Компот 404 и компот

Холод был первым, что почувствовал Роман. Это был не тот привычный холод зимнего биома, который лечится печкой и уютным домом в деревне. Это был мертвенный, цифровой холод пустоты.

Когда зрение прояснилось, Компот понял, что находится не в своей спальне. Вместо дубовых досок и мягкой шерсти кровати — серый камень, покрытый склизким налетом, и тяжелые железные цепи, стягивающие запястья. Он попытался дернуться, но металл лишь звонко лязгнул, впиваясь в кожу.

— Есть кто-нибудь? — голос Романа дрогнул. — Жители? Фиксай? Это не смешно!

Тишина подвала была абсолютной, пока в дальнем углу не раздался звук, похожий на помехи в старом радиоприемнике. Воздух задрожал, пошел пиксельными трещинами, и из тени шагнула фигура.

Компот замер, перестав дышать. Перед ним стоял он сам. Те же каштановые волосы, та же куртка, те же черты лица. Но сходство было пугающим, вывернутым наизнанку. Одежда двойника была пропитана чем-то темным и липким, а на груди зияли рваные дыры, сквозь которые виднелись не органы, а ломаные строчки кода. Но самым страшным было лицо: рот существа был растянут в неестественной, слишком широкой улыбке, обнажающей ряды острых зубов, а из пустых глазниц стекала густая алая жидкость.

— Ты... кто ты такой? — прошептал Роман, вжимаясь в жесткий матрас.

Существо наклонило голову набок, и послышался хруст ломающихся костей.

— Я — то, что осталось от твоих ошибок, — голос Компота 404 звучал как скрежет металла по стеклу. — Я — системный сбой, который ты предпочел не замечать.

Вирус медленно подошел к кровати. Его движения были дергаными, рваными, словно у сломанной марионетки. Он протянул руку и коснулся щеки Романа. Пальцы были ледяными и пахли железом.

— Ты такой мягкий, — прошипел 404-й, и его улыбка стала еще шире, едва не разрывая кожу на щеках. — Такая чистая версия. Хочется посмотреть, как ты сломаешься.

— Пожалуйста, не надо, — Роман зажмурился, чувствуя, как по телу пробегает дрожь ужаса. — Я не хотел ничего плохого. Если я могу помочь...

— Помочь? — Вирус внезапно схватил его за горло, лишая возможности дышать. — Ты можешь только страдать. Это единственное, для чего ты мне нужен.

То, что последовало дальше, не имело ничего общего с нежностью или близостью. Это было актом разрушения. Компот 404 действовал с пугающей, механической жестокостью. Он не искал удовольствия в привычном понимании, он упивался болью и унижением оригинала.

Роман чувствовал, как его мир рассыпается на части. Каждое движение двойника приносило острую боль, цепи врезались в руки до крови, а тяжелое дыхание вируса над ухом казалось погребальным звоном. Он пытался отстраниться, пытался молить о пощаде, но 404-й лишь сильнее впивался пальцами в его плечи, оставляя синяки, похожие на чернильные пятна.

— Кричи, — приказал вирус, прижимая Романа к кровати. — Твой код должен резонировать от боли. Только так я почувствую себя живым.

Роман не кричал. Он плакал, уткнувшись лицом в грязную подушку, чувствуя, как его ломают, как стирают его личность, заменяя ее этим кошмаром. Он был обычным парнем, который любил строить фермы и записывать видео, он не был готов к такому столкновению с изнанкой мира.

Прошли часы или, возможно, вечность. Когда Компот 404 наконец отстранился, Роман лежал неподвижно, глядя в потолок пустыми глазами. Его тело горело, а разум отказывался принимать реальность.

Вирус сел на край кровати, поправляя свою окровавленную одежду. Его улыбка никуда не исчезла, но в движениях появилась странная ленивость.

— Ты все еще цел, — констатировал 404-й, глядя на дрожащего юношу. — Удивительная стабильность данных.

Роман медленно повернул голову. Он должен был ненавидеть это существо. Должен был презирать его за всё, что тот совершил. Но в глубине своей доброй, доверчивой души, которая всегда искала оправдание даже самым злым мобам, он увидел нечто иное.

В этих пустых глазницах, в этой жуткой улыбке и рваных ранах он увидел бесконечное одиночество. Этот вирус был заперт в пустоте, лишенный тепла, лишенный общения, созданный лишь для того, чтобы быть ошибкой.

— Тебе... — голос Романа сорвался на хрип. — Тебе, должно быть, было очень больно всё это время.

Компот 404 замер. Его голова снова дернулась, на этот раз в недоумении.

— Что ты несешь? — прошипел он.

— Одному в темноте, — Роман через силу протянул руку, закованную в цепь, и едва коснулся края куртки двойника. — Быть просто ошибкой, которую все хотят удалить. Я... я не злюсь. Мне жаль, что ты прошел через это.

Вирус вскочил, словно его ударило током. Воздух вокруг него заискрился красными частицами.

— Замолчи! Я уничтожил тебя! Я причинил тебе боль! Ты должен проклинать меня!

— Но я вижу тебя, — тихо ответил Роман, и в его глазах, полных слез, промелькнула искра странной, иррациональной привязанности. — Ты — это часть меня. И если тебе нужно было это, чтобы перестать быть одному... я принимаю это.

404-й замахнулся, готовый ударить, но его рука задрожала и остановилась в сантиметре от лица Романа. Впервые за всё время его неестественная улыбка дрогнула, становясь меньше, почти человеческой.

— Ты сумасшедший, — выплюнул вирус, но его голос больше не скрежетал. — Ты просто жалкий, добрый дурак.

Он развернулся и исчез в облаке глитчей, оставив Романа одного в холодном подвале.

Роман закрыл глаза, чувствуя, как сердце бьется в унисон с затихающими помехами. Он знал, что это только начало. Он знал, что 404-й вернется. И, к своему собственному ужасу, он поймал себя на мысли, что ждет этого возвращения. В этом искаженном, сломанном отражении он нашел что-то, что заставило его сердце сжаться от болезненной, неправильной любви.

Любви к своему самому страшному кошмару.