Чужая война

Вот уже три месяца Эмбер просыпалась без леденящего ужаса в груди.

Три месяца, как пламя, дремавшее в самой глубине ее естества, перестало быть карающим приговором. Оно больше не выжигало душу изнутри, оставляя после себя лишь пепелище вины, а согревало тех, кто осмеливался подойти близко. Исчезла плотная черная повязка, годами скрывавшая алые, окаймленные тьмой глаза. Разомкнулись тяжелые звенья сдерживающего браслета, и на шее больше не смыкался холодный ошейник, напоминавший о статусе опасного зверя. Даже старые, уродливые шрамы на правой лопатке — следы проклятия, впившиеся в плоть подобием застывшего огня, — преобразились. Теперь прямо поверх них, бережно и гордо, лежало несмываемое клеймо гильдии.

«Хвост Феи».

Это место никогда не знало тишины. Стены старого здания сотрясались от безумных драк, по залу летали столы, бочки с элем и случайные заклинания, а понятие «личные границы» здесь попросту отсутствовало. Но за этим хаосом скрывалось нечто такое, чего Эмбер была лишена всю свою жизнь: безусловное, теплое, несокрушимое принятие. Семья.

Эми все еще вздрагивала, когда кто-то из согильдийцев неожиданно хлопал ее по плечу или Нацу, сверкая своей фирменной клыкастой улыбкой, плюхался рядом на лавку, шумно требуя устроить спарринг прямо посреди обеда. Ей было непривычно видеть в чужих глазах не суеверный страх, не отвращение и не жажду расправы, а искреннее, живое участие. Люси улыбалась ей так, словно они знали друг друга с детства, Грей молча делился холодными напитками в знойные дни, а мастер Макаров лишь лукаво щурился в усы, глядя на то, как юная носительница проклятого огня несмело пытается заказать себе клубничный пирог у барной стойки.

Но иллюзия всеобщего мира не могла длиться вечно.

Мир за пределами Магнолии помнил всё. Для многих жителей Ишгара, чьи дома сгорели дотла, а близкие обратились в прах во время пробуждения печатей Алой луны, Эмбер Агнесс навсегда осталась монстром. Проклятой ведьмой. Существом, которое следовало стереть с лица земли, невзирая на вердикты Магического Совета и заступничество святых магов.

Это было ее первое официальное задание, которое она взяла в одиночку. Простое поручение в приграничном лесу — зачистить выводок мелких магических тварей, пугавших торговцев на тракте. Она хотела доказать себе и мастеру, что способна справляться самостоятельно, без надзора и опеки.

И это же задание стало тщательно подготовленной западней.

Ее ждали. Не чудовища и не разбойники. Мужчина в истерзанной, почерневшей от времени мантии вышел из тумана с глазами, полными слепой, нечеловеческой боли. Он потерял жену и двоих сыновей на Черном Пике. Ни официальные речи Совета, ни известия об уничтожении Сердца Алой луны не имели для него никакого значения. Для его израненного рассудка существовал лишь один закон: род Агнесс должен захлебнуться собственной кровью.

Эмбер даже не успела призвать косу, когда под ногами вспыхнули запретные руны. Пространственная ловушка — древний, нестабильный конструкт, напитанный яростью смертника.

Стены мерцающего силового куба сжались в считанные секунды, отрезая ее от окружающего мира.

– Ты сгоришь здесь, отродье! – кричал безумец, сжимая в дрожащей руке детонатор из зачарованного лакрима. – Сгинешь там, откуда не возвращаются!

– Стой! Послушай меня! – Эмбер рванулась вперед, ударив кулаками по барьеру, но руны отозвались лишь гудящей болью.

Воздух внутри куба начал сгущаться, нагреваясь до температуры раскаленного железа. Черно-алые искры забились вокруг ее запястий, но подавляющее поле сдавливало источник магии, выворачивая сосуды наизнанку.

«Нет...» – мысль обожгла сознание ярче любого огня. Эмбер стиснула зубы, чувствуя, как кровь выступает из разбитых губ. – «Я не могу умереть тут! Не в этой грязи! Не после того, как они протянули мне руки... Не после того, как Нацу сказал, что я имею право жить!»

Она высвободила всё, что у нее оставалось, ломая внутренние барьеры, но рунный куб сдетонировал раньше.

Слепящая белая вспышка разорвала ткань пространства. Грохот взрыва заглушил собственный крик, металлические осколки артефакта брызнули во все стороны, вспарывая плоть, а затем гравитация исчезла. Мир провернулся вокруг своей оси, закручиваясь в безумную воронку из звуков, давящей тьмы и обжигающего холода.

---

– Кха!..

Эмбер судорожно втянула воздух, но вместо долгожданного кислорода легкие обожгло соленой горечью. Она закашлялась, упав на четвереньки, судорожно сжимая ткань черной рубашки на груди. Пальцы в темных перчатках заскребли по чему-то сыпучему, холодному и влажному. Тело колотила крупная, непрекращающаяся дрожь, словно ее только что пропустили через жернова гигантской мельницы.

Она с неимоверным усилием воли заставила себя поднять голову.

Перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую медленно проступали очертания незнакомого мира. Никаких обугленных деревьев. Никаких следов лесного пожара или каменных утесов Фиора.

Ее колени глубоко увязали в белом, мягком песке. Позади мерно, лениво накатывали прозрачные волны, с тихим шуршанием разбиваясь о береговую линию. Бескрайнее, синее море уходило к далекому горизонту под безоблачным, пронзительно-ярким небом. А прямо перед ней, вздымаясь над полосой причудливой тропической растительности с узловатыми алыми стволами, стояло грандиозное строение. Здание с покатыми, загнутыми кверху крышами из темной черепицы, с массивными колоннами и деревянными резными галереями. Архитектура была абсолютно чужой — ни в одном королевстве Ишгара Эмбер не видела ничего подобного.

– Где... я? – хрипло вытолкнула она из пересохшего горла, широко распахивая алые глаза с черной каймой. Тонкие брови сошлись на переносице. – Как я... кх...

Попытка опереться на правую руку отозвалась острой, вспыхнувшей в глубине тела болью.

Эмбер судорожно схватилась за правый бок и тут же почувствовала, как пальцы погружаются в горячую, липкую влагу. Она согнулась пополам, упираясь лбом в мокрый песок, пока перед глазами плясали темные пятна.

– Точно... – простонала девушка сквозь стиснутые зубы. – Осколок... проклятый рунный осколок...

Кусок разорванного артефакта глубоко вошел в плоть чуть выше бедра. Черная ткань рубашки насквозь пропиталась кровью, которая теперь толчками сочилась сквозь пальцы, окрашивая песчинки в пугающий багровый цвет. Магическая рана пульсировала, вытягивая крупицы эфира, которые Эмбер пыталась собрать для самоисцеления или хотя бы прижигания краев. Но магия слушалась из рук вон плохо. Воздух здесь был... другим. В нем не чувствовалось привычной плотности этернано. Он был чистым, прозрачным, но словно бы лишенным той колдовской ткани, которой дышал весь ее родной мир.

И в этот момент ее слух, обостренный годами выживания в диких землях, уловил посторонний звук.

Торопливый, слаженный бег. Несколько пар ног быстро приближались со стороны прибрежных скал и тропы, ведущей к странному поместью.

Эмбер замерла, задержав дыхание, и мгновенно активировала сенсорное восприятие, насколько позволяло угасающее сознание.

Шесть присутствий.

Они надвигались стремительно, но от них исходила совершенно немыслимая энергетика. Это не было классической волшебной аурой магов Ишгара — ни печатей, ни заемных заклинаний, ни этернано. От приближающихся людей буквально фонило чистыми, первородными стихиями, спаянными с их собственной жизненной силой.

Огонь — горячий, порывистый, но дисциплинированный, несущий в себе тяжесть внутренней борьбы.

Воздух — невероятно легкий, кружащийся, словно дыхание горной вершины, парадоксально свободный и древний.

Земля — несокрушимая, плотная, тяжелая, как гранитная толща, отзывающаяся каждым шагом в вибрациях берега.

Вода — плавная, текучая, готовая в любой миг обратиться разящим серпом льда.

И еще двое... от них вовсе не веяло стихийным жаром, но их присутствие звенело отточенной сталью, собранностью и абсолютной готовностью убивать.

Эмбер похолодела. Сердце испуганно заколотилось о ребра, разгоняя ядовитую боль по раненому боку.

«Если это подкрепление того безумца... Если Совет выследил меня через червоточину... Нет, они не похожи на карателей Совета. Но кто тогда?!»

Паника, загнанная глубоко внутрь за месяцы спокойной жизни, вновь оскалила пасть. В глазах мелькнул темный, затравленный огонек. Годы одиночества приучили ее к простой истине: если к тебе приближаются вооруженные незнакомцы, когда ты слаб, они пришли за твоей головой.

– Не дождетесь... – прошептала она пересохшими губами.

Превозмогая дикую боль, от которой темнело в глазах, Эмбер заставила себя подняться на одно колено. Правая рука скользнула к поясу за спину. Пальцы в черной перчатке нащупали тяжелый металлический цилиндр, покрытый едва заметной гравировкой. Щелчок скрытой пружины — и короткая рукоять с лязгом разложилась в массивное древко боевой косы. Лезвие хищно изогнулось, блеснув на незнакомом солнце темной сталью, а по кромке лезвия с тихим, зловещим шипением пробежали алые искры, обрамленные угольно-черным пламенем.

Кусты на гребне песчаной дюны зашевелились, и на пляж выбежала группа людей.

Они остановились в полутора десятках шагов, мгновенно оценив обстановку. Эмбер тяжело дышала, опираясь на древко косы, как на трость, и не сводила с них горящего, лихорадочного взгляда.

Они выглядели более чем странно.

Впереди стоял долговязый парень в синих одеждах с диковинным бумерангом на поясе и обнаженным мечом из странного темного металла в руках. Рядом с ним замерла девушка с собранными в косу каштановыми волосами, одетая в такие же синие одеяния, ее руки уже замерли в плавном пассе над бурдюками с водой. Чуть поодаль, встав в невероятно устойчивую, тяжелую стойку, стояла невысокая слепая девчонка с черной челкой, босая, одетая в зеленое. Возле нее напряженно замер парень с копной растрепанных темных волос и страшным шрамом от ожога на левой половине лица; его кулаки были сжаты, а плечи опущены в безошибочно узнаваемой боевой стойке уличного бойца. За ними виднелись бритый наголо мальчишка в желто-оранжевом пончо с голубыми стрелами татуировок на голове и руках, державший деревянный шест, и еще одна девушка с короткими темными волосами и боевыми веерами на бедрах.

Шесть человек. Дети и подростки, но от каждого веяло настоящей войной.

– Эй, полегче! – первым подал голос парень с мечом, выставляя клинок вперед. – Мы просто увидели вспышку со стороны моря! Ты еще кто такая? Шпионка Народа Огня?

– Сокка, опусти меч, ты не видишь, она едва стоит на ногах! – крикнула девушка в синем, делая шаг вперед.

– Не подходи к ней, Катара! – резко оборвал ее парень со шрамом. Его янтарные глаза неотрывно следили за оружием Эмбер и за тем, что плясало на его лезвии. – Вы разве не чувствуете? От нее исходит огонь... Но это не наш огонь. Он пахнет гарью и чем-то мертвым.

– Тихо вы все! – внезапно гаркнула маленькая слепая девочка, ударив пяткой по песку. Песчинки вокруг ее ступней взметнулись и застыли. – Ее сердце колотится как бешеное, она вот-вот отключится. И у нее кусок железа в боку, она истекает кровью!

Эмбер не слышала половины их слов. В ушах стоял глухой, давящий гул, язык казался чужим, хотя отдельные слова каким-то чудом складывались в осмысленные фразы. Но главное она понимала без перевода: они окружили ее. Тот, со шрамом, источал ту самую стихию огня, тяжелую и горячую. Водная девчонка готовилась атаковать жидкостью. Земляная уже манипулировала песком.

«Они знают, кто я... Они чувствуют пламя. Для них я снова угроза».

– Назад... – вырвалось из груди Эмбер надтреснутым, хриплым рыком. – Не подходите...

– Мы не хотим драться! – крикнул лысый мальчик с татуировками, мягко выступая вперед и опуская свой шест. Его серые глаза были полны сострадания. – Пожалуйста, опусти оружие. Ты ранена. Катара может помочь, она целительница!

– Я сказала... назад!

Страх за собственную жизнь, въевшийся в подкорку за долгие годы преследования, взял верх над рассудком. Эмбер взмахнула косой.

Воздух взвыл. С полукруглого лезвия сорвалась серповидная волна ярко-алого пламени. Всполохи были густыми, почти кровавыми, а по их внешним краям вились и трещали черные нити первозданной энтропии — наследие уничтоженного проклятия, которое навеки стало частью ее магии.

– Осторожно! – рявкнул парень со шрамом, молниеносно выдвигаясь перед Катарой и Соккой.

Он выбросил ладони вперед, встречая удар широкой дугой привычного, золотисто-оранжевого пламени. Две стихии столкнулись в воздухе с оглушительным хлопком. Но к ужасу парня, чужой огонь не рассеялся. Алое пламя с черными искрами буквально вгрызлось в его барьер, расщепляя жар, разнося волну удушливого зноя и заставляя мага огня отступить на шаг, стиснув зубы от нечеловеческой плотности чужой атаки.

– Что это за чертовщина?! – вскрикнул Сокка, прикрывая лицо локтем от раскаленного воздуха. – Зуко, твой огонь только что чуть не сожрали!

– Это не магия Народа Огня! – сквозь зубы бросил Зуко, встряхивая обожженными кистями. В его глазах читался неподдельный шок. – В этом пламени нет солнца... Оно горькое!

– Хватит! – Аанг взмыл в воздух, сделав грациозный пируэт со своим планером, и хлестнул мощным потоком сжатого воздуха.

Воздушная волна не ударила по Эмбер — она мягко, но непреодолимо разогнала остатки пламени и оттолкнула девушку назад, не позволяя огню распространиться на прибрежные заросли.

Отдача от собственной атаки и движение воздуха окончательно сломали сопротивление тела Эмбер.

Она покачнулась. Рана в боку отозвалась ослепляющей вспышкой агонии, словно раскаленный клинок провернули внутри еще глубже. Древко косы выскользнуло из ослабевших пальцев в черных перчатках и с глухим звуком упало на песок, взметнув сухие крупицы. Оружие тут же самопроизвольно сложилось обратно в компактный стальной цилиндр.

– Кха... – Эмбер рухнула на оба колена.

Кровь хлынула сквозь пальцы с удвоенной силой, стекая по графитовым штанам и капая на белый берег. Длинные черные волосы с алым градиентом упали на лицо, скрывая черты.

Она задыхалась. Песок перед глазами кренился, уплывая куда-то вверх.

«Неужели... все зря? Гильдия... Нацу... ребята... Простите. Кажется, я так и не научилась жить среди людей».

Слеза сорвалась с ресниц, смешавшись с каплями пота и копоти на щеке. Она приготовилась к удару. К холодной стали или камню, который оборвет ее существование.

Но вместо удара послышался быстрый, легкий плеск шагов.

– Тоф, зафиксируй ее, только мягко! Сокка, помоги мне!

– Держу, – глухо отозвалась слепая девчонка.

Из песка вокруг голеней Эмбер плавно поднялись две невысокие песчаные манжеты, затвердев ровно настолько, чтобы не дать ей завалиться на раненый бок, но не причиняя новой боли.

А затем перед ней опустилась на колени девушка в синем. В ее глазах не было ни капли той ненависти, которую Эмбер привыкла встречать у преследователей. Только тревога, собранность и глубокая, искренняя жалость.

– Тише, тише, не двигайся, – мягко проговорила Катара. Ее голос звучал напевно и успокаивающе. – Я целительница. Слышишь меня? Я не причиню тебе вреда. Ты потеряла слишком много крови.

– Отой... ди... – прохрипела Эмбер, но пальцы уже не слушались. Мышцы свело судорогой.

– Зуко, придержи ее плечи, – скомандовала Катара, не оборачиваясь. – Металл сидит глубоко. Если она дернется, когда я начну вытягивать осколок, разорвет артерию.

Парень со шрамом опустился рядом. Его руки легли на плечи Эмбер — крепко, надежно, но без грубости. Эми попыталась вырваться, в ее глазах снова вспыхнул алый протест, но сил не осталось даже на искру. От ладоней Зуко исходило ровное, сухое тепло, странным образом успокаивавшее разбушевавшуюся в ее жилах стихию.

– Успокойся, – негромко, хрипло произнес он прямо ей на ухо. – Мы не враги. Кем бы ты ни была, здесь тебя никто не убьет.

Катара сделала плавный жест рукой. Из бурдюка на ее бедре вытянулась широкая лента чистейшей воды. Жидкость зависла в воздухе, а затем окутала ладони девушки, начав излучать мягкое, пульсирующее голубовато-зеленое сияние.

Когда сияющие водяные перчатки коснулись открытой раны в боку, Эмбер судорожно выгнулась и вскрикнула. Но боль не усилилась — напротив, в обожженную, разорванную плоть хлынула невероятная, кристальная прохлада, смывая жжение и притупляя агонию.

– Я вижу его, – сосредоточенно прошептала Катара. Ее лицо покрылось испариной. – Это... странный металл. Он вибрирует. Сокка, щипцы из сумки, быстро!

– Держи! – парень в синем уже сидел рядом на корточках, протягивая инструмент.

Аанг, приземлившись рядом, взволнованно наблюдал за процессом, прижимая планер к груди:

– Катара, как она?

– Жить будет, если я смогу остановить кровотечение, – отозвалась девушка. – Но рана нанесена не обычным клинком. Ткани вокруг обуглены изнутри... Словно этот кусок железа горел, пока входил в нее.

Катара осторожно перехватила край зазубренного осколка. Водяной кокон вокруг ее рук усилил свечение, стабилизируя сосуды.

– Раз, два... взяли!

Острый рывок. Эмбер судорожно втянула воздух сквозь зубы. Ее голова запрокинулась назад, открывая тонкую бледную шею с чокером, на котором тускло блеснул серебряный полумесяц в языках пламени. Из раны с влажным чавканьем вышел пятидюймовый осколок темного зачарованного сплава, покрытый рунической вязью. Сокка брезгливо принял его на кусок тряпки, округлив глаза:

– Это еще что за письмена? Ничего подобного в Ба Синг Се не видел...

– Потом разберемся! – оборвала его Катара.

Она прижала обе ладони к зияющей ране. Голубое сияние целительской магии воды стало ослепительным. Эмбер чувствовала, как разорванные мышцы начинают стягиваться, как останавливается смертоносный ток крови, уступая место тянущему, пульсирующему зуду регенерации. Но вместе с уходящей болью уходили и последние крупицы ее сознания.

Она повернула голову. Перед угасающим взором предстали лица окруживших ее незнакомцев.

Они действительно спасали ее. Без условий. Без страха перед ее пламенем.

– Почему?.. – сорвался с ее губ беззвучный шепот.

Зуко, все еще державший ее за плечи, на мгновение встретился с ней взглядом. В его янтарных глазах отразились ее алые зрачки с черной каймой. Он не ответил, но в его нахмуренном лице мелькнуло понимание — понимание человека, который сам слишком долго нес на себе клеймо изгоя и монстра.

Тьма окончательно накрыла Эмбер с головой, утягивая в глубокое, лишенное сновидений беспамятство.

---

Пробуждение было медленным и непривычно мягким.

Первым, что ощутила Эмбер, был запах. Пахло не гарью, не прелой лесной травой и не дешевым элем из таверн Магнолии. В воздухе витал тонкий аромат сандала, морской соли, жареного риса и сухих трав.

Она открыла глаза.

Над ней находился высокий потолок с массивными балками из темного, полированного дерева. Стены комнаты были затянуты плотным шелком сдержанного темно-красного оттенка, украшенным золотыми узорами в виде стилизованных языков пламени. Солнечный свет мягко пробивался сквозь решетчатые окна, затянутые тонкой рисовой бумагой.

Эмбер лежала на широком, низком футоне, укрытая легким шелковым одеялом.

Она замерла, мгновенно прислушиваясь к ощущениям в теле.

Боль в боку почти исчезла, сменившись тупой, ноющей тяжестью. Девушка осторожно опустила руку под одеяло. Ее рубашка была разрезана сбоку, а торс туго и профессионально перебинтован чистой льняной тканью. Никакого воспаления, никакого магического жара. Рана была закрыта.

Она резко села, но тут же поморщилась, схватившись за ребра:

– Черт...

– Я бы не советовала так дергаться, если не хочешь, чтобы швы разошлись.

Эмбер вскинула голову, готовая призвать пламя на кончики пальцев.

В дверном проеме, прислонившись к деревянному косяку, стояла слепая девочка. Та самая, в зеленых одеждах. На ее лице играла легкая, самоуверенная усмешка. Она держала в руке очищенный фрукт, похожий на круглую хурму, и спокойно откусила кусок.

– Кто ты? – настороженно спросила Эмбер, прижимаясь спиной к стене. Ее алые глаза внимательно сканировали пространство в поисках оружия. – Где моя коса?

– Твоя железная игрушка внизу, у Сокки. Он уже два часа пытается понять, из чего она сделана, и чуть не отрубил себе палец, когда нажал не на ту кнопку, – невозмутимо ответила девочка, пережевывая фрукт. – А я Тоф. И на твоем месте я бы не пыталась зажигать свои жуткие черные искры. Ты потратила все силы на пляже. Твое дыхание все еще сбито, а пульс скачет, как у испуганного барсукокрота.

Эмбер нахмурилась, уловив странность:

– Ты... не смотришь на меня.

– Я слепая, гений, – хмыкнула Тоф, постучав босой пяткой по деревянному полу. – Зато я вижу ступнями лучше, чем ты своими странными глазами. Ты стоишь на полу, дрожишь от злости и страха и думаешь, куда лучше рвануть — в окно или через дверь. Расслабься. Если бы мы хотели тебя убить или сдать властям, Катара не сидела бы над тобой три часа, исцеляя твои внутренности.

Дверь за спиной Тоф бесшумно отъехала в сторону, и в комнату вошла сама Катара, неся деревянный поднос с глиняной пиалой, от которой поднимался ароматный пар. Следом за ней шагнул Зуко, держа руки за спиной и сохраняя обычное угрюмое выражение лица.

– О, ты очнулась! – лицо Катары озарилось облегченной улыбкой. – Как ты себя чувствуешь? Головокружение есть?

Эмбер молчала, вжавшись в изголовье постели. Ее взгляд метался между тремя подростками. В них не было агрессии, но они были чужими. Абсолютно чужими.

– Где я? – глухо повторила она свой вопрос, на этот раз обращаясь к Катаре. – Какая это страна? Это... территория Фиора? Или вы из Альвареса?

Зуко и Катара переглянулись. В глазах парня со шрамом промелькнуло недоумение.

– Фиор? Альварес? – переспросил Зуко, скрестив руки на груди. – Я никогда не слышал таких названий. Ты находишься на Угольном острове. Это территория Народа Огня.

Эмбер почувствовала, как земля медленно уходит у нее из-под ног.

– Народа... Огня? – переспросила она, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. – Что за бред? Где Магнолия? Где Крокус? Где совет магов Ишгара?!

– Эй, полегче, – вмешалась Тоф, ее тон стал серьезнее. Она повернулась лицом к Эмбер, нахмурившись. – Ее сердце колотится не потому, что она врет. Она говорит чистую правду. Она реально не понимает, о чем мы говорим.

Катара осторожно опустилась на колени у края футона, поставив поднос на пол.

– Выпей, это травяной сбор, он восстанавливает силы, – мягко сказала она, пододвигая пиалу ближе. – Послушай... Мы не знаем, кто такие «маги Ишгара». В нашем мире есть четыре народа: Народ Огня, Племена Воды, Царство Земли и Воздушные кочевники. Но то, как ты сражалась... и то, как ты появилась прямо из вспышки в небе... Ты ведь не из наших земель, правда?

Эмбер опустила взгляд на свои дрожащие руки. Черные перчатки были сняты, открывая бледную кожу и тонкие пальцы.

Она попыталась дотянуться до привычного фона мира. До этернано, который пронизывал каждую травинку в Фиоре, каждую каплю дождя, стены ее родной гильдии.

Ничего.

Мир вокруг был наполнен силой, но это была другая сила. Древняя, стихийная, первозданная — ци, циркулирующая в живых телах и стихиях, но не магия в том понимании, к которому она привыкла с рождения.

«Пространственный куб... Тот безумец не просто хотел взорвать меня. Он активировал нестабильный разлом. Меня выбросило... наружу. В другой мир».

Осознание обрушилось на нее всей своей сокрушительной тяжестью.

Она выжила в войне. Она справилась с проклятием собственного рода. Она только-только нашла место, где ее перестали называть чудовищем, где ее ждали к ужину, где Нацу обещал научить ее охотиться на гигантских вепрей, а Люси выбирала вместе с ней новую одежду...

И теперь она была здесь. Отрезанная от всего. Без возможности вернуться.

В горле встал горький, удушливый ком. Эмбер судорожно сжала шелковое одеяло, опустив голову так низко, что черные пряди с алыми концами полностью скрыли ее лицо. Плечи девушки мелко, едва заметно задрожали.

В комнате повисла тяжелая тишина. Ни Катара, ни Тоф не решались заговорить.

Наконец, Зуко сделал шаг вперед. Он опустился на одно колено рядом с футоном, оказавшись на одном уровне с ней. Его голос прозвучал неожиданно тихо и без тени прежней резкости:

– Я знаю этот взгляд.

Эмбер медленно подняла голову, сверкнув влажными алыми глазами.

– Что ты знаешь? – надломленно бросила она. – Ты понятия не имеешь, кто я! Я монстр, понимаешь? Из-за моей крови гибли люди! А когда я наконец заслужила право просто дышать... все исчезло!

– Я знаю, каково это — потерять свой дом, – отрезал Зуко, глядя ей прямо в глаза своим неповрежденным янтарем. – Я знаю, каково это, когда тебя считают монстром те, ради кого ты готов был умереть. Я три года скитался по свету, думая, что единственный способ вернуть себя — это насилие и месть. И я знаю, каково это — очнуться там, где ты никого не знаешь, не понимая, зачем ты вообще выжил.

Эмбер замерла, пораженная неприкрытой, суровой болью в его голосе. В чертах этого юноши, в уродливом шраме, изуродовавшем половину лица, читалась та же самая тьма, через которую она сама пробиралась годами.

Зуко выпрямился и коротко бросил:

– Меня зовут Зуко. Это Катара и Тоф. Внизу Аанг, Сокка и Суюки. Мы ведем войну за спасение этого мира, и у нас самих проблем по горло. Но мы не бросаем тех, кто истекает кровью на нашем пороге.

Катара ободряюще улыбнулась и протянула ей пиа