Алая луна

Х793 год от сотворения мира выдался беспокойным, полным призрачной надежды и незаживших ран. Прошел ровно год с того дня, когда земля Ишгара содрогнулась в последней агонии войны против двенадцати Спригганов, темного мага Зерефа и бессмертного воплощения погибели – Акнологии. Континент медленно поднимался из руин. Магические гильдии зализывали раны, торговцы заново прокладывали сожженные тракты, а Совет волшебников отчаянно пытался восстановить подобие порядка в разоренных провинциях. Мир праздновал спасение. Люди верили, что худшее осталось позади.

Они ошибались.

Тьма никогда не исчезает бесследно; она лишь меняет обличье, выжидая, пока усталые герои отведут взгляд.

На восточной окраине Ишгара, где скалистые пустоши упирались в молчаливые просторы океана, каждую ночь небосвод затягивало багровой пеленой. Это не был привычный свет небесных светил. Это было око древнего проклятия – Алая луна, тяжелая, налитая кровью, словно созревший плод ядовитого древа. Ее свет озарял бескрайние леса и сонные деревушки, и вместе с ней приходило пламя.

Оно не рождалось от спички или искры кремня. Оно восставало из земли, пульсируя яростным алым сиянием с черными, будто обугленная плоть, всполохами по краям. Оно пожирало дерево, камень, металл и человеческие жизни с одинаковым равнодушным голодом, оставляя после себя лишь идеальные круглые воронки, покрытые толстым слоем черного, холодного пепла.

И каждый раз, когда на пепелище рассеивался дым, случайные свидетели успевали заметить среди обугленных руин силуэт. Хрупкую фигуру девушки, чьи руки были объяты тем же самым убийственным пламенем.

Слухи разлетались подобно сухому степному пожару. Говорили о чудовище в человеческом обличье. Говорили о ведьме, несущей гибель. Никто не спрашивал, почему ее одежда пахнет гарью бессилия, а не торжества. Никто не желал знать правды.

---

Ветер над обрывом выл низко и тоскливо, вздымая серые полы длинного дорожного плаща. Воздух был пропитан удушливым запахом горелой смолы, озона и железа.

Эмбер Агнесс стояла на самом краю каменистого утеса, не шевелясь. Ее тонкие пальцы в плотных черных перчатках безвольно опустились вдоль тела, но через секунду судорожно сжались.

Она не могла видеть разруху обычным зрением. Черная плотная повязка закрывала ее глаза, туго охватывая виски и пряча под собой то, что пугало людей едва ли не больше самого огня. Но магия внутри нее – то самое проклятое шестое чувство – рисовала в сознании картину куда более отчетливую, чем мог передать любой человеческий взор.

Внизу, в лощине, некогда существовало поселение. Тихое, ничем не примечательное место под названием Брокен-Хилл. Теперь там не осталось даже фундаментов. Лишь гигантская черная воронка, от которой поднимались тонкие сизые струйки пара, да оплавленная, превратившаяся в черное стекло земля. Жизни десятков людей испарились за считанные мгновения.

Кулаки Эмбер сжались с такой силой, что короткие ногти с треском пробили плотную ткань перчаток на ладонях, вонзившись в кожу. Острая вспышка боли не принесла облегчения.

– Я снова не успела, – сорвался с ее пересохших губ глухой, надтреснутый шепот.

Она опустила голову. Длинные, прямые черные волосы, спускавшиеся до самых подколенных сгибов, хлестнули по плечам. На кончиках прядей переливался зловещий алый градиент, словно волосы постоянно обмакивали в свежую кровь. Такая же одинокая алая прядь выбивалась из-под повязки на левой стороне челки, трепеща на холодном ветру.

– Снова... Почему я никогда не успеваю? Сколько еще погибнет из-за моей медлительности?..

В висках набатом стучала одна и та же фраза. Она слышала ее каждую ночь с тех пор, как луна окрасилась в цвет преисподней. Этот голос звучал не извне – он поднимался из самых глубин ее родословной, вгрызаясь в кости:

«Наследники Алой луны, внемлите. Пришел ваш час. Мир принадлежит вам».

Мир не принадлежал им. Мир содрогался в ужасе.

Эмбер подняла лицо к хмурому ночному небу, из-за туч которого пробивалось ядовитое марево. Одинокая слеза просочилась из-под черной ткани повязки и скатилась по бледной, почти прозрачной щеке, оставляя влажный след.

– Я должна это остановить, – произнесла она уже тверже, хотя голос все еще дрожал от разъедающей вины. – Это мой долг как потомка Алой луны. Даже если меня будут считать причиной этого всего. Если я стану монстром окончательно... Даже если...

Она не договорила вслух. Но холодная истина стояла перед ней, отчетливая и неизбежная: даже если ради спасения невинных и прекращения бесчинств этой разъяренной луны ей придется отдать собственную жизнь. До последней капли крови. До последней искры души.

Ее предки открыли эти врата. Ее предки призвали эту кару столетия назад. Значит, она – последняя кровь этой проклятой ветви – обязана захлопнуть их обратно.

Эмбер сделала глубокий, размеренный вдох, заставляя дрожь в пальцах утихнуть. Сережки в виде тонких серебряных полумесяцев тихо звякнули, коснувшись ключиц. На шее туго сидел кожаный чокер, прижимая к сонной артерии металлический значок – полумесяц, заключенный в кольцо вздымающегося пламени. Символ ее семьи. Клеймо ее позора.

– Я обязана, – выдохнула она, выпрямляя худую спину. – Алая луна должна исчезнуть.

---

Спуск на дно воронки занял немного времени. Легкие черные сапоги бесшумно ступали по хрустящему насту из золы. Здесь, в эпицентре, воздух был ледяным, несмотря на недавний пожар. Таково было свойство этого огня: он сжигал всё до основания, а затем забирал с собой даже остаточное тепло природы, оставляя могильный холод.

Эмбер остановилась в центре обугленного круга. Ее правая рука непроизвольно потянулась к левому предплечью, а затем скользнула к правому запястью. Там, скрытый под длинным рукавом плаща, тускло поблескивал массивный металлический браслет, покрытый древними рунами подавления. Он неприятно холодил кожу, сдерживая бурлящую внутри нее ману. Но сейчас руны на металле мерцали неровным, раздраженным светом. Они едва справлялись.

Она присела на корточки, стянула перчатку с левой руки и коснулась черной земли.

Остатки чужой магии отозвались мгновенно. Волна тошнотворного жара ударила в ладонь, и перед внутренним взором Эмбер возникли предсмертные крики тех, кто жил здесь еще вчера. Женщины, дети, старики. Они не успели понять, откуда пришла смерть. Огонь просто возник из воздуха, заливая улицы багрянцем.

– Простите меня... – прошептала Эмбер, зажмурившись под повязкой. – Мне жаль. Так жаль.

Сколько себя помнила, пламя всегда приносило ей только горе.

Она не просила этого дара. Десять лет назад, когда ей было всего девять, этот огонь впервые прорвался сквозь хрупкие детские барьеры. Родители – добрые, любящие люди, не владевшие боевой магией – пытались успокоить ее во время ночного кошмара. Они лишь хотели обнять свою маленькую Эми.

В памяти навсегда отпечатался треск горящих балок и крик матери. Огонь не слушал мольбы. Алые языки с черной каймой пожрали их дом за секунды, оставив девочку сидеть посреди дымящихся костей. Ее собственная кожа осталась цела, за исключением правой лопатки – там выжженный след навсегда застыл в форме уродливого язычка пламени, напоминанием о грехе, который невозможно искупить.

Тогда соседи назвали ее порождением демонов. Ее гнали камнями из родного города, пока она не научилась прятаться в тенях. С годами она привыкла к клейму. «Монстр». Да, пожалуй, так и было. Тот, кто несет гибель тем, кого любит, не заслуживает зваться человеком.

Внезапно шорох осыпающихся камней у края воронки заставил ее вскинуть голову.

Чужие шаги. Тяжелые, неровные, полные страха и злобы.

– Вот она! – раздался грубый, хриплый голос, сорвавшийся на визг. – Смотрите! Она все еще здесь!

– Проклятая ведьма! Она вернулась полюбоваться своей работой!

Эмбер медленно поднялась на ноги, отряхивая ладонь от золы, и натянула черную перчатку обратно. Ее лицо мгновенно утратило всякое выражение, превратившись в бесстрастную, холодную маску. Она не умела защищаться словами. За девять лет одиночества она поняла, что оправдания лишь распаляют чужую ненависть.

На гребне кратера стояло около дюжины вооруженных людей. Судя по разномастной одежде и грубому оружию – вилам, тяжелым топорам, старым арбалетам – это были жители соседнего поселения или те немногие беглецы из Брокен-Хилла, кто в роковую ночь оказался на дальних пастбищах. Впереди стоял рослый мужчина в потрепанном кожаном нагруднике, судорожно сжимавший массивный двуручный меч. Его руки ходили ходуном.

– Чудовище! – крикнул он, шагнув вперед по склону, вздымая серую пыль. – Мой брат... Моя семья была там! Ты сожгла их всех заживо!

Эмбер стояла неподвижно, не делая ни шага навстречу, но и не пытаясь бежать. Ее серый плащ мерно колыхался на ветру.

– Уходите отсюда, – произнесла она тихо, но ее чистый, лишенный эмоций голос разнесся по всей воронке с пугающей четкостью. – Это место еще не безопасно. След пламени еще свеж.

– Ты нам угрожаешь?! – взревел лучник позади мечника. Наконечник стрелы, направленный прямо в грудь девушки – в карман на черной рубашке без рукавов, прямо напротив сердца, – мелко подрагивал. – Ты сожгла сотни людей по всей границе! Совет объявил за твою голову награду! Тебя уничтожат, тварь!

– Я не жгла эту деревню, – так же ровно ответила Эмбер.

Ложь была бесполезна, но и правда звучала как издевательство. Кто поверит девушке, чьи руки хранят ту же самую убийственную искру?

– Врешь! – в отчаянии крикнул мечник. – Твои волосы! Твой огонь! В Корнуолле выжившие видели точно такую же девку с повязкой на глазах! Стреляй в нее, Дерек! Стреляй, пока она не пустила свое пламя!

Тетива арбалета сухо щелкнула.

Болт из закаленной стали, напичканный дешевыми взрывными чарами, рассек воздух с хищным свистом. В глазах обычного человека движение было мгновенным. Но для Эмбер мир двигался слишком медленно.

Она даже не сдвинулась с места. Правая рука скользнула под полы серого плаща за спину. Раздался резкий металлический щелчок, глухой лязг сочленений – и в воздухе описало полукруг изящное, смертоносное оружие. Длинное лезвие косы, черное, с кроваво-алым отливом по режущей кромке, раскрылось из компактного чехла за долю секунды.

Дзинь!

Острие косы ювелирно перерубило летящий болт пополам. Обе половинки снаряда глухо упали в пепел у ее ног, так и не сдетонировав.

Мужчины на склоне испуганно отшатнулись. Кто-то споткнулся и упал на спину, судорожно перебирая ногами.

– Я сказала – уходите, – повторила Эмбер, перехватывая рукоять косы удобнее.

Тонкие ремни-фиксаторы на ее правом бедре скрипнули от напряжения мышц. Она не хотела причинять им вреда. Они были жертвами. Но их слепая ярость мешала ей делать то, ради чего она пришла.

– Она еще и огрызается! – взвизгнул кто-то из толпы. – Нас больше! Окружай ее! Убейте монстра!

Они ринулись вниз по склону. Слепое, безумное отчаяние гнало их вперед. Люди, потерявшие всё, не дорожат жизнями – они ищут лишь объект для вымещения своей боли.

Эмбер глубоко вздохнула. Внутри, под ледяной коркой напускного безразличия, что-то болезненно дернулось. Почему каждый раз все сводится к этому? Почему никто не пытается взглянуть глубже?

«Потому что ты и есть монстр, Эми, – шепнул внутренний голос. – Чего ты ждала? Цветов и благодарности?»

Она шагнула вперед, готовая использовать тупую сторону древка, чтобы оглушить нападавших и уйти до того, как прольется кровь.

Но в этот момент мир вокруг сошел с ума.

---

Небо над воронкой лопнуло, словно гнилая ткань.

Тяжелые свинцовые тучи, закрывавшие горизонт, мгновенно раздуло невидимым чудовищным вихрем. На небе зажглась она.

Алая луна.

Сегодня она казалась вдвое больше прежнего. Ее багровый, мутный свет залил пустошь, окрашивая человеческую кожу в мертвенно-серый оттенок, а тени делая неестественно глубокими, смоляными.

Внезапно земля под ногами крестьян и Эмбер задрожала. Это не было землетрясением. Земля стонала. Из трещин в черном стекле воронки начал сочиться густой, маслянистый дым, пахнущий серой и застарелой ненавистью.

– Что... что это?! – мечник замер посреди склона, выронив тяжелый клинок. Его лицо побелело от первобытного ужаса.

– Бегите! – крикнула Эмбер, и в ее голосе впервые за вечер прорезались живые, панические нотки. – Немедленно убирайтесь отсюда! Это ловушка!

Но было слишком поздно.

Сгустки дыма на дне кратера закружились, сливаясь воедино. Из недр сожженной земли, повинуясь зову багрового светила, начало подниматься нечто бесформенное и кошмарное. Это было существо, сотворенное из концентрированной ненависти и того самого пламени: гигантский зверь, напоминающий волка с десятком искривленных рогов и пустыми глазницами, из которых хлестала лава. Черные всполохи лизали его призрачные бока, сжирая сам воздух.

Существо издало рев – ультразвуковой визг, от которого у смертных из ушей брызнула кровь. Крестьяне попадали на колени, зажимая головы руками и истошно крича.

«Наследники... уничтожьте слабую плоть... возродите величие Алой луны...» – пророкотал чужой голос в голове Эмбер. На этот раз он не шептал. Он приказывал.

Браслет на ее правом запястье раскалился добела. Кожа под металлом зашипела, запахло паленой плотью, но Эмбер даже не поморщилась. Боль от ожога была ничем по сравнению с тем пламенем, что пыталось вырваться из ее собственной груди, требуя соединиться с этим порождением кошмара.

Чудовище повернуло слепую морду к застывшим крестьянам. Огромная лапа, сотканная из алого огня, занеслась над дрожащим арбалетчиком, который не мог даже пошевелиться от парализующего ужаса.

– Помогите... – прохрипел несчастный, глядя на приближающуюся смерть. – Кто-нибудь...

Эмбер не колебалась ни доли секунды.

– Прочь от него! – ее крик перекрыл вой чудовища.

Она рванулась вперед с такой скоростью, что серый плащ натянулся за спиной, превратившись в размытое крыло. Графитовые штаны с синим отливом не сковывали движений – ее тело помнило сотни часов изнурительных тренировок в одиночестве.

Складная коса в ее руках описала сложную дугу. Эмбер вложила в удар всю силу инерции, вклиниваясь между лапой зверя и сжавшимся человеком.

Грохот!

Черное лезвие косы врезалось в огненную лапу чудовища. Раздался скрежет, словно металл встретился с монолитным базальтом. Ударная волна сбила арбалетчика с ног, отшвырнув его на несколько метров вверх по склону.

Эмбер заскрипела зубами. Отдача отдалась в плечи тупой болью, пламевидный шрам на правой лопатке вспыхнул яростным, нестерпимым жаром, словно в него плеснули расплавленным свинцом. Зверь был невероятно силен. Это было не просто заклинание – это было древнее проклятие, копившее мощь веками.

– Ты... ты защитила меня? – пробормотал где-то позади ошеломленный мужчина.

– Закрой рот и уводи остальных! – рявкнула Эмбер. Ее показное спокойствие слетело, обнажив обнаженный нерв вспыльчивости. – Если не хотите сгореть к чертям, бегите к лесу! Живо!

Она надавила на рукоять косы, пытаясь оттолкнуть исполинскую лапу, но пламенное чудовище лишь оскалило пасть. Из его глотки хлынул поток багрового жара, целясь девушке прямо в лицо.

Защититься косой было невозможно.

У нее не оставалось выбора.

Эмбер резко отдернула левую руку от древка и сорвала плотную черную повязку со своих глаз.

Ткань упала в пепел.

В ночи вспыхнули два алых огня. Ее глаза были цвета свежей венозной крови, глубокие, пугающие, окаймленные четким, абсолютно черным ободком по краю радужки – печать проклятого рода. В этих глазах не было безумия, в них плескалась бесконечная, застарелая боль, но сейчас к ней примешалась непреклонная ярость.

– С меня хватит, – прошипела она сквозь зубы.

Ее магия, сдерживаемая браслетом, нашла лазейку. Эмбер не стала снимать оковы с правой руки – это убило бы всех вокруг. Она призвала лишь часть, крошечную долю того, что дремало внутри.

Ее левая ладонь вспыхнула.

Ярко-алое пламя, чистое, гипнотически красивое, окутало ее пальцы. А по краям этого огня танцевали жгучие, абсолютно черные всполохи – признак истинного первородного разрушения. Пламя Алой луны.

– Рассекись! – выкрикнула Эмбер, взмахивая горящей рукой навстречу вражескому потоку.

Два огня столкнулись. Но если огонь чудовища был хаотичным и голодным, то пламя Эмбер подчинялось ее железной, выстраданной воле. Ее алая волна с черными искрами разрезала дыхание зверя пополам, словно шелковую ленту, и ударила чудовищу прямо в морду.

Монстр взвыл от неожиданности и боли. Чужая магия обожгла его собственную плоть. Он отшатнулся, тяжело рухнув на задние лапы и вздымая тучи пепла.

Эмбер тяжело дышала. Ее грудь под черной рубашкой без рукавов высоко вздымалась. Каждый раз, когда она использовала эту силу, пламя требовало больше. Оно нашептывало ей: «Сожги их всех. Сожги этот мир, который ненавидит тебя. Сожги чудовище, сожги людей за твоей спиной, сожги самое себя – и обретешь покой».

– Заткнись... – прошептала она самой себе, прижимая свободную руку к карману на груди, туда, где бешено колотилось сердце. – Я управляю тобой, а не ты мной.

Чудовище поднялось. Его раны затягивались с пугающей скоростью, впитывая свет нисходящей Алой луны. Оно осознало, кто стоит перед ним. В пустых глазницах заплясало подобие разума.

«Предательница крови...» – разнесся в воздухе ментальный рев. – «Ты носишь наш огонь, но защищаешь червей! Сгори вместе с ними!»

Зверь рванулся вперед, двигаясь с невероятной грацией разъяренного хищника. Земля под его лапами взрывалась огненными гейзерами.

Эмбер крутанула косу, перехватывая ее обеими руками. Лезвие оружия мгновенно охватило алое пламя, черные всполохи заструились по металлу, превращая его в продолжение ее собственной магии.

– Пусть я предательница для вас! – крикнула она в ответ, срываясь с места. – Но я не позволю вам убивать невинных!

Они сошлись в центре воронки.

Это был танец на грани небытия. Эмбер двигалась с отчаянной легкостью, уворачиваясь от когтей размером с телеграфный столб. Ее серый плащ мелькал среди вспышек взрывов. Каждый взмах ее косы оставлял в огненном теле чудовища глубокие борозды, из которых хлестала темная материя.

Она поднырнула под очередной сокрушительный удар, подошвы легких сапог скользнули по стеклянной поверхности земли. Лезвие косы с глухим свистом рассекло сухожилие на задней лапе зверя. Монстр пошатнулся, теряя равновесие.

«Сейчас!» – мелькнуло в голове Эмбер.

Она взмыла в воздух, оттолкнувшись от обугленного валуна. На мгновение ее силуэт четко отпечатался на фоне гигантского багрового диска луны. Черные волосы с алыми концами разметались подобно крыльям павшего ангела. Алые глаза с черной каймой пылали решимостью, не знающей страха перед смертью.

Она занесла косу над головой обеими руками. Браслет на правом запястье жалобно звякнул, металл пошел микротрещинами – она черпала силу на самом пределе допустимого.

– Пепельный полумесяц! – разнесся над пустошью ее голос.

Лезвие косы вспыхнуло с ослепительной яростью. Серповидная волна ярко-алого огня, окаймленная непроглядной чернотой, сорвалась с оружия и рухнула вниз.

Она не просто ударила зверя. Она рассекла само пространство, в котором держалась проекция Алой луны.

Удар пришелся точно в основание шеи чудовища. Раздался звук, похожий на раскат грома в стеклянной банке. Огненный зверь замер. Черные всполохи на лезвии Эмбер вонзились в его сущность, пожирая его собственную силу.

«Ты... не сможешь... остановить рассвет...» – захлебнулся предсмертный хрип в ее сознании. – «Луна... уже проснулась...»

– Значит, я усыплю ее снова, – холодно ответила Эмбер, приземляясь на одно колено позади поверженного врага.

Она резко дернула косу на себя, завершая разрез.

Тело чудовища разорвалось изнутри. Но вместо всепожирающего взрыва, магия Эмбер сделала нечто иное: она втянула пламя в себя, запечатывая его вспышку. Раздался глухой хлопок, и исполинский зверь рассыпался триллионами серых искр, которые тут же растаяли в холодном воздухе.

Тишина опустилась на воронку. Мертвая, оглушающая тишина.

---

Эмбер осталась стоять на коленях, тяжело опираясь на древко косы.

Ее правая рука дрожала так сильно, что пальцы едва удерживали оружие. Браслет-ограничитель дымился; ожог под ним пульсировал невыносимой болью. Шрам на спине горел, словно к лопатке прижали раскаленное клеймо. Каждый вздох давался с трудом, легкие жгло от перенапряжения магических каналов.

Она медленно подняла голову.

Алая луна на небе начала бледнеть. Ее свет терял кровавый оттенок, возвращаясь к обычному холодному серебру, а тяжелые ночные тучи снова медленно затягивали брешь в небосводе. Опасность миновала. По крайней мере, на эту ночь.

Эмбер нащупала в пепле свою черную повязку. Ткань испачкалась в саже, но была цела. Дрожащими пальцами девушка повязала ее обратно на глаза, пряча алые радужки с черной каймой. Мир снова погрузился в привычную тьму, расчерченную лишь температурными контурами предметов.

Она нажала на скрытую кнопку у основания лезвия. Коса издала серию тихих механических щелчков и послушно сложилась в компактный брусок из темного металла. Эмбер закрепила его под плащом, за спиной.

Послышались шаги.

Она не оборачивалась. Она знала, кто это. Те самые люди, которых она только что спасла от неминуемой мучительной гибели. Они не ушли. Они наблюдали за битвой с гребня кратера, укрывшись за валунами.

Эмбер медленно поднялась на ноги, отряхивая колени. Ее лицо снова приняло равнодушное, отстраненное выражение. Защитный панцирь захлопнулся.

– Ты... – голос мечника дрожал сильнее прежнего. Теперь в нем не было ярости. Только животный, парализующий ужас. – Твой огонь... Он такой же. Черный... Черные всполохи. Ты одна из них.

Эмбер молчала. Она поправила воротник серого плаща, застегнула пряжку ремня и двинулась к противоположному склону воронки, намереваясь уйти в глубь пустоши.

– Стой! – выкрикнул арбалетчик, тот самый, чью жизнь она спасла ценой ожога на руке. – Ты же... ты управляешь этим пламенем! Ты убила эту тварь, но... ты такая же! Ты монстр! Ты порождение этой проклятой луны!

Слова ударили в спину больнее, чем когти огненного зверя.

Эмбер замерла на секунду. Ее кулак в перчатке сжался, но тут же расслабился. Она не обернулась. Она даже не подняла головы.

– Да, – произнесла она тихо, и ее голос потонул в порыве ночного ветра. – Я знаю.

– Убирайся! – закричал кто-то третий, и в спину Эмбер полетел брошенный камень. Он глухо ударился о плотную ткань ее плаща и упал в золу. – Убирайся с нашей земли, чудовище! Не возвращайся! Мы позовем магов из гильдий! Мы позовем Хвост Феи, они уничтожат тебя!

Хвост Феи.

Название сильнейшей гильдии Ишгара эхом отозвалось в ее мыслях. Герои войны. Спасители мира. Нацу Драгнил, Эрза Скарлет... Они защищали людей, и люди любили их. Им пели песни. Их боготворили.

А ее удел – быть тенью, которую проклинают те, ради кого она проливает кровь.

Горькая, почти незаметная усмешка тронула бледные губы девушки.

«Пусть зовут, – подумала она, шагая вверх по осыпающемуся склону. – Пусть весь Совет объявит на меня охоту. Это не имеет значения. Ничто не имеет значения, пока Алая луна продолжает восходить».

Она выбралась из воронки и зашагала прочь, в сторону бескрайних скалистых холмов, растворяясь в предрассветном тумане.

Ее тело ныло от усталости, ожог на запястье пульсировал лихорадочным жаром, а внутри разрасталась глухая, ледяная пустота. Но шаг ее оставался твердым.

Она не была героем. Она не искала славы или прощения. Она была наследницей проклятия, последней искрой чужого греха. И пока это сердце бьется под черной тканью рубашки, пока в ее жилах течет пламя с черной каймой – она будет идти по следу кровавой луны.

До тех пор, пока не погаснет последняя искра. Или пока она сама не превратится в пепел.