Одна случайная встреча...

Гостиная дома не_клонов напоминала поле боя, на котором временно объявили меланхоличное перемирие.

На старом, продавленном диване в углу полулежал не_Зонтик. Его уши плотно закрывали массивные черные наушники, из которых глухо пробивался надрывный, тяжелый гитарный рифф. На коленях парня, свернувшись плотным серым клубком, сладко дремал толстый кот по кличке Матрас — единственное живое существо во вселенной, ради которого Зонтик был готов пошевелить хотя бы пальцем. В какой-то момент кот лениво дернул лапой, и Зонтик, пытаясь поправить плед, со всего маха врезался коленной чашечкой в острый угол деревянного журнального столика. Звук удара заставил бы любого содрогнуться, но Зонтик даже бровью не повел. Полная нечувствительность к физической боли давно стала его второй натурой. Он лишь безучастно моргнул, глядя в серый потолок, и легонько почесал Матраса за ухом.

В противоположной части комнаты витали куда более уютные запахи. Не_Пик, повязав поверх темного худи забавный клетчатый фартук, аккуратно выкладывал на широкое деревянное блюдо свежеиспеченное печенье. Горячий шоколад, имбирь и корица мягко перебивали привычный запах пыли и застарелого чая. Пик то и дело бросал неуверенные, заботливые взгляды по сторонам, словно старший брат, оставленный присматривать за целым детским садом буйных подростков.

– Вару, ты бы поел, – негромко, с мягкой улыбкой позвал Пик, обращаясь к парню, сжавшемуся на паласе у книжного шкафа. – Ты с самого утра на одних сухарях сидишь. Горячее еще, с шоколадной крошкой, как ты любишь.

Не_Вару нервно поправил свои обычные очки с прозрачными стеклами, сползавшие на кончик носа. Он сидел, обложившись потрепанными конспектами и распечатками сомнительных статей, и что-то лихорадочно подчеркивал красным маркером.

– Не сейчас, Пик, они же глушат сигналы через сахар, это научно обосновано! – выпалил Вару тонким, слегка взволнованным голосом. – Ты разве не замечал странных помех в радиоприемнике ровно в четыре часа утра? Я сопоставил графики солнечной активности и отключения уличных фонарей на нашей улице. Нас берут в кольцо! Правительство использует микроволновые частоты, чтобы…

– Чтобы ты наконец заткнулся и перестал нести свою шизофреническую ахинею, – раздался резкий, ледяной голос из кресла напротив.

Не_Габриэль даже не поднял головы. Его пальцы, ловкие и удивительно точные, с пугающей скоростью складывали из плотной алой бумаги сложную фигурку восточного дракона. Никаких наивных вопросов, никакой растерянности — Габриэль был жестким, собранным и в любую секунду готовым ввязаться в драку, если кто-то посмеет перейти ему дорогу.

– Это не ахинея, это факты! – застенчиво, но обиженно пискнул Вару, тут же вжимая голову в плечи. Он отчаянно жаждал внимания, признания своих теорий, но получал лишь раздражение от всех, кроме одного человека.

Пик тяжело вздохнул и уже протянул руку, чтобы потрепать Вару по кудрям и протянуть ему печенье лично, как вдруг воздух рассек свист.

С широкого подоконника бесшумно спрыгнул не_Феликс. Ловким, отточенным движением фокусника-карманника он выхватил румяное печенье прямо из-под носа Вару, демонстративно откусил добрую половину и язвительно скривил губы.

– М-м-м, чистейший правительственный контроль, обожаю вкус чужих параноидальных слез! – протянул Феликс, злорадно ухмыляясь. В его взгляде не было ни капли тепла — лишь привычная насмешка и абсолютное отрицание любых понятий о совести и морали. – Плакса Вару опять ищет зеленых человечков под диваном? Может, они утащат тебя на опыты? Воздух в доме сразу станет чище.

– Феликс, верни, это некрасиво! – попытался вступиться Пик, в его голосе прозвучали нотки вины и беспомощности.

– Заставь меня, мамочка, – огрызнулся Феликс, бросив остаток печенья обратно на блюдо чисто из вредности, чтобы никто больше не захотел его есть.

– Положи на место и отойди, клоун, – прошипел Габриэль, сминая недоделанное крыло дракона. Его темные глаза опасно блеснули. – Еще одно слово, и я сложу оригами из твоих ребер. Мне и так сегодня вечером тащить пьяного Данте из очередного притона, у меня нет настроения терпеть твою мерзкую физиономию.

Не_Данте действительно не было дома. Он ушел еще позавчера, бормоча псевдофилософские трактаты о бренности бытия, и сейчас, вне всяких сомнений, допивал третью бутылку дешевого виски в каком-нибудь сомнительном баре на окраине города.

За овальным столом сидел не_Ромео. Одетый в безукоризненно отглаженную строгую рубашку с застегнутыми до самого подбородка пуговицами, он методично раскладывал по стопкам хрустящие купюры, сверяя их с гроссбухом. Услышав перепалку, Ромео брезгливо поморщился и с громким стуком захлопнул кожаную папку.

– Вы ведете себя как нерентабельный балласт, – сухо и холодно отчеканил Ромео, бросив на Феликса уничтожающий взгляд. – Шум, крики, никакой продуктивности. Феликс, твоя инфантильность переходит все границы. Ты тратишь ресурсы и время впустую. Время — это деньги, а ты — просто деструктивный элемент.

– Ой-ой-ой, наш банкир подал голос! – осклабился Феликс. – Считай свои бумажки молча, пока я не пустил их на самолетики!

В этот момент тишину у дальней стены разорвали плавные, глубокие звуки скрипки. Не_Куромаку стоял у книжного стеллажа, прижав инструмент подбородком, и с закрытыми глазами извлекал из струн пронзительную, меланхоличную мелодию. Он играл виртуозно, вкладывая в музыку всю душу. Когда мелодия оборвалась на полувздохе, он строго оглядел присутствующих поверх деревянного смычка.

– Несносный уровень децибелов, – мягко, но настойчиво произнес Куромаку. – Невозможно сосредоточиться на чистоте тембра. И не смейте говорить, что в третьем такте я сфальшивил! Я идеально выверил гармонию. Любая критика в данном случае будет демонстрацией вашей музыкальной безграмотности.

– Никто и не спорит, Куро, ты прекрасно играешь, – поспешил успокоить его добродушный Пик.

Феликс между тем закатил глаза, но вдруг его лицо озарилось поистине дьявольским восторгом. Он полез в карман своей потрепанной куртки и вытащил на свет странный предмет — продолговатую металлическую палочку, испещренную светящимися гравировками и мерцающим лиловым кристаллом на конце. Вещица явно принадлежала создателю и хранилась под строжайшим запретом.

– Эй, сборище унылых неудачников! – во все горло завопил Феликс, запрыгивая прямо на журнальный столик, едва не наступив на хвост Матрасу. Кот даже ухом не повел, а Зонтик лишь лениво перевел мутный взгляд с потолка на ботинок Феликса. – Смотрите и учитесь! Я покажу вам фокус, от которого у вас челюсти поотпадают!

– Феликс, положи это немедленно! – крикнул Пик, бросаясь вперед и вытирая руки о фартук. – Ты же знаешь, Фёдор запретил трогать артефакты!

– Плевать я хотел на Фёдора! – захохотал блондин и с размаху рассек палочкой воздух.

Раздался оглушительный треск, похожий на удар молнии в замкнутом пространстве. Запахло жженым сахаром, озоном и электричеством. Прямо под потолком гостиной пространство сжалось, закручиваясь в ультрамариновую светящуюся воронку. Гравитация на долю секунды сошла с ума.

– Ложись! – рявкнул Габриэль, мгновенно сбивая застывшего от ужаса Вару на пол и прикрывая его собой.

Из сияющей дыры в пространстве с пронзительными девичьими вскриками посыпались люди. Они рухнули на пушистый ковер сплошной, хаотичной кучей из юбок, лент, растрепанных волос и сумок. Портал с громким хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь облачко мерцающей пыли.

Дверь в коридор распахнулась с таким грохотом, будто ее выбили ногой. На пороге стоял Фёдор. Его вид был неописуем: дикие, воспаленные глаза с огромными темными кругами от хронического недосыпа, растрепанные волосы, съехавший набок воротник рубашки и кружка с остывшим кофе в дрожащей руке.

– Не_Феликс!.. – голос создателя сорвался на опасный, звенящий шепот. – Что. Ты. Наделал?!

Феликс, все еще стоявший на столике, судорожно спрятал палочку за спину, натянул на лицо самую невинную, хотя и перекошенную от шока улыбку и развел руками:

– А-э-э… Во-первых, это не я! А во-вторых… Ну, чисто случайно вышло! Я просто пыль с нее сдувал!

Куча мала на полу зашевелилась. Первой из нее грациозно и поразительно хладнокровно поднялась высокая темноволосая девушка в практичной, строгой одежде. Это была Рая. Она оправила куртку, быстрым материнским взглядом окинула шевелящихся на ковре подопечных, убеждаясь, что все целы, и устремила пронзительный, справедливый взор на застывшего в дверях Фёдора.

– Кто вы такие? – ровным, но не терпящим возражений тоном спросила Рая. – И что мы здесь делаем?

Фёдор судорожно сглотнул, зажмурился и с силой потер переносицу, едва не расплескав кофе.

– Извините пожалуйста… – взмолился он, готовый провалиться сквозь землю. – Просто кое-кто… совершенно безмозглый… случайно активировал пространственный контур и выдернул вас из вашего дома к нам. Это… сбой системы.

Рая скрестила руки на груди, оценивая масштабы бедствия. В ее взгляде не было ярости, лишь усталая практичность человека, привыкшего держать под контролем маленькую армию неугомонных девчонок.

– Ну и что нам делать? – прямо спросила она.

– Пока не знаю, – честно признался Фёдор, чувствуя, как раскалывается голова. У него горели дедлайны по учебе, а через два часа нужно было бежать на работу. – Мне нужно время, чтобы перенастроить кристалл и вернуть вас обратно. Вы можете пока располагаться. Мои… клоны покажут вам дом и где вы сможете переночевать. Ребята, позаботьтесь о гостях! Только без фокусов!

Не дожидаясь ответа, Фёдор развернулся на пятках и скрылся в глубине коридора, хлопнув дверью своего кабинета.

В гостиной повисла гулкая, напряженная тишина. Все молча разглядывали друг друга.

Рая тяжело вздохнула, повернулась к своим и громко хлопнула в ладоши:

– Ну чего разлеглись, девочки? Вставайте. В гостях все-таки.

Девушки зашевелились, распутывая образовавшийся клубок. Самой младшей среди них была восьмилетняя Эмили — сестренка Раи. Девочка с круглыми, блестящими от восторга глазами мгновенно вскочила на ноги, поправила свое яркое платьице и с нескрываемым интересом уставилась на парней.

– Ух ты, Рая, мы что, в параллельном измерении?! – звонко прощебетала малышка.

Следом поднимались остальные, и тишина в комнате мгновенно взорвалась фейерверком эмоций, в котором не_клоны и гостьи начали постепенно приглядываться друг к другу.

– Лея, слезь с моей ноги, чучело ты огородное! – раздался дерзкий, раздраженный окрик.

Василиса, потирая ушибленное колено, с силой оттолкнула подругу. На ней была простая белая футболка, свободные штаны, а на руках — неизменные фиолетовые перчатки. Ее лицо пылало гневом.

– Ой-ой, какие мы нежные, подумаешь, наступила на ее драгоценную конечность! – огрызнулась в ответ Лея, лихо поправляя съехавшую на затылок красную кепку. В ее карих глазах плясали язвительные искорки. – Скажи спасибо, что я не приземлилась тебе на голову, Василек!

– Я тебе сейчас эту кепку скормлю! – вспыхнула Василиса, сжимая кулаки в фиолетовой ткани.

– Девочки, прекратите! Немедленно! – раздался мягкий, но настойчивый голос. Алиса, одетая в аккуратный желтый жакет и крошечный, очаровательный цилиндр, приколотый к светлым волосам, встала между ними, пытаясь расцепить спорщиц. – Мы в чужом доме! Имейте хоть каплю приличия!

Василиса сердито фыркнула и отвернулась, неловко оступившись на подвернувшейся ноге.

– Осторожнее! – раздался рядом встревоженный, искренний голос.

Не_Пик, отбросив всякую неуверенность, оказался рядом в мгновение ока. Он бережно подхватил Василису за плечи, не давая ей упасть, и заглянул в лицо с такой неподдельной заботой и теплом, что у дерзкой бунтарки перехватило дыхание.

– Вы в порядке? Сильно ушиблись? – тихо, с легкой хрипотцой спросил Пик. – У меня есть лед на кухне… и мазь от ушибов. Могу принести.

Василиса замерла. Вся ее напускная грубость и вспыльчивость испарились в секунду, уступив место бешено колотящемуся сердцу. Она смотрела в его добрые, немного усталые глаза, на его нелепый кулинарный фартук, и чувствовала, как предательский румянец заливает щеки вплоть до кончиков ушей. Василиса была тайно, безнадежно влюблена в этот типаж — надежный, сильный, заботливый, но ни за что на свете не призналась бы в этом даже под пытками.

– Нормально все… – буркнула она непривычно тихо, торопливо отстраняясь и одергивая перчатки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Сама справлюсь. Но… спасибо, что ли.

Пик смущенно улыбнулся, почувствовав, как у него самого запылали уши, и неловко потер затылок:

– Я… Пик. Добро пожаловать.

Тем временем Лея, отряхнув джинсы, уже осматривала гостиную в поисках новой мишени для подколок. Ее взгляд зацепился за худощавого парня в очках, который сидел на полу и пытался спешно спрятать свои исписанные блокноты под ковер.

– Ого, а это что за профессор кислых щей в засаде? – ухмыльнулась Лея, подходя ближе и засунув руки в карманы. – Что прячешь, секретные чертежи шапочки из фольги?

Не_Вару застыл, судорожно поправляя стекла очков. Сердце его ухнуло куда-то в пятки. Перед ним стояла дерзкая, насмешливая девчонка в кепке, с острым языком и вздернутым носом — именно та, чей образ странным образом заставлял его смущаться до дрожи в коленях всякий раз, когда он позволял себе думать о ком-то, кроме глобальных заговоров. Он безумно хотел внимания, но когда это внимание обрушилось на него так внезапно, Вару совершенно растерялся.

– Это… это не шапочка, – запинаясь, пробормотал он, чувствуя, как горят щеки. – Это документация аномальных явлений. И вообще, вы упали через разрыв метрики пространства-времени, что подтверждает теорию кротовых нор четвертого порядка!

Лея насмешливо вскинула бровь, но в глубине ее глаз промелькнуло неподдельное восхищение. Этот умный, до смешного неуклюжий очкарик с вечно взъерошенными волосами казался ей невероятно забавным и… милым. Где-то глубоко внутри Лея прятала трепетную симпатию к подобным тихоням, хотя внешне лишь саркастично хмыкнула:

– Надо же, оно еще и умные слова знает. Ну ладно, конспиролог, я Лея. Будешь моим личным гидом по аномалиям, раз уж мы здесь застряли.

Вару сглотнул и робко кивнул, боясь под