Хёны! – Чонгук (или теперь Чонгуки?) едва не плакал. – У меня... у меня голос пропал! И я стал короче! И почему на мне всё висит?!

– Тише, мелочь, – из кухни вышел Юнги.

То есть, это была миниатюрная девушка с фарфоровой кожей и очень недовольным выражением лица. На ней была безразмерная черная футболка, которая теперь доходила ей до колен, превратившись в платье.

– Юнги-хён? – Тэхён показался из-за спины Чонгука. Его (её) красота стала просто неземной: огромные глаза, точеный носик и копья длинных волос, ниспадающих на плечи. – Ты такая... маленькая.

– Заткнись, Тэхён, – огрызнулась Юнги, хотя её голос звучал скорее как мурлыканье кошки, чем как угроза. – Если кто-то назовет меня «милой», я за себя не ручаюсь.

– О боже мой! – Хосок вылетел из ванной, размахивая полотенцем. – Посмотрите на мою кожу! Она сияет! И мои волосы!

Хосок выглядела как воплощение солнца — яркая, энергичная девушка с лучезарной улыбкой, которая, впрочем, быстро сменилась паникой.

– Стоп, подождите! – Хосок замерла. – У нас же через три дня съемки! Как мы объясним фанатам, что мы... ну... вот это всё?

– Где Чимин? – Намджун обвел взглядом присутствующих, пытаясь сохранять лидерское спокойствие, несмотря на то, что его собственный голос теперь звучал непривычно нежно.

В конце коридора медленно открылась дверь. Чимин стояла там, кутаясь в огромный халат. Она выглядела как самая изящная фарфоровая куколка в мире, с розовыми щечками и крошечными ладошками.

– Я не выйду, – донеслось из-под халата. – Я слишком красивая, это пугает.

– Чимин-а, иди сюда, – Джин, быстро освоившись в роли «старшей сестры», подошла и обняла её. – Мы все в одной лодке.

Семь девушек собрались в гостиной, неловко усаживаясь на диван. Тишина длилась недолго.

– Так, – Намджун откашлялась. – Давайте проанализируем ситуацию. Мы проснулись в телах женщин. Память у нас прежняя. Личности те же.

– Но одежда! – воскликнул Чонгук, поправляя сползающую с плеча лямку майки. – Нам нечего носить!

– Это меньшая из наших проблем, – вздохнула Юнги, забираясь с ногами в кресло. – Как мы будем есть? Кто пойдет в магазин? Если нас увидит менеджер, у него случится инфаркт.

– А может, это магия? – Тэхён восторженно рассматривала свои новые ногти. – Помните тот странный чай, который нам прислали фанаты вчера? «Напиток для истинного внутреннего преображения»?

Все замерли, вспоминая вечернее чаепитие.

– Я выпил две чашки, – признался Хосок, бледнея. – Поэтому у меня такие блестящие волосы?

– Я тоже пил, – Джин нахмурилась. – Но я думал, это просто травяной сбор для сна.

– Значит, эффект должен пройти, – Намджун попыталась логически обосновать происходящее. – Любое «преображение» имеет срок действия. Нам просто нужно переждать это дома.

– Переждать? – Юнги скептически приподняла бровь. – Намджун, посмотри на нас. Мы выглядим как женская версия самой популярной группы в мире. Если мы просто просидим три дня без еды, мы умрем от голода раньше, чем станем парнями.

– Я приготовлю! – вызвалась Джин, поднимаясь. – Но мне нужна помощь. Чимин, идем со мной.

– Почему я? – пискнула та.

– Потому что ты самая миниатюрная, тебе проще всего маневрировать на кухне в этих огромных тапках.

Прошел час. Кухня превратилась в зону боевых действий. Оказалось, что готовить в новых телах — задача не из легких. Центр тяжести сместился, руки стали слабее, а длинные волосы постоянно норовили попасть в суп.

– Чонгук, убери волосы! – крикнула Джин, когда макнэ попыталась заглянуть в кастрюлю.

– Я пытаюсь! У меня нет резинки! – Чонгук отчаянно сражалась с каштановыми прядями.

– Используй шнурок от толстовки, – посоветовала Юнги, наблюдая за ними с безопасного расстояния.

В какой-то момент в дверь позвонили. Все замерли.

– Это доставка? – шепотом спросил Хосок. – Мы же ничего не заказывали.

– Это менеджер Седжин, – Намджун посмотрела на экран домофона и похолодела. – Он сказал, что заедет забрать какие-то документы.

– О нет, – прошептал Тэхён. – Прячемся!

– Куда? – Джин огляделась. – Нас семеро! Мы не поместимся в шкаф!

– Намджун, ты лидер, придумай что-нибудь! – взмолился Чонгук.

Намджун лихорадочно соображала.

– Так, все в спальни! Быстро! Скажем, что мы... что мы все сильно заболели. Заразным гриппом!

– И поэтому у нас у всех женские голоса? – Юнги сложила руки на груди. – Гениально.

Звонок повторился, на этот раз более настойчиво.

– Я открою, – внезапно сказала Джин, выпрямляя спину. – Я надену маску, капюшон и сделаю вид, что у меня пропал голос.

– Джин-ни, это опасно, – Хосок схватила её за руку.

– Другого выхода нет.

Джин натянула огромную худи, надела медицинскую маску и надвинула капюшон так, что видны были только глаза. Остальные забились в угол за диваном, стараясь не дышать.

Дверь открылась.

– Джин? – послышался голос менеджера. – Почему ты в таком виде? И почему в общежитии так тихо?

Джин начала активно жестикулировать, указывая на горло и издавая хриплые звуки.

– Горло болит? – сочувственно спросил Седжин. – Ох, бедняга. А остальные где? Намджун не отвечает на звонки.

Джин указала на комнаты и сложила ладони под щекой, имитируя сон.

– Все спят? В одиннадцать утра? – Менеджер подозрительно прищурился. – Странно. Ладно, я заберу папку со стола в гостиной.

Он шагнул внутрь. Семерка за диваном сжалась в комок. Чимин случайно наступила на хвост плюшевой игрушки, которая издала громкий писк.

Седжин замер.

– Что это было?

Джин быстро начала кашлять, привлекая внимание к себе. Она указывала на выход, всем видом показывая, что им нужно уходить, чтобы не заразиться.

– Ладно, ладно, ухожу, – менеджер подхватил папку. – Лечитесь. Я пришлю врача после обеда.

Как только дверь захлопнулась, все разом выдохнули.

– Врача?! – взвизгнула Хосок. – Нам нельзя врача! Он же поймет, что мы... биологически другие!

– Нам нужно найти противоядие, – решительно заявила Намджун. – Тэхён, где та коробка из-под чая?

Они перерыли всю кухню и наконец нашли злополучную упаковку. На дне лежала маленькая записка, которую они не заметили вчера.

«Для тех, кто хочет увидеть мир под другим углом. Эффект длится 24 часа. Наслаждайтесь своей мягкой стороной».

– Двадцать четыре часа? – Чонгук рухнула на диван. – То есть нам еще до завтрашнего утра быть девчонками?

– Ну... – Тэхён подошла к зеркалу и поправила локон. – Раз уж нам всё равно нельзя выходить, может, попробуем извлечь из этого пользу?

– Какую еще пользу? – буркнула Юнги.

– Мы всегда хотели понять, каково это — быть женской группой. Мы можем порепетировать хореографию! Представляете, как изменятся наши движения?

– Тэхён, ты гений или сумасшедшая? – Джин усмехнулась. – Но идея забавная.

Остаток дня прошел в самом странном режиме, который только видело это общежитие. Сначала они пытались сделать макияж — Хосок и Чимин оказались в этом на удивление талантливы, а Намджун случайно сломала две помады.

Затем была примерка. Поскольку их мужская одежда была велика, им пришлось сооружать наряды из того, что было. Чонгук завязала футболку узлом на талии, превратив её в кроп-топ, и выглядела при этом как звезда стритстайла.

– Эй, смотрите на меня! – Чимин начала кружиться, демонстрируя, как её новые волосы разлетаются веером. – Я чувствую себя такой легкой!

– А я чувствую, что мои ноги стали в два раза длиннее, – заметила Намджун, рассматривая себя в зеркале.

Ближе к вечеру они все-таки включили музыку. Танцевать «Butter» в женских телах оказалось невероятно весело. Движения стали более плавными, мягкими, но не потеряли своей четкости.

– Вау, Юнги-хён... то есть, онни, ты двигаешься очень изящно! – похвалил Чонгук.

– Заткнись и танцуй, – улыбнулась Юнги, хотя было видно, что ей тоже нравится процесс.

Они смеялись, дурачились и делали сотни фотографий на память, обещая друг другу, что эти снимки никогда не увидят свет. Джин приготовила праздничный ужин, и они сидели в гостиной, обсуждая, как этот опыт изменит их восприятие мира.

– Знаете, – тихо сказала Намджун, глядя на своих друзей. – Это странно, но я чувствую, что мы стали еще ближе. Мы теперь делим даже этот безумный секрет.

– Я буду скучать по этим волосам, – призналась Чимин, перебирая розовые пряди. – Но я очень хочу вернуть свой голос.

– И я, – согласился Чонгук. – Хочу снова поднимать тяжелые гантели, а не только эту розовую кружку.

Ночью они долго не могли уснуть, переговариваясь из комнат. Голоса звучали мягко, а атмосфера в доме была наполнена каким-то особенным теплом и уютом.

На следующее утро Намджун проснулась от того, что её ноги уперлись в спинку кровати. Она открыла глаза и увидела свои привычные широкие ладони. Голос, когда она попробовала что-то сказать, вернулся к своему глубокому баритону.

– Проснулись! – крикнул он, и этот крик отозвался радостным гулом по всему общежитию.

Через десять минут семь парней стояли в гостиной. Они выглядели как обычно, но каждый из них невольно поправлял короткие волосы или проверял ширину плеч.

– Ну что, – Джин широко улыбнулся, похлопав Намджуна по плечу. – Это было легендарно.

– Согласен, – кивнул Юнги. – Но если кто-то из вас хоть заикнется о том, что я вчера выглядела «мило» в том розовом ободке...

– Мы всё удалили, хён! – засмеялся Чонгук, пряча телефон за спину.

– Чон Чонгук! – хором воскликнули остальные.

Общежитие снова наполнилось привычным шумом, смехом и дружеской потасовкой. Они снова были собой, но где-то в глубине памяти каждого из них осталось то удивительное «розовое» воскресенье, которое научило их быть еще чуточку добрее и внимательнее друг к другу.

А фотографии Чонгук всё-таки сохранил. В самой секретной папке. На всякий случай.