Дима и я 2

За окном моросил мелкий, совсем осенний дождь, барабаня по стеклу монотонным, усыпляющим ритмом. В комнате же было тепло и шумно: на полу валялись раскрытые тетрадки по алгебре, брошенный рюкзак и пара пустых кружек из-под чая. Мы с Димой сидели прямо на пушистом ковре, прислонившись спинами к старому дивану. Домашнее задание было почти сделано, оставалось решить пару дурацких уравнений, но мозг уже категорически отказывался воспринимать цифры и формулы.

Дима лениво вертел в руках синюю ручку, глядя в потолок, а потом вдруг повернулся ко мне. В его карих глазах заплясали подозрительные, лукавые искорки. Я слишком хорошо знала этот взгляд: он появлялся каждый раз, когда Димка задумывал какую-нибудь безобидную, но совершенно непредсказуемую пакость.

– Слушай, – протянул он с нарочито невинным видом, продолжая крутить ручку между длинными пальцами, – а ты вообще щекотки боишься?

Я фыркнула и самодовольно задрала подбородок. Признавать слабости перед лучшим другом, тем более перед парнем, с которым мы сидели за одной партой с седьмого класса, было выше моих сил. Гордость требовала немедленного и решительного отпора.

– Я? Щекотки? – Я насмешливо приподняла бровь, скрестив руки на груди. – Вообще нет. Ни капельки. У меня абсолютный иммунитет, стальные нервы и полный контроль над телом. Так что даже не пытайся меня запугать.

Дима медленно положил ручку на раскрытую тетрадь. На его лице расплылась широкая, хитрая ухмылка. Он чуть прищурился, явно не поверив ни единому моему слову.

– Да неужели? – вкрадчиво переспросил он, придвигаясь чуть ближе. – Прямо-таки ни капельки? Стальные нервы, говоришь?

– Абсолютно, – храбро подтвердила я, хотя внутри предательски кольнуло предчувствие неминуемой беды.

– Ну, такое громкое заявление требует немедленной проверки, – заявил Димка и внезапно, без малейшего предупреждения, подался вперёд.

– Эй, ты чего!.. – пискнула я, но было уже поздно.

Его пальцы молниеносно впились мне в бока. Я от неожиданности дёрнулась назад, пытаясь увернуться, но спина врезалась в край дивана, отрезая путь к отступлению. Дима навалился сверху, аккуратно, но крепко блокируя мои попытки сбежать, и его пальцы принялись быстро, хаотично перебирать мои рёбра.

– Ну давай, покажи свои стальные нервы! – подзадоривал он, яростно атакуя мои бока.

Я изо всех сил сжала зубы. Первые пару секунд мне даже удавалось сохранять подобие невозмутимого лица, лишь тихо шипя и пытаясь втянуть живот, но физиологию обмануть невозможно. Волна мучительной, взрывной щекотки прокатилась по всему телу, поднимаясь от рёбер к самому горлу. Губы предательски дрогнули, воздух со свистом вырвался из лёгких, и комната огласилась моим первым, пока ещё сдавленным смешком.

– Ну же, держись! – с вызовом хохотнул Дима. – Где твоя стойкость?

– Хватит… Дим, перестань! – взмолилась я, но плотину уже прорвало.

– А-ха-ха-ха! Димка, пусти! А-ха-ха-ха-ха!

Его пальцы порхали безжалостно и быстро, перебирая рёбра, словно клавиши безумного пианино, затем спустились чуть ниже, к талии, а потом метнулись под мышки. Я забилась на ковре, извиваясь всем телом, словно пойманная рыба. Мои руки отчаянно пытались перехватить его запястья, но Димка был быстрее и сильнее. Он ловко уворачивался от моих вялых тычков, продолжая свою беспощадную атаку.

– Ого, да тут никакой брони нет! – весело констатировал он, усиливая натиск на подмышках. – Обманула меня, получается? Нагло солгала другу прямо в лицо!

– Я не… а-ха-ха-ха-ха! Не-е-ет! Дим, пожалуйста-а-а! Хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха-ха! – Я уже буквально захлёбывалась собственным хохотом, из глаз брызнули первые слёзы, а в животе всё сжалось от непрекращающихся спазмов. – Перестань, умоляю-ю-ю!

– Наказание за ложь должно быть суровым и неотвратимым! – торжествующе объявил он, переключаясь с боков на живот.

Я дёргалась, брыкалась ногами, пытаясь сбросить его с себя, но он ловко прижал мои колени своим бедром, полностью обездвижив нижнюю половину тела. В этой бешеной возне моя свободная хлопковая футболка задралась почти до самой груди, обнажив гладкую светлую кожу живота.

Дима на мгновение замер, переводя дух и глядя на меня сверху вниз с победоносной улыбкой. Я тяжело, судорожно дышала, думая, что экзекуция подошла к концу.

– Всё… всё, сдаюсь… – прохрипела я, вытирая мокрые от слёз щёки тыльной стороной ладони. – Ты победил… щекотно, очень щекотно…

– Нет уж, погоди, – прищурился он, скользнув взглядом по моему открытому животу. – Мы ещё не исследовали всю территорию. Нужно убедиться наверняка.

– Дима, нет, даже не вздумай! – в панике вскрикнула я, мгновенно осознав, куда направлен его взгляд.

Мой пупок. Моё самое тайное, самое уязвимое и невыносимо чувствительное место на всём белом свете. Стоило кому-то просто легко коснуться кожи вокруг него, как меня прошибало током от макушки до кончиков пальцев на ногах. А если залезть внутрь… Одной мысли об этом хватало, чтобы сердце ушло в пятки.

Я инстинктивно попыталась натянуть край футболки обратно вниз и свернуться калачиком, но Димка среагировал молниеносно. Он перехватил мои запястья одной рукой и зафиксировал их над головой, прижав к ворсистому ковру. Другая его рука зависла над моим беззащитным животом.

– Что это мы так занервничали? – протянул он с самым коварным выражением лица, какое я когда-либо видела. – Кажется, кто-то что-то скрывает?

– Димка, клянусь, если ты тронешь… – начала я угрожающе, но голос предательски сорвался на визг.

Он не стал слушать предупреждения. Медленно, с садистской неспешностью, Дима опустил указательный палец прямо к центру моего живота. Сначала он едва ощутимо, кончиком ногтя, очертил кружок вокруг пупка.

Меня выгнуло дугой. Воздух с резким всхлипом застрял в горле. Мышцы пресса мгновенно окаменели, пытаясь защититься, но это только ухудшило ситуацию.

– О-о-о, – многозначительно протянул Дима. – Какая интересная реакция.

А затем он сделал то, чего я боялась больше всего на свете: без малейших колебаний нырнул пальцем прямо в глубину моего пупка.

– А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – истошный, невероятно звонкий крик пополам со смехом вырвался из моей груди.

Ощущение было настолько острым, безумным и электрическим, что меня буквально подбросило. Дима не просто нажал – он начал медленно и методично вращать палец по часовой стрелке, исследуя каждую складочку чувствительной кожи внутри.

– Дим, не-е-ет! А-ха-ха-ха-ха! Вытащи-и-и! Хи-хи-хи-хи! Боже-е-е, а-ха-ха-ха! – Я билась под ним, извиваясь змейкой, пытаясь вырвать руки из его крепкого захвата, но всё было тщетно.

– Так вот где твоё слабое место! – победоносно воскликнул Дима, и в его голосе звенел чистый восторг исследователя, нашедшего главный приз. – Вот она, секретная кнопка! А говорила – иммунитет!

Он не останавливался ни на секунду. Осознав масштабы своего открытия, Димка принялся тщательно и увлечённо щекотать пупок, постоянно меняя тактику. Сначала он быстро вкручивал палец глубоко внутрь, заставляя меня пронзительно визжать и сжиматься в комок, затем резко переходил на мелкую, дрожащую вибрацию, от которой у меня перехватывало дыхание, и смех превращался в беззвучные спазмы.

– А-ха-ха-ха-ха-ха! Прекрати-и-и, я сейчас умру-у-у! А-ха-ха, Димочка, миленький, пощади! – молила я сквозь безудержные рыдания от смеха. – Ой-ой-ой, хи-хи-хи-хи, ха-ха-ха!

– Никакой пощады обманщикам! – весело отозвался он.

Он вытащил палец, быстро постучал им по пупку, словно отбивая барабанную дробь, а потом снова вонзил его внутрь, начав вращать уже против часовой стрелки, при этом слегка поддевая подушечкой пальца стенки. Это было невыносимо. Каждый крошечный миллиметр внутри пульсировал от дикой, щекочущей агонии. Я хохотала так, что в глазах уже темнело, щёки горели огнём, а пресс нещадно ныл от постоянного напряжения.

– А-ха-ха-ха-ха! Хватит, ну хватит же-е-е! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – всхлипывала я, мотая головой по ковру из стороны в сторону, разбрасывая растрёпанные волосы.

Казалось, хуже быть уже не может. Дима и так выжимал из меня все соки, щекоча пупок с невероятной дотошностью. Но внезапно он остановился.

Его палец замер, а затем выскользнул из пупка. Я шумно, судорожно втянула ртом прохладный воздух комнаты, не веря своему счастью. Неужели всё? Неужели он наконец сжалился? Моё тело мелко подрагивало от остаточных нервных импульсов, я лежала совершенно обессиленная, тупо глядя на своего мучителя снизу вверх.

– Всё?.. – хрипло выдохнула я, судорожно сглатывая слюну.

Дима посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица. Улыбка на его губах стала настолько заговорщической и хитрой, что моё сердце снова испуганно ёкнуло.

– А вот теперь, – медленно произнёс он, не отводя взгляда, – начнётся настоящая проверка.

Не выпуская моих запястий из своей левой руки, он поднёс указательный палец правой руки к собственным губам. Я замерла в немом ужасе, не веря своим глазам.

– Дима… – в панике прошептала я. – Нет. Только не вздумай. Дим, пожалуйста, нет!

Он демонстративно, нарочито громко лизнул кончик пальца со всех сторон, сделав его совершенно мокрым, и посмотрел на меня с дьявольским блеском в глазах.

– Не-е-е-ет! – взвизгнула я изо всех оставшихся сил.

Мокрый, влажный и оттого прохладный палец опустился прямо в распаренную, гиперчувствительную глубину моего пупка.

– А-А-А-А-А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Этот звук был похож на смесь вопля сирены и безудержного девичьего хохота. Контраст температуры и влаги мгновенно усилил щекотку в миллион раз. Ощущение было настолько невыносимо-ярким, мокрым и пронизывающим, что моё тело свело судорогой безумного веселья.

Дима начал вращать мокрый палец ещё тщательнее, глубже и быстрее. Влажная кожа внутри пупка отзывалась на каждое микроскопическое движение с чудовищной силой. Он крутил пальцем по кругу, надавливал на самое донышко, описывал им зигзаги, растирал влагу по краям, заставляя меня буквально выть от щекочущей пытки.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Не-е-ет! Димка-а-а! Хи-хи-хи-хи, ха-ха-ха-ха-ха! – визжала я, совершенно теряя связь с реальностью. – Мокро! Щекотно-о-о! А-ха-ха-ха-ха, я больше не могу-у-у! Умоляю-ю-ю!

– Ну как водичка? Освежает? – посмеивался он, ни на секунду не сбавляя темпа. – Смотри, как тщательно я его полирую! Никаких стальных нервов тут и близко нет!

– А-ха-ха-ха-ха-ха! Прекрати-и-и, Дим! Ха-ха-ха-ха! Всё скажу, всё признаю-ю-ю! Боюсь, боюсь щекотки-и-и! А-ха-ха-ха-ха-ха!

Он слегка приподнял палец, пощекотал самый ободок пупка мокрой подушечкой, а потом снова резко ввинтился в самую серединку, закручивая пальцем так, словно заводил сложный часовой механизм.

– Громче признавай! – требовал он со смехом. – Чтобы весь дом слышал!

– Я боюсь щекотки-и-и! – истошно завопила я сквозь непрерывный водопад смеха, захлёбываясь и всхлипывая. – Моё слабое место-о-о! Пупок моё самое слабое место-о-о! Ха-ха-ха-ха-ха, пусти-и-и!

– Вот так-то лучше, – удовлетворённо хмыкнул Дима, но перед тем, как окончательно остановиться, сделал пальцем ещё одно последнее, особенно глубокое и резкое вращательное движение прямо в центре.

– А-ХА-ХА-ХА-ХА! – взвизгнула я на самой высокой ноте, какую только могли издать мои голосовые связки.

И наконец он убрал руку.

Сразу же после этого он разжал хватку на моих запястьях и плавно перекатился на спину рядом со мной, тяжело дыша и тихонько посмеиваясь. Мои руки бессильно упали на ковёр по обе стороны от головы. Футболка так и осталась задранной, но у меня банально не было сил, чтобы пошевелить хотя бы пальцем и поправить её.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, прерывистым дыханием и шумом дождя за окном.

Я лежала, раскинув руки и ноги, уставившись в белый потолок. Грудь судорожно вздымалась, живот мелко подрагивал от остаточных мышечных спазмов. В глубине пупка всё ещё горело и пульсировало странное, невероятно щекотное эхо от его пальца, а на коже остался влажный след, который теперь приятно холодил воздух. Из глаз всё ещё текли слёзы безудержного хохота, щёки пылали пунцовым жаром, а в горле стоял ком от криков. Я чувствовала себя так, словно пробежала марафонскую дистанцию с препятствиями.

– Обалдеть… – с трудом выговорила я пересохшими губами, пытаясь восстановить сбившийся ритм сердца. Голос звучал сипло и слабо. – Ты… ты просто чудовище, Димка. Настоящий маньяк.

Дима повернул голову в мою сторону. На его раскрасневшемся от усилий лице сияла довольная, сытая улыбка чеширского кота.

– Зато честно, – усмехнулся он, закинув руки за голову. – Зато теперь мы оба знаем чистую, неприкрытую правду. Никаких стальных нервов. Никакого иммунитета.

Он покосился на мой открытый живот и снова слегка пошевелил пальцами в воздухе, словно намекая на продолжение:

– Только маленькая секретная кнопочка прямо посредине, которая отключает тебя за три секунды.

Я испуганно ойкнула, мгновенно сжалась и наконец натянула футболку до самых колен, закрываясь обеими руками.

– Даже не думай! – прошипела я, хотя губы сами собой растягивались в глупой, счастливой улыбке. – Ещё раз прикоснёшься – я за себя не ручаюсь. Тетрадкой по алгебре по лицу получишь.

– Ой, боюсь-боюсь, – рассмеялся Дима, толкнув меня плечом. – Ты сейчас даже муху прогнать не сможешь, воительница.

Я устало прикрыла глаза, чувствуя невероятное, разливающееся по всему телу тепло и лёгкость. Злиться на него было совершенно невозможно. Несмотря на жестокую щекотку и мокрый палец, внутри царило то самое редкое чувство абсолютного, беззаботного уюта, которое бывает только рядом с настоящими, близкими друзьями.

– Ладно, – пробормотала я, поворачиваясь к нему на бок и подкладывая ладонь под щёку. – Твоя взяла. Но уравнения по алгебре теперь решаешь ты. Полностью. Сам.

Дима тяжело вздохнул, посмотрел на валяющиеся на полу тетради, а потом снова перевёл взгляд на меня:

– Договорились. Только если ты пообещаешь больше никогда не врать про свой «иммунитет».

– Обещаю, – искренне выдохнула я, вспомнив круговые движения его пальца, и тихонько хихикнула. – Больше никогда в жизни.