Эх

Мир за пределами высоких бетонных стен задыхался в пороховом дыму. Три великие части, на которые была расколота земля – Элиот, Харлайл и островной Местос, – давно забыли о настоящем мире. Но если Местос, укрытый холодными океанскими швалями, держался обособленно, то между Элиотом и Харлайлом не утихала ожесточенная бойня за каждый метр выжженной пустоши. Ник Остин и Джейден Хосслер заперли границы своих владений наглухо: ни одна живая душа не могла войти или выйти без личного приказа верховных альф.

В этом жестоком, милитаризованном порядке омеги были лишены всего. У них не было документов, не было права голоса, права на выбор и даже права на собственную жизнь. Их покупали, как породистых лошадей, передавали по наследству или выбрасывали на грязные улицы трущоб, где смерть считалась самым милосердным исходом. Если альфа убивал омегу, закон даже не оборачивался на звук падения тела.

Семнадцатилетнему Натаниэлю не повезло родиться именно таким – омегой в нищей семье на самой окраине промышленного сектора Элиота. Через месяц ему должно было исполниться восемнадцать, и этот рубеж висел над ним дамокловым мечом: возраст, когда незаконного омегу могли забрать патрульные для аукциона. Нат был невысоким, хрупким мальчишкой с копной ярких, непослушных рыжих волос, подстриженных неровным коротким каскадом, и огромными небесно-голубыми глазами, в которых всегда плескался затаенный, въевшийся под кожу страх. В семье его ласково звали Эсми. Он был тихим, кротким, пугливым – таким, каким и требовалось быть слабому существу, чтобы выжить среди хищников.

Единственным чудом в его серой жизни была Мия.

Мия Остин была родной сестрой Ника. Несмотря на то что она тоже родилась омегой, кровь правящей династии давала ей привилегии, о которых обычные омеги не смели даже мечтать. Мия была старше Ната на три года, обладала пылким сердцем и искренне презирала жестокие порядки, установленные верхушкой, хоть эти законы лично ее и не ущемляли. Натаниэля она встретила случайно почти год назад, спрятав перепуганного мальчишку от патруля уличной стражи, и с тех пор привязалась к нему всей душой. Для нее он был названым младшим братом, которого хотелось укрыть от всей грязи внешнего мира.

Именно Мия уговорила его на эту безумную авантюру.

В канун Хэллоуина в главном поместье Остинов гремела закрытая вечеринка для высшей военной элиты. Мия тайком провезла Ната в резиденцию, переодев в костюм, от которого у скромного мальчишки пылали щеки: короткие черные кожаные шорты, полупрозрачная сетчатая рубашка с глубоким вырезом, крошечные лакированные рожки, вплетенные в огненные пряди, и длинный тонкий хвост демона с серебряным наконечником.

– Ты будешь самым красивым, Нат, – щебетала Мия, поправляя его воротник пару часов назад. – Никто не посмеет тронуть гостя под моей маской. Забудь хотя бы на одну ночь, что ты должен прятаться.

Но забыть не получалось.

Шум праздника оглушал. Огромный зал, утопающий в полумраке, мерцал тысячами свечей и резными тыквами, воздух был пропитан дорогим алкоголем, тяжелым парфюмом и агрессивными феромонами альф высшего ранга. Натаниэль чувствовал себя обнаженным под этими жадными взглядами. Каждый шаг отдавался дрожью в коленях.

Когда Мию внезапно отвлекла группа офицеров, Нат попытался незаметно ускользнуть в сторону террасы, где воздух казался чище. Но стоило ему свернуть в полутемный боковой коридор, как дорогу ему преградила массивная тень.

– Куда так спешишь, чертенок? – раздался тягучий, пропитанный виски голос.

Альфа, в расстегнутом военном кителе, с хищным прищуром оглядел дрожащего омегу. Запах терпкого, наглого кедра ударил Нату в нос, отчего к горлу подкатила тошнота.

– Пустите, пожалуйста... – прошептал Нат, пятясь назад, пока его лопатки не уперлись в холодную каменную кладку стены. – Я... я ищу леди Мию.

– Плевать мне на Мию, – усмехнулся незнакомец, шагнув вплотную и уперев ладонь в стену над плечом Натаниэля. – У тебя даже клейма нет на шее. Ничья вещь, забрела на праздник к господам? Значит, будешь моей. Такие рыжие шкурки дорого стоят, но я оставлю тебя себе.

Чужие пальцы грубо потянулись к шее Ната, намереваясь сжать тонкую гортань и притянуть ближе. Натаниэль зажмурился, сжавшись в комок. Слезы беспомощности обожгли глаза. Бежать было некуда. Кричать не имело смысла – здесь омегам не помогали.

– Убери от него руки.

Голос прозвучал тихо, без крика, но в нем было столько ледяного, сокрушительного давления, что воздух в коридоре мгновенно стал тяжелым, как свинец.

Наглый альфа замер. Его рука повисла в воздухе, а лицо в долю секунды побелело.

Из тени шагнул мужчина. Высокий, статный, в идеально подогнанном черном мундире без единой лишней складки. Ник Остин. Человек, чье имя заставляло содрогаться генералов Харлайла. Ему было всего двадцать пять, но в его темных, почти обсидиановых глазах читался холод бесконечных битв и безжалостная решимость диктатора. От него веяло чистым морозом, горьким шоколадом и запахом грозового озона – феромон абсолютного доминанта, перед которым инстинкты заставляли склонять колени любого.

– Г-господин Остин... – заикаясь, выдавил офицер, медленно отступая на шаг и опуская взгляд в пол. – Я... я не знал, что эта вещь...

– Это не вещь, – отчеканил Ник, и тон его был острее гильотины. – И если ты сделаешь еще хоть один вдох рядом с ним, я лично прикажу скормить тебя псам на границе с Харлайлом. Исчезни.

Офицера не нужно было просить дважды. Не помня себя от первобытного ужаса, альфа развернулся и буквально растворился в темноте коридора, бросив Нату последний, полный паники взгляд.

В коридоре повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым, судорожным дыханием Натаниэля. Мальчик все еще стоял, прижавшись спиной к стене, обхватив себя руками за дрожащие плечи. Он медленно поднял голову, боясь увидеть в глазах подошедшего правителя ту же грязь и презрение, к которым привык с детства.

Ник повернулся к нему.

И мир вокруг них прекратил существовать.

Воздух будто пронзил электрический разряд колоссальной силы. Запах горького шоколада и морозной хвои Ника столкнулся с тонким, до боли сладким ароматом спелого граната и свежескошенной травы, который исходил от испуганного мальчишки. В груди Ника что-то оборвалось и с грохотом встало на место. Пульс ударил в виски бешеным набатом.

Истинная пара.

Сказка из старых книг, легенда, которую стирали из памяти прагматичные военные советники. Говорили, что истинные встречаются раз на миллион, что они чувствуют друг друга на уровне сплетения душ, понимают без слов и становятся единым целым.

Ник замер, словно пораженный молнией. Он смотрел на этого хрупкого, дрожащего подростка в откровенном костюме демона, на его растрепанные рыжие кудри, горящие даже в полумраке, на огромные сапфировые глаза, полные слез, – и чувствовал, как внутри него рушатся гранитные стены, которые он возводил годами.

Все его естество, вся звериная суть альфы взвыла не от жажды подчинить, сломать или запереть в спальне. Нет. Любовь – слепая, яростная, всепоглощающая – затопила его сердце с невероятной скоростью. Ему захотелось закрыть этого мальчика своей широкой спиной от всех армий мира. Узнать, что заставляет его улыбаться, какие книги он читает в своих трущобах, о чем мечтает, когда смотрит на серое небо. Ник еще не знал его имени, но уже в эту секунду почувствовал бесконечную, ослепляющую гордость за то, что судьба выбрала именно его.

Не слугу. Не трофей. Не бесправную омежью игрушку. Равного. Своего единственного партнера, который будет стоять рядом с ним во главе Элиота.

Понимая, что мальчик смертельно напуган его жесткой аурой, Ник сделал глубокий вдох и медленно спрятал свои тяжелые феромоны, оставив лишь легкое, согревающее тепло. Он сделал осторожный шаг вперед и опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с голубыми глазами Ната.

Натаниэль вжался в стену еще сильнее, всхлипнув:

– Не надо... пожалуйста... сэр...

– Тише, маленькое пламя, – голос Ника прозвучал так мягко и бархатно, что Нат застыл с приоткрытым ртом. Ни один альфа в жизни не говорил с ним с такой нежностью. – Я не причиню тебе вреда. Клянусь своей жизнью и именем Остинов.

Ник медленно, давая омеге время среагировать, протянул руку ладонью вверх. Его сильная, покрытая шрамами кисть не пыталась схватить – она просто ждала.

– Ты дрожишь, – тихо произнес правитель Элиота. – Тебе холодно?

Нат сглотнул вязкую слюну. Страх внутри него начал странным образом растворяться, уступая место необъяснимому, сладкому тяготению. Ему отчаянно хотелось коснуться этой протянутой руки. Запах альфы больше не пугал – он убаюкивал, манил, обещал абсолютную безопасность, какой Нат не знал ни единого дня в своей жизни.

– Я... – Натаниэль запнулся, его голос дрожал. – Я просто испугался.

– Теперь ты в безопасности, – твердо сказал Ник, и в его взгляде Нат увидел не безжалостного палача, о котором шептались на улицах, а мужчину, готового положить весь мир к его ногам. – Больше никто и никогда в этом городе не посмеет посмотреть на тебя с угрозой. Я сожгу любого, кто посмеет помыслить об этом.

Нат несмело опустил свою маленькую, огрубевшую от домашней работы ладонь на широкую ладонь Ника. Пальцы альфы тут же бережно сомкнулись вокруг его руки, но не сжали, а лишь согрели. Волна тепла прокатилась от кончиков пальцев прямо к сердцу омеги.

Ник едва сдержал судорожный выдох облегчения. Связь замкнулась. Они оба почувствовали этот щелчок судьбы.

– Как тебя зовут? – спросил Ник, не отрывая взгляда от бездонных синих глаз.

– Натаниэль, – едва слышно ответил мальчик. – Дома... дома меня зовут Эсми.

– Натаниэль, – повторил Ник с таким благоговением, словно пробовал на вкус самое изысканное вино. – Прекрасное имя. Знаешь, кто я, Нат?

Мальчик медленно кивнул, его щеки залил румянец:

– Вы... вы правитель Ник Остин. Брат Мии.

– Верно, – чуть заметно улыбнулся Ник уголком губ, поднимаясь с колена, но не выпуская маленькую ладошку. Он снял свой тяжелый форменный китель, подбитый алым шелком, и аккуратно набросил его на худые плечи Натаниэля, укрывая полуобнаженное тело от холода и чужих нескромных взглядов. Китель был велик, он пах Ником, окутывая Ната защитным коконом. – Но для тебя я просто Ник. Пойдем со мной.

– Куда? – испуганно моргнул Нат, инстинктивно сжав воротник чужого мундира на груди.

– В тепло, – мягко отозвался Ник. – Накормлю тебя. Мы найдем Мию, чтобы она не сходила с ума от тревоги. А потом... если ты позволишь, ты расскажешь мне о себе все. О чем ты мечтаешь, Нат? Чего ты хочешь больше всего на свете?

Натаниэль растерянно посмотрел на него снизу вверх. Омегам никогда не задавали таких вопросов. У омег не спрашивали о желаниях.

– Я... я не знаю, сэр... Ник, – смутился он, опуская ресницы. – Наверное... просто жить. Без страха.

В темных глазах главы Элиота вспыхнуло яростное, непоколебимое пламя. Он осторожно коснулся кончиками пальцев нежной щеки Ната, стирая одинокую дорожку от слез.

– Ты будешь жить, Nat. И не просто жить, – пообещал Ник, и каждое его слово звучало как нерушимый закон. – Ты будешь сиять. И весь этот проклятый мир узнает, что ты стоишь рядом со мной. Не как моя тень, а как мое сердце.

Ник протянул ему локоть, предлагая опереться, и Натаниэль, несмело вздохнув пьянящий аромат своего истинного, сделал шаг вперед. Война на границах все еще продолжалась, за стенами гремели орудия Джейдена Хосслера, а общество по-прежнему считало омег бесправным скотом. Но в эту самую ночь, в холодном каменном коридоре, для них двоих началась совершенно другая история. История, в которой маленький рыжий демон покорил самого опасного человека этой земли.