Жизнь Локи Нальсона

Портал открылся внезапно, выплюнув Локи в холодное небо Средиземья. Воздух здесь пах хвоей и древней магией, но у бога обмана не было времени наслаждаться пейзажем. Прямо в полете он столкнулся с чем-то — или кем-то — мягким и одновременно стремительным. Зеленая вспышка, вскрик, и двое упали на лесную подстилку, смягчая удар заклинаниями и чистой удачей.

Их нашли быстро. Отряд лесных эльфов двигался бесшумно, словно тени. Принц Леголас, чьи волосы сияли серебром даже в густой чаще, и капитан Тауриэль первыми склонились над незваными гостями.

Локи был без сознания, его бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а по виску струилась кровь. Девушка с пепельными волосами и шрамом на щеке, напротив, уже пыталась подняться, сжимая рукоять меча.

– Кто вы такие? – Голос Леголаса был спокойным, но стрела на тетиве смотрела прямо в грудь незнакомке.

– Я... Цири, – выдохнула она, оседая на траву. – Я бегу от Дикой Охоты. А этого человека... – она взглянула на Локи, которого эльфы уже укладывали на носилки, – я вижу впервые. Мы просто столкнулись в пустоте между мирами.

Леголас кивнул Тауриэль, и отряд двинулся к дворцу Трандуила. Локи несли бережно, как величайшую тайну, в то время как Цири, чьи раны были поверхностными, шла сама, с удивлением разглядывая остроухих воинов.

Целители Лихолесья оказались бессильны. Даже магия Элронда и мудрость Галадриэль лишь на время облегчили страдания бога. Казалось, сама суть Локи распадалась. И тогда явились они — Валары. Свет Варды и мощь Манвэ заполнили палаты. Эсте, Намо и Ирмо склонились над раненым, вплетая свои силы в его угасающую искру. Именно тогда Варда, глядя в закрытые глаза бога огня, почувствовала странный трепет, который позже перерастет в глубокую привязанность.

Локи пришел в себя спустя недели. В те долгие вечера выздоровления он и Цири часто сидели на балконе, глядя на звезды. Они рассказывали друг другу о своих жизнях: о предательствах, о поисках дома, о магии, которая была и даром, и проклятием.

– Значит, ты тоже нигде не свой? – спросила Цири, кутаясь в плащ.

– Я везде чужой, – ответил Локи, и в его зеленых глазах отразилось пламя факелов. – Но здесь... здесь воздух кажется чище.

На празднике в честь выздоровления они наблюдали, как эльфийка-мать кружится в танце с маленьким сыном. Локи, чей взгляд стал непривычно мягким, повернулся к Леголасу.

– У тебя было так же? – спросил он тихо.

Леголас замер, его голубые глаза потемнели от старой боли.

– Я не помню своей матери, Локи. Она погибла в Гундабаде. Остались только рассказы отца и холодный камень.

Принц эльфов ушел, оставив их в тишине. Цири, движимая внезапным порывом и страхом перед Дикой Охотой, подошла к Локи вплотную.

– Им нужна моя кровь, моя чистота, – прошептала она. – Если я перестану быть той, кого они ищут, возможно, они оставят меня. Возьми меня, Локи.

В ту ночь страсть смешалась с отчаянием. Бог огня и магии нашел утешение в объятиях Ласточки, не зная, что эта ночь изменит судьбы миров. Утром Цири ушла, оставив лишь записку. Ей нужно было спасти Геральта, спасти свой мир. Она не знала, что несет в себе дитя бога — ребенка, чья искра будет защищать мать от любых опасностей.

Локи не мог оставить долг перед Леголасом невыплаченным. Используя Камни Времени и Пространства, созданные им как идеальные копии артефактов, спрятанных Одином, он шагнул в прошлое.

Крепость Гундабад встретила его вонью орков и криками пытаемых. Локи действовал как хищник. Его световой меч — наследие времен, проведенных среди джедаев, — разрезал сталь и плоть, как масло. Он нашел Эллериан, мать Леголаса, в самой глубокой камере. Она была едва жива.

Чтобы не нарушить ткань времени, Локи создал из глины голема, окропив его каплей крови королевы. Оставив двойника на месте, он подхватил Эллериан на руки. В дверях его настигла стрела — орк успел выстрелить, прежде чем портал закрылся.

Эллериан очнулась в целительских покоях Лихолесья. Увидев знакомые своды и незнакомого мужчину, истекающего кровью на полу, она позвала на помощь. Трандуил, вошедший в палату, на мгновение лишился чувств, увидев живую жену.

Позже, когда рана в плече была перевязана, Локи сидел перед семьей Трандуила. Его голос звучал глухо, когда он открывал правду, иллюстрируя слова магическими видениями.

– Моя мать, Наль, погибла от руки Одина, – начал он, и в воздухе возник образ прекрасной женщины. – Я избавился от сущности ётунов, передав её брату Хильблинди, чтобы стать тем, кто я есть. Один называл меня богом лжи, но Мойры нарекли меня богом магии и огня.

Он рассказывал о Сигюн, своей погибшей жене, о Нарфи и Вали, о Хеле, заточенной в Хельхейме. Он показал им свою жизнь среди звезд: как стал магистром-джедаем, как обучал маленькую Эду в Храме на Корусанте.

– Эда... – Локи вздрогнул, вспоминая девочку с солнечной улыбкой. – Она была моим падаваном. Я потерял её при взрыве крейсера.

Он показал им Гамору и Небулу, Ракету и Грута, пытки Таноса и свое падение сюда. Но рассказ прервался — Локи побледнел и начал оседать. Его тело, лишенное ётунской основы, не выдерживало нагрузки.

Валары, наблюдавшие за ним, прошептали: нужна новая связь, кровное усыновление. Эллериан, не колеблясь, шагнула вперед.

– Он спас меня. Он — мой сын по праву крови и чести, – твердо произнесла она.

Магия эльфийской королевы смешалась с божественной искрой. Теперь в жилах Локи текла кровь двух королев — Наль и Эллериан. Он больше никогда не примет облик ледяного великана.

В знак благодарности Локи одарил своих новых родных. Леголас и Тауриэль получили магические луки, не знающие промаха. Трандуилу досталось кольцо, превращающееся в копье звездного огня, а Эллериан — трезубец, повелевающий стихиями. Элронду и Галадриэль он вручил семена исполинских деревьев Врошир с Кашиика.

Локи часто бродил по лесу в своем черном джедайском плаще, с двумя мечами на поясе — зеленым и серебряным. Именно он мягко подтолкнул Леголаса и Тауриэль друг к другу, видя их взаимную тягу.

Однажды патруль Леголаса наткнулся на отряд гномов Торина Дубощита. Когда на них напали орки, Леголас впервые пустил в ход световой меч, одолженный у Локи.

– Невероятно, – прошептал эльф, глядя, как лезвие проходит сквозь орочий доспех.

Внезапная вспышка света прервала битву. К ногам Тауриэль упала изможденная девочка, сжимающая медальон в форме яблока.

– Эда! – воскликнул Леголас, узнав ученицу из видений Локи.

Пока девочку выхаживали в замке, Торин и Трандуил снова затеяли спор о золоте. Локи, наблюдая за этим, лишь усмехнулся.

– Совсем как в Галактическом Сенате, – заметил он подошедшей Арвен, дочери Элронда. – Столько шума из-за блестящих камней.

Арвен улыбнулась ему. Между ними возникла странная связь, и девушка призналась, что боится предательства любимого, чье имя пока не называла.

– Не тревожь сердце заранее, – посоветовал Локи, сжимая её ладонь.

Вскоре пришло время действовать. Гэндальф попал в беду в Дол-Гулдуре. Локи, взяв с собой окрепшую Эду, Ракету и Грута (которые буквально свалились с неба через очередной разлом), отправился на выручку.

На привале перед горой Локи сидел у костра с гномами и Бильбо. Ракета ругался на «старую горку Вернанди», а Эда увлеченно рассказывала о миссиях джедаев, пока Локи создавал в воздухе картины далеких миров.

– Торин, прими это, – Локи протянул гному молот, точную копию Мьёльнира. – Он всегда вернется в руку. А тебе, Глоин, за доброту к Эде — топор Левиафан.

Бильбо же получил мантию-невидимку, гораздо более надежную, чем его кольцо.

В ту ночь Локи увидел сон. Наль, Сигюн и его сыновья пришли к нему.

– Мы гордимся тобой, – прошептала Сигюн, обнимая Эду, которую Локи официально удочерил. – Но помни: Хела ждет. Только смерть короля Асгарда освободит её.

– Я не сяду на этот трон, – отрезал Локи. – Пусть Тор и Хела решают это сами.

Бор, отец Одина, тоже явился в видении, признав Локи своим истинным внуком и предупредив о Таносе. Сигюн передала мужу рог, способный призвать его верную дружину — десять тысяч клинков, готовых выступить по первому зову.

Битва у Одинокой горы была яростной. Смауг, убежденный Локи, ушел через портал в мир драконов, избежав смерти. Когда легионы Азога наводнили долину, Локи и Леголас устроили соревнование, сбивая летучих мышей прямо в воздухе.

– Как дети, право слово! – воскликнула Эллериан, пронзая трезубцем очередного орка.

Эда, Ракета и Грут сражались плечом к плечу с людьми Барда, защищая проход в крепость. Когда пыль улеглась, Торин, живой и мудрый, стал Королем-под-Горой. Он вернул Трандуилу ожерелье, и мир, казалось, воцарился в этих землях.

Но Локи внезапно замер, почувствовав возмущение в пространстве.

– Что случилось? – спросил Леголас, вытирая меч.

– Мой клон напал на Нью-Йорк, – ответил Локи, и его глаза сверкнули опасным зеленым огнем. – Пора напомнить Мидгарду, кто такой настоящий бог магии.

Он обернулся к своей новой семье, к Ракете и Эде. Путешествие только начиналось.