Археолог Поттер Часовой башни и Тигр Фуюки

31 июля 2005 года. Лондон, площадь Гриммо, 12.

За выбитыми, закопчёнными окнами старого особняка Блэков шумел промозглый серый дождь. В доме пахло сыростью, старым пергаментом, дешёвым табаком и остывающим чаем. Воздух в тесной столовой в подвале казался настолько густым и вязким, что его можно было резать ритуальным кинжалом.

Дела Ордена Феникса были не просто плохи — они летели в бездну с сокрушительным свистом.

Во главе стола сидел Альбус Дамблдор. Великий светлый волшебник выглядел согбенным стариком, чья борода потускнела, а в выцветших голубых глазах больше не вспыхивали знаменитые лукавые искорки. Вокруг него сгрудились те, кто ещё остался в живых. Их ряды таяли с каждым месяцем.

Причина этой гнетущей тишины была проста и ужасна: они сделали ставку не на того человека.

Всё началось той проклятой ночью Самайна в Годриковой Лощине, когда Волан-де-Морт вторгся в поместье. Тогда погибли Карлус и Дорея Поттеры, защищая своих внуков, но сам Тёмный Лорд пал, не сумев прикончить одного из младенцев. Альбус Дамблдор, прибывший первым на руины, увидел на лбу маленького Годрика Поттера сочащийся кровью шрам в форме буквы «V» — знак победы, латинскую «Victory». С того мгновения судьба семьи была предрешена. Годрика объявили Мальчиком-Который-Выжил. Его превозносили, баловали, оберегали и готовили к роли спасителя всего магического мира.

Второго близнеца, Гарри, мир попросту перестал замечать.

Пока Годрик нежился в лучах славы, окружённый частными репетиторами, лучшими мётлами и личным вниманием Дамблдора, Гарри рос тенью в собственном доме. Его кормили домовики, старые фамильные портреты в заброшенном крыле поместья учили его манерам и стойкости, а начальное образование он получал в обычной магловской школе с пяти лет. Именно там Гарри жадно впитывал то, от чего маги брезгливо воротили нос: физику, химию, историю и высшую математику.

Отношения между братьями не просто не сложились — они пылали ядовитой враждой. Раздутый от вседозволенности Годрик регулярно подставлял тихого брата. Стоило любимчику разбить древнюю вазу или испортить зелье отца, виноватым оказывался Гарри. Джеймс и Лили Поттеры, слепо верящие своему «золотому мальчику», ругали младшего сына, наказывали и запирали в подвале, требуя «подумать над своим поведением». Семья Уизли, допущенная к телу героя, активно поддакивала.

В восемь лет Рональд Уизли, гостя у Поттеров, ворвался в комнату Гарри, выхватил его любимую книгу японских сказок и со злорадным гоготом разорвал её пополам. То, что произошло дальше, шокировало чистокровных снобов: тихий восьмилетний Гарри с бешеным рычанием бросился на обидчика, повалил его на пол и методично, с ледяной яростью принялся вбивать чугунный подсвечник в лицо рыжего мальчика. Если бы не подоспевший Джеймс, выбивший оружие из рук сына заклинанием, Рон бы не выжил. Гарри снова заперли в подвале на трое суток, а Рона объявили невинной жертвой «неуравновешенного завистника».

Хогвартс лишь углубил пропасть. Годрик предсказуемо надел шляпу Гриффиндора, собрав вокруг себя свиту подхалимов, травил слизеринцев и публично унижал пуффендуйцев. Гарри держался в стороне от факультетских войн. Его круг общения сформировался стихийно, вопреки предрассудкам: Сьюзен Боунс, Ханна Эббот, Дафна Гринграсс, Трейси Дэвис, Терри Бут и Блейз Забини. Они создали закрытую учебную группу, делились знаниями и держали нейтралитет.

На первом курсе Гарри с лёгкой усмешкой наблюдал за тем, как Дамблдор выстраивает полосу препятствий для Годрика, словно дрессируя щенка. Поняв правила игры, Гарри втайне проник в зеркальную комнату за неделю до финала, ловко вскрыл чары, забрал настоящий Философский камень и заменил его искусно огранённым рубином, пропитанным слабой алхимической аурой. Ни директор, ни Квиррелл подмены так и не заметили.

На втором курсе выяснилось, что Годрик говорит на парселтанге. Школу захлестнула паника, все считали золотого мальчика Наследником Слизерина. Гарри тоже подозревали, но он принципиально не произнёс ни слова на змеином наречии. Череда окаменений прекратилась в ноябре, когда Годрик случайно отобрал у первокурсницы Джинни Уизли странный дневник и отдал его директору.

На третьем курсе из Азкабана сбежал Питер Петтигрю. Школу оцепили дементоры, и на квиддичном поле Годрик едва не разбился насмерть от их ледяного дыхания, проявив поразительную беспомощность в защите разума.

Катастрофа грянула на четвёртом курсе. Кубок Огня выплюнул имена обоих братьев Поттеров. Джеймс, Лили и Сириус Блэк демонстративно окружили заботой только Годрика. Гарри же подвергся травле: Гриффиндор под предводительством Годрика превратил его жизнь в кошмар, значки «Поттер — смердяк» носила половина школы, и Гарри попросту собрал вещи и ушёл жить в пустующие комнаты башни Астрономии.

На первом испытании Годрик едва спасся от венгерской хвостороги на метле — дракон подпалил ему метлу, сжёг мантию на филейной части и спалил половину волос. Гарри подошёл к задаче прагматично: установил вокруг кладки переносные рунные накопители, создав локальный изолирующий барьер, а затем разбил внутри него три магловских баллона с концентрированным медицинским эфиром и снотворным газом. Ящер рухнул спать через сорок секунд. Гарри спокойно забрал яйцо и покинул арену без единой царапины.

На Святочный бал Гарри пришёл с Дафной Гринграсс, в то время как Годрик танцевал с Джинни. Разразился скандал: Джеймс Поттер публично потребовал прекратить «порочить честь семьи общением с пожирательскими подстилками» и тут же заключил магический брачный контракт с семьёй Эджком, обязывающий Гарри жениться на Мариэтте. Джеймс заявил прямо: или Гарри подчиняется как послушный сын лорда, или выметается вон.

Гарри не стал спорить. Используя лазейку в законах Турнира Трех Волшебников — ведь признание несовершеннолетнего участника де-факто наделяло его статусом дееспособного мага, — Гарри оформил полную эмансипацию и официально стёр своё имя из фамильного древа рода Поттер.

На втором задании Годрик жевал жабросли и с трудом вытащил Джинни. Гарри использовал купленный через магловских контрабандистов лёгкий гидрокостюм с баллоном сжатого воздуха. Он вытащил не только Дафну, но и тонущую маленькую Габриэль Делакур, заслужив вечную признательность французского рода.

На третьем испытании Гарри разгадал ловушку в лабиринте. Он намеренно отступил, позволив Годрику и Седрику Диггори первыми схватиться за Кубок. И оказался прав. Седрика убили на кладбище мгновенно. Кровь Годрика послужила катализатором для возрождения Волан-де-Морта. На дуэли Тёмный Лорд играл с «избранным», как сытый кот с мыслью, и Годрик выжил лишь чудом — случайно зацепившись мантией за ручку Кубка-портала.

Когда Годрик вернулся с трупом Диггори, министерство объявило его сумасшедшим. А родители набросились на Гарри с обвинениями в трусости: почему он не полез в лабиринт, почему бросил брата?

В ответ Гарри посмотрел на Джеймса и Лили пустыми, мёртвыми глазами. Перед всем Большим залом он достал свою палочку из остролиста и с сухим треском переломил её надвое о колено.

– Я больше не Поттер, – холодно произнёс он, бросая обломки под ноги отцу. – И в этой выгребной яме меня больше ничего не держит.

Дамблдор попытался задействовать Визенгамот, чтобы отменить эмансипацию и вернуть ценный ресурс под контроль, но начавшаяся политическая грызня с Фаджем спутала ему все карты. Гарри исчез из Британии, словно растворился в утреннем тумане.

Дальше была война. Мучительная, долгая, бессмысленная. Пятый курс с тиранией Амбридж, битва в Министерстве, возвращение доверия к словам Дамблдора. Шестой и седьмой курсы, ускоренная подготовка Годрика. Старик учил его сдерживанию, защите, обезоруживанию. Альбус свято верил во второй шанс: члены Ордена Феникса не должны были опускаться до убийств. Они бросали оглушающие чары, пока Пожиратели Смерти поливали их Адским пламенем и «Авадами».

Молодые бойцы гибли пачками. Те, кто был поумнее, покидали Орден, плюясь от пацифизма верховного чародея. Фадж держался за кресло, Люциус Малфой откупался баснями об «Империусе», а Тёмный Лорд методично сжимал кольцо вокруг столицы.

И вот, неделю назад, наступила развязка. В атриуме Министерства Магии Годрик Поттер сошёлся в финальной дуэли с Лордом Волан-де-Мортом.

«Избранный» дрался так, как его учил Дамблдор: искромётные щиты, трансфигурация, вспышки «Экспеллиармуса» и «Ступефая». Тёмный Лорд даже не напрягался. Он парировал выпады юноши ленивыми взмахами тисовой палочки, смеясь над его святой наивностью. Когда Волан-де-Морту надоел этот фарс, он просто послал зелёный луч сквозь полупрозрачный щит Годрика. Смертельное проклятие разнесло защиту в клочья и ударило парня прямо в грудь.

Годрик Поттер рухнул мёртвым на чёрный мрамор министерского пола. Тёмный Лорд расхохотался, плюнул на тело спасителя Магической Британии и растворился в чёрном дыму.

Это был сокрушительный крах. Волшебный мир лишился надежды. А род Поттеров оказался на грани полного уничтожения. Годрик женился на Джинни Уизли всего полгода назад, но наследника оставить не успел. Другой сын был изгнан десять лет назад. Древняя кровь угасала.

И вот теперь Орден собрался в подвале Гриммо, 12, чтобы признать своё поражение.

– Итак, друзья мои, – начал Дамблдор, нарушая тяжёлую тишину надтреснутым, глухим голосом. – Настали поистине тёмные времена.

– Что нам делать, Альбус? – подал голос Дедал Дингл, нервно теребя дурацкий фиолетовый цилиндр. – Все наши надежды были возложены на Годрика. Пророчество... мальчик пал! Мы разбиты!

– То же, что и всегда, Дедал, – мягко, но с затаённой усталостью ответил директор. – Держать строй. Искать союзы. Пытаться достучаться до тех, кто колеблется.

– Это было бы возможно, черт тебя дери, если бы ты перестал сюсюкаться с убийцами! – рявкнул Аластор Грюм. Бывший аврор со стуком опустил деревянную ногу на половицы. Волшебный глаз бешено вращался в глазнице. – Твоя проклятая политика милосердия сгубила нас! Мы бросаем в них щекотки, а они вырезают наши семьи целыми домами! Люди бегут к Сами-Знаете-Кому, потому что видят: мы сражаемся шелковыми перчатками против палаческого топора!

– Аластор, если мы начнём отвечать смертью на смерть, мы ничем не будем отличаться от Волан-де-Морта, – нахмурился Дамблдор.

– И поэтому твой хвалёный «избранный» лежит в земле на кладбище Годриковой Лощины! – не унимался Грюм, багровея. – Мораль мертвецам ни к чему, Альбус! Дух страны сломлен!

– Значит, мы должны найти другого избранного, – спокойно произнёс старик.

Минерва Макгонагалл замерла с чашкой в руках.

– О ком вы говорите, Альбус? Кто займёт его место?

– У меня есть основания полагать, что в пророчестве допущена фундаментальная ошибка восприятия, – Дамблдор обвёл взглядом собравшихся. – Избранный всё ещё жив. И имя ему — Гарри Поттер.

В комнате повисла мёртвая тишина, которую тут же разорвал негодующий вопль.

– Ты с ума сошёл?! – выплюнул Рон Уизли, сидевший с бледным, осунувшимся лицом рядом с сестрой. – Этот ублюдок бросил нас!

– Мы точно обречены, – в один голос протянули близнецы Фред и Джордж, потерявшие свой былой задор.

Джеймс Поттер, постаревший на двадцать лет, с седыми прядями в некогда буйной шевелюре, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Этот неблагодарный щенок?! – прорычал он. – Альбус, ты в своём уме?!

– Зачем он нам сдался? – поддержал друга Сириус Блэк, нервно прикладываясь к фляжке с огневиски. – Да лучше сдохнуть от руки Беллатрисы, чем унижаться перед этим трусом! Он бросил собственную семью, сбежал, как последняя крыса!

– И чем же он вас так разозлил? – раздался вдруг чистый, звучный голос с явным французским акцентом.

Все взгляды обратились к Флёр Уизли. Бывшая чемпионка Шармбатона, вышедшая замуж за Билла, сидела в углу, скрестив руки на груди. Её серебристые глаза холодно осматривали присутствующих.

– Что ты сказала? – прошипел Джеймс.

– Я спросила: за что вы его клеймите? – Флёр усмехнулась, качнув платиновыми локонами. – За то, что он не захотел быть пушечным мясом в вашей нелепой войне? За то, что, получив свободу от турнира, он просто ушёл строить свою жизнь?

– Он обязан был остаться! – взвизгнула Лили Поттер, сжимая в руке мокрый носовой платок. – Он должен был защищать страну! Помогать брату! Мы любили его точно так же, как Годрика!

– Вы? Любили его? – Флёр издала короткий, едкий смешок. – Мадам Поттер, не смешите меня. Я прекрасно помню тот Турнир. Я видела, как вы обхаживали своего золотого мальчика, пока его брат жил в пустой башне, лишённый даже тёплой мантии. Вы подписали контракт за его спиной, словно продали породистого гиппогрифа! И вы удивляетесь, почему он ушёл? Я бы на его месте сожгла это место дотла, прежде чем уехать.

– Следи за языком, вейла! – рявкнул Джеймс, вскакивая со стула.

– Сядьте, лорд Поттер, – отрезала Флёр, даже не дрогнув. – Гарри спас мою младшую сестру, когда ваш ненаглядный Годрик пускал пузыри со своей девчонкой. Гарри относился ко мне как к человеку, а не как к красивой кукле. И он был единственным в этом замке, у кого хватило мозгов не участвовать в вашем цирке.

Отношения Флёр с Биллом трещали по швам — муж слепо внимал речам Дамблдора, пока девушка всё отчётливее понимала, что эта страна безнадёжно больна.

– Довольно! – повысил голос Дамблдор, и в комнате ощутимо взметнулась магическая сила, заставив пламя свечей присесть. – Мистер Поттер необходим Ордену.

– Но как он поможет, директор? – неуверенно спросила Нимфадора Тонкс. – Он сломал палочку десять лет назад. Он теперь обычный сквиб.

– Мы поможем ему восстановить силу, – мягко произнёс Дамблдор. – Главное — найти его. Пророчество гласило: «И один из них должен погибнуть от руки другого». Мы все решили, что метка Волан-де-Морта указывала на Годрика. Но что, если шрам в виде «V» был не знаком избранности, а клеймом жертвы? Лили, Джеймс, вы должны осознать: ваш род вымирает. Без Гарри магия Поттеров прервётся навсегда.

Джеймс тяжело задышал, опускаясь обратно на стул. Горло сдавил горький спазм. Гордость кричала, что Гарри — предатель. Но древний родовой инстинкт шептал, что родной очаг пуст, гобелен истончился, а гора золота в Гринготтсе достанется гоблинам или министерским стервятникам.

Лили закрыла лицо ладонями и беззвучно разрыдалась. Она не знала Гарри. Честно признавшись себе хотя бы сейчас, перед лицом гибели, она поняла: она не знала, какие книги он любит, о чём мечтает и как звучит его голос, когда он смеётся. Она помнила только ледяной взгляд зелёных глаз перед тем, как хрустнула палочка.

– Допустим, – сквозь зубы процедил Сириус. – Где нам его искать?

– Скорее всего, он покинул Европу, – подала голос Гермиона Грейнджер, листавшая толстый блокнот. – Магловские документы, другие континенты. Без магии он наверняка затерялся среди маглов.

– Мудрое замечание, мисс Грейнджер, – кивнул Дамблдор, вновь обретая маску мудрого лидера. – Мы начнём поиски с континентальной Европы, подключим связи во Франции, затем проверим колонии. Мы вернём мальчика домой. Чего бы это ни стоило.

Члены Ордена начали подниматься из-за стола, готовясь к новой охоте. Они рисовали в воображении жалкого, обозлённого на судьбу сквиба, влачащего серое существование на окраине какого-нибудь европейского городка.

Они даже близко не представляли, насколько безнадёжно опоздали.

---

5 августа 2005 года. 07:00. Япония, префектура Канагава, город Фуюки. Район Мияма, поместье семьи Фудзимура.

Утренний воздух Фуюки был напоён запахом влажной листвы, морского бриза и лёгкого дымка от жаровен. На просторной традиционной кухне тихо шкворчала чугунная сковорода.

Мужчина, стоявший у плиты, уверенным движением перевернул ломтики бекона. На нём были свободные светлые брюки и закатанная до локтей белая льняная рубашка, сквозь которую проглядывали широкие, тренированные плечи. На предплечьях темнели старые, аккуратно зашитые шрамы — следы осколочных ранений и скользящих пуль.

Его лицо изменилось за эти десять лет. Исчезла подростковая угловатость, черты заострились, приобретя мужественную, слегка плутовскую выразительность в духе сорвиголовы Рика О’Коннелла или археолога Индианы Джонса. На губах блуждала лёгкая, полунасмешливая улыбка человека, который смотрел в лицо смерти не один десяток раз и выходил сухим из воды исключительно благодаря быстрой реакции, револьверу сорок пятого калибра и чертовской удаче.

Гарри глубоко вдохнул аромат свежезаваренного зелёного чая и поджаренного хлеба.

Десять лет назад он покинул Британию с одним чемоданом и ясной головой. Он не был глупцом. Ещё до Турнира, предвидя разрыв с родителями, Гарри втайне открыл через гномов-ликвидаторов нейтральный счёт в швейцарском филиале Гринготтса, переведя туда средства от продажи редких алхимических ингредиентов и акций перспективных магловских технологических компаний. Нищим он не был никогда.

Странный старик с тростью, безумным блеском в рубиновых глазах и копной седых волос, столкнувшийся с ним на вокзале в Париже, хитро подмигнул и пробормотал что-то о «городе на краю судьбы, где переплетаются нити». Старик испарился в воздухе, оставив на скамейке железнодорожный билет до Токио и брошюру города Фуюки. Кишуа Зелретч Швайнорг любил подшучивать над вероятностями, но Гарри намёк понял.

Прибыв в Фуюки, он не собирался привлекать внимания, но город оказался непростым. Токиоми Тосака, Второй Владелец земель, явился в его скромный съёмный дом буквально через неделю. Гарри не стал валять дурака: он честно выложил перед элегантным лордом факты. Он беглец из закрытой секты британских волшебников, его палочка сломана, он официально отрезан от их магии и хочет одного — чтобы его оставили в покое. Токиоми, презиравший суеверия европейских чародеев с их палочками и наивными формулами, признал в Гарри безобидного беглеца-сквиба и милостиво дал разрешение жить на окраине Миямы.

Куда опаснее оказалась встреча со вторым соседом.

Эмия Кирицугу, легендарный «Убийца Магов», заметил чужака мгновенно. Он подозревал шпионаж — в прошлом Кирицугу не раз устранял зарвавшихся чистокровных из британского Министерства. Однажды ночью Кирицугу и его напарница Майя Хисау проникли в дом Гарри, связали его и ввели модифицированную сыворотку правды. Гарри ответил на все вопросы. Никаких связей с Волан-де-Мортом. Никаких шпионских игр. Просто шестнадцатилетний парень, вышвырнутый семьёй и бежавший от бессмысленной резни. Кирицугу убрал пистолет, разрезал верёвки и сухо бросил: «Если полезешь в дела Ассоциации — я пущу тебе пулю в затылок».

Но всё изменила Айрисфиль фон Айнцберн.

Прекрасная гомункул с волосами цвета первого снега и алыми глазами пришла к нему через пару дней вместе с маленькой Иллией и приёмным сыном Широ. В отличие от мужа, Айрисфиль обладала детской непосредственностью и безграничной теплотой. Услышав обрывки истории Гарри, она просто подошла и крепко, по-матерински обняла его, растопив лёд, который британская родня ковала в его сердце годами.

Именно Айрисфиль обнаружила, что Гарри вовсе не сквиб. Его палочковая магия действительно угасла, будучи искусственным костылем, но его Магические Цепи внутри тела были не просто целы — они пылали скрытой мощью. Природа одарила его редчайшим качеством «Average One» — сродством со всеми пятью фундаментальными элементами, точно как у юной Рин Тосака.

Последующие годы превратились в безумный калейдоскоп. Айрисфиль учила его основам теории магии и исцеления. Кирицугу и Майя, видя в парне задатки идеального полевого оперативника, натаскивали его в рукопашном бое, тактической стрельбе, маскировке и установке мин-ловушек. Гарри впитывал эти знания с азартом уличного бойца и интеллектом учёного.

Он окончил школу в Фуюки, параллельно защищая на соревнованиях честь клуба кэндо вместе с сумасбродной, неунывающей девушкой — Тайгой Фудзимурой. Тайга ворвалась в его жизнь, как тайфун. Пока Гарри боролся с призраками прошлого, Тайга просто таскала его по фестивалям, поила раменом, колотила деревянным синаем за хмурый вид и заставляла смеяться во всё горло.

В 2000 году по рекомендации Айрисфиль Гарри отправился в Лондон, но не в Министерство, а в самое сердце Часовой Башни. Факультет Современной Магии под руководством молодого лорда Эль-Меллоя II принял одарённого выходца из Азии с распростёртыми объятиями. Гарри быстро завоевал репутацию талантливого боевого мага, который не гнушался решать древние загадки с помощью рунного усиления, динамита и револьверного залпа.

Он стал фрилансером. «Ученик Убийцы Магов» и «Археолог Магии». Гарри вскрывал гробницы, уничтожал вышедшие из-под контроля древние проклятия, модифицировал огнестрельное оружие, перенимая методы Кирицугу и Кайри Сисиго — вытачивая пули из зачарованных костей и наполняя свинец стихийной энтропией.

Но в отличие от Кирицугу, Гарри не позволил цинизму сожрать свою душу. Потому что в Фуюки его ждала Тайга.

Когда он вернулся, она встретила его сердитым криком и слезами, набросившись с кулаками, а потом повисла на шее. Гарри открылся ей до конца. Рассказал про магию, про кровь на руках, про опасности его ремесла. «Тигр Фуюки» лишь шмыгнула носом, огрела его бамбуковым мечом по плечу и заявила: «Дурак. Ты мой дурак, и я тебя никуда не отпущу».

Предложение руки и сердца в доме её деда — грозного босса местного синдиката якудза Райги Фудзимуры — стало легендой. Старик проверил зятя на прочность тремя десятками вооруженных громил, но когда Гарри с обезоруживающей ухмылкой Джозефа Джостара за две минуты раскидал бойцов по татами, не пролив ни капли чая из стоящей на полу чашки, Райга лично налил ему саке и благословил брак.

Свадьбу гуляли с размахом. Семьи Эмия, Тосака и гостившие в городе Эдельфельт подняли бокалы за новую семью. А в марте 2005 года на свет появилось маленькое чудо.

Гарри аккуратно выложил бекон на тарелку, поставил тосты и налил в фарфоровые пиалы чай.

Шорох раздвижных дверей сёдзи заставил его обернуться.

В кухню, зевая во весь рот и пытаясь управиться с распущенными каштановыми волосами, вошла Тайга. В свободной домашней юкате, растрёпанная и невероятно уютная, она бережно держала на руках пятимесячную девочку, завёрнутую в мягкое фланелевое одеяльце. Малышка с тёмным пушком на голове сонно моргала круглыми, невероятно яркими изумрудными глазами.

– Доброе утро, тигрица, – Гарри мягко улыбнулся, подходя ближе и целуя жену в висок.

– У-у-у, утро, Гарри... – протянула Тайга, принюхиваясь. – Пахнет божественно! Мясо! Настоящий бекон! Ты спас меня, мой верный рыцарь!

– Для тебя — лучший паёк в гарнизоне, – хмыкнул он, забирая дочку на руки.

Маленькая Дорея Тайга Фудзимура тут же радостно пискнула, вцепившись крошечными пальчиками в воротник его рубашки. Гарри прижал её к груди, ощущая ровный, чистый стук её сердца. Крёстными родителями девочки стали Кирицугу и Айрисфиль, и старый киллер впервые за долгие годы искренне улыбнулся, держа кроху на руках.

– Держи, покорми её, пока я сервирую, – Гарри достал из холодильника подготовленную и подогретую бутылочку с молоком, передавая Тайге, которая уже плюхнулась на подушку у низкого столика.

– Какие планы в школе? – поинтересовался Гарри, ставя перед ней тарелку.

– Ох, сегодня контрольная по английскому, – Тайга сделала свирепое лицо, хотя ребёнок на её коленях лишь весело пустил слюнявый пузырь. – Я буду строгим сэнсэем! Никакой пощады! Хотя Широ наверняка снова напишет идеально, Рин сдаст работу за пятнадцать минут и будет смотреть на меня с этим своим высокомерным прищуром, а Лувия начнёт спорить о тонкостях викторианской грамматики! Они сведут меня с ума!

– Не сомневаюсь, – рассмеялся Гарри, присаживаясь рядом. – Эти трое стоят целого взвода спецназа. А у меня сегодня абсолютный штиль. Лорд Эль-Меллой не присылал никаких запросов из Лондона, артефакты спят, контракты закрыты. Я весь день ваш.

– Ура-а-а! – Тайга победно вскинула ложку. – Значит, после обеда идём в парк кормить карпов!

Она принялась уплетать завтрак с аппетитом, которому позавидовал бы голодный волк, но вдруг замерла, заметив, как взгляд мужа на мгновение затуманился. Гарри смотрел в окно, на залитый утренним солнцем садик камней, и в глубине его изумрудных глаз мелькнула давняя