Герой

В общежитии SEECRET всегда пахло по-разному: то свежезаваренным кофе Юнхи, то цветочными духами Исыль, то новой порцией лапши быстрого приготовления, которую Кия и Сэм уплетали втайне от диетолога. Но сегодня здесь пахло пустотой. Холодной, звенящей пустотой, которая забивалась в легкие и мешала дышать.

Кия сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками. На часах было семь утра. Год назад в это время они с Хиро спорили бы о том, чей сегодня черед выбирать музыку для разминки. Хиро, со своим вечным спокойствием и невероятным ростом, просто смотрела бы сверху вниз и молча включала свой плейлист, зная, что Кия все равно сдастся.

– Ты опять не спала? – Голос Юнхи прозвучал глухо. Лидер группы выглядела так, будто постарела на десять лет за последнюю неделю. Ответственная, строгая Юнхи сейчас казалась хрупкой, как фарфоровая кукла.

– Я пыталась, – ответила Кия, не поднимая головы. – Но стоит закрыть глаза, и я снова слышу этот звук. Скуление щенков и... тишину.

Исыль вышла из кухни с двумя кружками чая. Ее обычно теплые глаза были красными от слез. Она молча поставила одну кружку перед Кией.

– Нам нужно ехать в агентство, – тихо сказала Исыль. – Сегодня первое официальное собрание после... возвращения из Токио.

– Зачем? – Кия резко вскинула голову, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. – Чтобы обсудить, как перекроить хореографию под четверых? Или как стереть голос Хиро из нового альбома?

– Кия, тише, – Юнхи положила руку ей на плечо. – Мы все чувствуем то же самое. Но мы должны держаться. Ради нее.

– Держаться? – Кия горько усмехнулась. – Хиро было семнадцать. Она просто пошла за шоколадом. А мы теперь должны «держаться» перед камерами, пока фанаты спорят в сети, достаточно ли искренне я плакала на плече у Конхо?

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и в коридоре показалась лохматая светлая макушка. Мартин, лидер CORTIS, выглядел непривычно серьезным. За его спиной маячил Джухун, как всегда спокойный и собранный, но по его сжатым губам было ясно — он на пределе.

– Мы принесли завтрак, – сказал Мартин, проходя внутрь. – Джеймс приготовил что-то странное, но съедобное, а Сонхен настоял, чтобы мы зашли.

– Где Конхо? – спросила Сэм, выходя из своей комнаты. Она казалась еще выше, чем обычно, из-за своей худобы, и ее глаза-щелочки выдавали бессонную ночь.

– Он внизу, в машине, – ответил Джухун, присаживаясь на край дивана. – Ему... ему трудно заходить сюда. Он постоянно смотрит на ту стену, через которую вы перестукивались.

Кия почувствовала, как в горле встал ком. Конхо и Хиро были самыми младшими, их связывала та особая связь «макнэ-лайна», которую понимали только они.

– Передай ему, что он дурак, – прошептала Кия. – Пусть поднимается. Нам всем плохо.

Через десять минут в гостиной собрались почти все. Сонхен, как всегда загадочный и немногословный, сидел в углу, перебирая струны воображаемой гитары. Джеймс пытался разрядить обстановку, рассказывая какую-то нелепую историю про то, как он перепутал соль с сахаром, но его «странность» сегодня не вызывала смеха — только слабую, благодарную улыбку Исыль.

– Ребята, – Мартин обвел всех взглядом. – Мы знаем, что компания давит. Мы знаем, что график не остановится. Но мы — CORTIS и SEECRET — мы одна семья. Если вам нужно будет уйти с середины тренировки, чтобы просто поорать в лесу, звоните нам. Мы прикроем.

– Нас хейтят, – подала голос Сэм. – Кию называют истеричкой. Юнхи-онни — грубиянкой за тот эфир.

– Пусть называют, – отрезал Сонхен, впервые подав голос. Его темные глаза сверкнули. – Те, кто пишет это, никогда не теряли часть своей души. Вы поступили правильно.

– Я хочу увидеть щенков, – вдруг сказала Кия. Все замолчали. – Тех самых, из подворотни. Рихо пошла туда из-за них. Она не могла пройти мимо, вы же знаете. Она была такой... правильной.

– Мы найдем их, – пообещал Джухун. – Я узнаю в приютах неподалеку. Если их забрали, мы их выкупим.

В этот момент телефон Юнхи завибрировал. Она посмотрела на экран и поморщилась.

– Менеджер. Нам пора.

Дорога до здания HYBE прошла в молчании. У входа, как всегда, дежурили толпы фанатов и журналистов. Как только двери фургона открылись, вспышки камер ослепили девушек.

– Кия-сси! Прокомментируйте ваше поведение на встрече с Конхо-сси! – крикнул кто-то из толпы.

– Юнхи-сси, правда ли, что камбэк будет отложен навсегда?

Кия чувствовала, как внутри закипает ярость. Она уже собиралась остановиться и высказать всё, что думает об их «профессионализме», но чья-то рука крепко перехватила её ладонь. Это был Конхо. Он шел рядом, надвинув кепку на глаза, и его присутствие действовало как якорь.

– Не смотри на них, – шепнул он. – Просто иди вперед.

Внутри здания их ждал генеральный директор и совет продюсеров. Атмосфера в кабинете была ледяной.

– Мы выражаем соболезнования, – начал мужчина в дорогом костюме, даже не глядя им в глаза. – Но бизнес есть бизнес. Альбом «WHERE» показал отличные результаты, и мы не можем потерять инерцию. Камбэк 12 декабря отменяется, но мы выпускаем цифровой сингл в память о Хиро 20 декабря.

– В память? – Юнхи сделала шаг вперед. – Вы хотите заработать на ее смерти?

– Мы хотим почтить ее память, – поправил директор. – Юнхи, ты лидер. Ты должна понимать. Группа должна продолжать существовать. Кия, твои вокальные партии будут увеличены.

Кия почувствовала тошноту.

– Я не буду петь ее партии, – сказала она четко. – Распределите их между кем угодно, но я не трону строки Рихо.

– Это не обсуждается, – отрезал директор. – И еще. Кия, тебе запрещено появляться в кадре с участниками CORTIS в ближайшие три месяца. Слухи о ваших отношениях с Ан Конхо вредят имиджу обеих групп.

Кия посмотрела на Конхо, который стоял у двери. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Имиджу? – Кия рассмеялась, и этот смех прозвучал жутко в тишине кабинета. – Наша подруга погибла у меня на глазах. Ее кровь была на моих руках. А вас волнует имидж?

Она сорвала с шеи бейдж стажера, который носила по привычке даже после дебюта, и бросила его на стол.

– Я еду домой. И мне плевать на штрафы.

Она вылетела из кабинета, игнорируя крики менеджера. Ей нужно было пространство. Ей нужен был воздух.

Она оказалась на крыше здания. Здесь, наверху, ветер был колючим и холодным. Кия подошла к самому краю и посмотрела вниз на Сеул. Город жил своей жизнью, равнодушный к маленькой трагедии одной японской девочки и одной русской девчонки, которая потеряла ориентир.

– Ты же не собираешься прыгать? – Раздался голос сзади.

Кия обернулась. У входа на крышу стоял Сонхен. Он выглядел спокойным, как и всегда, но в его позе чувствовалось напряжение.

– Нет, – ответила Кия. – Я просто думаю о том, как Хиро ненавидела холод. Она всегда куталась в три слоя одежды, даже в танцевальном зале.

Сонхен подошел ближе и встал рядом, глядя на горизонт.

– Джеймс говорит, что странные люди после смерти становятся звездами, – сказал он негромко. – Но я думаю, Хиро стала бы чем-то более осязаемым. Ветром или первым снегом.

– Снег пошел в ту минуту, когда ее сердце остановилось, – прошептала Кия. – Я ненавижу снег.

– Знаешь, почему я здесь? – Сонхен повернулся к ней. – Мартин попросил меня проследить за тобой. Но на самом деле я пришел сказать, что ты не должна извиняться. Ни за крик, ни за удар журналисту, ни за то, что ты жива.

– Она была макнэ, Сонхен. Я должна была ее защитить. Я старше на месяц. Это была моя работа.

– Твоя работа — быть Кией. ENTP, которая вечно спорит со всеми и заставляет нас смеяться. Хиро любила тебя именно за это.

Они стояли молча какое-то время, пока на плечи не начали падать редкие снежинки.

– Пойдем вниз, – сказал Сонхен. – Девочки волнуются. И Конхо... он сидит под дверью твоей комнаты и отказывается уходить.

Когда они спустились, в общежитии их ждал сюрприз. В гостиной, помимо участниц SEECRET и парней из CORTIS, стояла большая картонная коробка, из которой доносилось знакомое поскуливание.

– Мы их нашли, – сказал Джухун, вытирая пот со лба. – Всех четверых. Мать-собака в ветеринарке, ей делают операцию, а щенков разрешили забрать нам на время.

Кия опустилась на колени перед коробкой. Маленький черный щенок ткнулся носом в ее ладонь. Сердце, которое, казалось, превратилось в камень, на мгновение дрогнуло.

– Мы назовем их в честь чего-то светлого, – сказала Исыль, присаживаясь рядом. – Юнхи-онни уже договорилась с менеджером. Мы оплатим их содержание.

– Смотрите, – Сэм указала на окно.

Снег повалил хлопьями, застилая серый город белым полотном.

– Знаете, что Хиро сказала мне в тот день? – тихо произнесла Кия, поглаживая щенка. – Она сказала, что за год выросла на восемь сантиметров и что ей стала мала вся одежда. Она отдала мне свою любимую толстовку. Ту, черную, с капюшоном.

– Она знала, что ты всегда мерзнешь, – улыбнулся Мартин.

В этот вечер они не были айдолами. Они не были лидерами чартов или объектами хейта. Они были просто подростками, собравшимися в тесной гостиной, связанными общей потерей и общей любовью.

Джеймс притащил гитару и начал тихо наигрывать мелодию — не их новую песню, а что-то старое, меланхоличное. Конхо наконец-то решился сесть рядом с Кией, и она положила голову ему на плечо.

– Мы справимся? – спросила она так тихо, что услышал только он.

– Не сегодня, – честно ответил Конхо. – И, возможно, не завтра. Но через какое-то время мы научимся дышать снова. Я обещаю.

Юнхи сидела за столом, открыв ноутбук. Она удалила черновик своего поста с извинениями, который навязали ей пиарщики компании. Вместо этого она написала всего пять слов: «Хиро, мы всё еще здесь».

А за окном продолжал падать первый снег 2028 года. Он укрывал город, укрывал подворотню, где оборвалась жизнь талантливой девочки, и ложился на подоконник общежития, где четверо девушек и пятеро парней пытались собрать осколки своих миров воедино.

Кия закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не привиделся нож или кровь. Ей привиделось, как Хиро, высокая и спокойная, идет впереди по заснеженной дорожке, оборачивается и машет рукой, беззвучно говоря: «Не забудь мой горячий шоколад».

– Спи спокойно, Рихо-я, – прошептала Кия, засыпая на плече друга. – Мы не дадим им тебя забыть.

В ту ночь в общежитии HYBE было тихо. Даже Мартин не кричал, даже Сэм не смеялась. Только маленькие щенки копошились в своей коробке, согревая друг друга теплом, — так же, как это делали люди в этой комнате.

Борьба с системой, хейтерами и собственной болью только начиналась. Но теперь у них была причина идти до конца. Потому что где-то там, среди звезд или в порывах зимнего ветра, за ними присматривал их вечный макнэ, их волчонок, их Хиро.