Утро на рассвете

Пятницы в башне Старка всегда пахли одинаково: озоном от перегруженных дуговых реакторов, крепким черным кофе, который мистер Старк забывал выпить, и полиролью для брони. Для Питера Паркера этот запах был лучшим на свете. Лучше свежей выпечки тети Мэй, лучше чистого воздуха на крышах Квинса после теплого дождя. Этот запах означал, что целых сорок восемь часов ему не нужно притворяться обычным неуклюжим подростком, прятать мозоли от шутеров и можно без умолку говорить о квантовой стабилизации с человеком, которого он считал не просто наставником, а кем-то вроде… семьи.

Питер взбежал по ступенькам главного входа, едва не подпрыгивая от переполнявшей его энергии. В правой руке он бережно держал картонную коробку с еще теплыми лимонными пончиками из пекарни на углу сорок второй улицы – мистер Старк ворчал, что сахар разрушает нейроны, но неизменно съедал три штуки подряд, – а в рюкзаке за плечами лежала флешка. На ней была закончена новая формула паутины с термостойкой полимерной сеткой, над которой Питер не спал последние четыре ночи. Он был так горд этой разработкой, что у него буквально чесались ладони от желания поскорее запустить симуляцию.

– Добрый день, мисс Клинтон! – радостно выпалил Питер, пролетая мимо стойки регистрации и махнув рукой строгой девушке-администратору.

Та лишь мельком взглянула на него поверх очков и сухо кивнула, даже не улыбнувшись в ответ, хотя обычно они обменивались шутками про вечные пробки на Бруклинском мосту. Питер не обратил на это внимания. Мало ли, сложный день, отчеты, проверки совета директоров.

Он приложил свой пропуск к турникету, ожидая привычного мягкого перелива и приветливого голоса ИскИна.

Турникет издал противный, глухой писк. Индикатор вспыхнул тусклым желтым светом.

Питер моргнул, улыбка на мгновение замерла на его лице.

– Эм… Пятница? – позвал он, глядя в потолочную камеру. – Кажется, сканер заглючил. Я могу приложить еще раз?

– Доступ ограничен, мистер Паркер, – раздался прохладный синтетический голос. Никакой привычной теплоты, никакой шутливой фразы вроде «Мистер Старк ждет вас в мастерской». – Ваш уровень авторизации изменен директивой «Альфа-семь». Вам разрешен доступ только в общую зону стажеров на четырнадцатом этаже.

– Четырнадцатом? – Питер нервно рассмеялся, перекладывая коробку с пончиками в другую руку. – Но мои вещи на восемьдесят восьмом. В личной лаборатории. Мы же договаривались… сегодня пятница!

– Директива вступила в силу в четырнадцать ноль-ноль по распоряжению мистера Старка. Пожалуйста, отойдите от турникета, вы создаете задержку для сотрудников.

У Питера внутри что-то мелко и неприятно екнуло. Тони часто шутил, перенастраивал протоколы, иногда забывал обновить базу данных после очередного ночного обновления систем безопасности. Наверняка это просто ошибка. Недоразумение. Мистер Старк заработался над новым репульсором и нажал не ту кнопку на голографической панели. Он же постоянно так делает, когда не спит по трое суток!

– Все в порядке, Пятница, я просто поднимусь наверх и поговорю с ним, – мягко, стараясь не выдать поднявшейся из глубин тревоги, произнес Питер.

– Я не могу активировать лифт в частный сектор без прямого подтверждения, – отозвался ИскИн.

В этот момент за спиной Питера раздался щелчок каблуков по полированному граниту. К турникету подошел высокий парень, на вид лет двадцати двух. На нем был безупречно выглаженный темно-синий костюм от Брукс Бразерс, шелковый галстук и стильные очки в тонкой золотой оправе, которые явно служили скорее аксессуаром, чем средством коррекции зрения. В руках он держал гладкий серебристый кейс с гравировкой Старк Индастриз.

Незнакомец небрежно махнул карточкой перед сканером. Турникет тут же вспыхнул изумрудным светом, мягко распахнув створки.

– Добро пожаловать, мистер Вэнс, – прозвучал голос Пятницы, и в нем Питеру послышались нотки искреннего почтения. – Мистер Старк ожидает вас на восемьдесят восьмом этаже. Он уже подготовил спектрограф для вашего проекта.

– Спасибо, дорогая, – снисходительно бросил парень.

Он шагнул вперед, но, заметив застывшего у прохода Питера с коробкой дешевой выпечки в руках, приподнял бровь. Взгляд его скользнул по поношенным кедам подростка, полинялой толстовке с логотипом Мидтаунской школы и остановился на круглом, открытом лице Питера.

– Доставка? – поинтересовался он холодным, поставленным голосом. – Курьеры пользуются грузовым входом с переулка, парень. Здесь представительский вестибюль.

– Я… нет, я не доставка, – растерянно пробормотал Питер, его щеки предательски вспыхнули. – Я Питер. Питер Паркер. Личный стажер мистера Старка.

Парень – мистер Вэнс – внезапно усмехнулся. В этой улыбке не было ни капли тепла, лишь отточенное превосходство выпускника Лиги плюща, привыкшего смотреть на мир сверху вниз.

– Ах, Паркер. Тот самый школьник из Бруклина? – Он поправил манжету рубашки. – Наслышан. Тони упоминал, что ты оказывал некоторую… техническую помощь на начальных этапах. Вроде сборки простых плат и выноса мусора. Что ж, боюсь, концепция изменилась.

– Простите? – Питер нахмурился, не понимая, откуда этот человек знает его имя и почему говорит о мистере Старке так фамильярно.

– Джулиан Вэнс. Массачусетский технологический, докторская по квантовой гидродинамике с отличием, – с легким наклоном головы представился он, даже не подумав протянуть руку. – Компания переходит на взрослый уровень исследований. Нам нужны результаты, патенты и серьезная наука, а не кружок юных техников. Но пончики можешь оставить на ресепшене. Охрана оценит.

Джулиан развернулся и уверенной походкой направился к экспресс-лифту, створки которого распахнулись перед ним без малейшей задержки.

Питер остался стоять на месте. Коробка в руках внезапно стала невыносимо тяжелой, а пальцы похолодели. Паучье чутье молчало – физической опасности не было, – но в груди словно застрял острый осколок стекла, мешающий сделать нормальный вдох.

«Это какая-то ошибка. Мистер Старк просто нанял нового человека для официального крыла. Он не мог… мы же на прошлой неделе договорились перебрать гироскопы марка сорок шесть!»

Питер глубоко вздохнул, натянул на лицо свою самую доброжелательную улыбку и подошел к посту охраны. Спустя десять минут унизительных уговоров, звонков и проверки документов дежурный офицер, знавший Питера больше года, сжалился и выдал ему гостевой пропуск до восемьдесят седьмого этажа – этажом ниже мастерской.

Один пролет по пожарной лестнице Питер преодолел бегом, перепрыгивая через три ступеньки. Сердце колотилось где-то в горле. Он надеялся, что сейчас ворвется в мастерскую, Тони оторвется от чертежей, снимет голографические очки, назовет его «карапузом» и все вернется на свои места.

Дверь мастерской была приоткрыта.

Питер остановился у порога, не решаясь войти. В просторном, залитом белым светом помещении звучал AC/DC, но непривычно тихо, фоном. В центре стоял Тони Старк. На нем был его привычный черный лонгслив с закатанными рукавами, но выглядел он необычайно собранным, гладко выбритым и энергичным.

Рядом с ним стоял Джулиан Вэнс.

Они склонились над главным голографическим столом – тем самым столом, за которым Питер еще две недели назад разливал колу и хохотал над нелепыми видео с котами, пока компилятор пересчитывал траектории полета паутины. Сейчас над панелью мерцала сложная модель молекулярной решетки.

– Вот здесь, Джулиан, посмотри на связку, – с энтузиазмом говорил Тони, указывая пальцем на скопление атомов. – Если мы используем нанотрубки с титановым напылением, проводимость вырастет на сорок процентов. Гениальная идея с фазовым сдвигом, парень. Я чертовски впечатлен твоей диссертацией.

– Я знал, что вы оцените, мистер Старк, – неторопливо отозвался Вэнс. – Примитивные методы проб и ошибок, которыми здесь пользовались раньше, только тратили ваше время. Науке нужна дисциплина.

– И не говори, – усмехнулся Тони, отпивая из кружки. – Иногда полезно сменить дилетантов на кого-то, кто умеет читать уравнения без шпаргалки.

Слова ударили Питера под дых сильнее, чем удар Носорога в полную силу. Воздух с шипением покинул легкие. Он невольно сделал шаг назад, и подошва кеда скрипнула по металлическому порогу.

Тони мгновенно повернул голову. Музыка стихла – Пятница среагировала на движение.

– Питер? – Тони нахмурился, в его взгляде мелькнуло раздражение, смешанное с неловкостью. – Ты как сюда поднялся? Я же просил Пятницу перенаправить твои доступы.

Питер замер, прижимая к груди помятую коробку с пончиками. Он очень старался дышать ровно. Очень старался, чтобы его голос звучал так же бодро и весело, как обычно, но в горле стоял колючий ком.

– Я… ох, здравствуйте, мистер Старк! – Питер выдавил широкую, искреннюю улыбку, хотя уголки губ предательски подрагивали. – Турникет внизу немного заглючил, наверное, сбой в сети? Я принес те самые лимонные пончики, помните, вы просили не приносить с корицей, потому что у них слишком сильный запах? Они еще теплые.

Тони потер переносицу и вздохнул. Этот жест Питер знал слишком хорошо: так миллиардер делал, когда ему предстояло провести неприятный разговор с прессой или уволить нерадивого подрядчика.

– Пит, положи их куда-нибудь, – небрежно махнул рукой Старк. – Послушай, у нас тут серьезный проект. Я думал, Хэппи отправил тебе письмо. Или позвонил.

– Письмо? – переспросил Питер, моргая. – Нет, мне никто не звонил. Я просто пришел. Сегодня же пятница. Наш день.

Джулиан Вэнс деликатно кашлянул, не скрывая самодовольной усмешки, и отошел к дальнему верстаку, начав распаковывать свой кейс. К тому самому верстаку, где обычно сидел Питер.

И только сейчас Питер заметил.

Его стол был пуст. Пропал наполовину собранный из Лего Звездный разрушитель, который они с Недом собирали по вечерам. Пропал старый микроскоп, подаренный Мэй. Пропала его кружка с надписью «Лучший в мире физик-теоретик».

Вместо этого в углу, возле мусорного контейнера, стояла обычная серая картонная коробка. Из нее сиротливо торчал край его запасного красно-синего костюма и потрепанная тетрадь в клетку.

– Мистер Старк?.. – голос Питера дрогнул, потеряв всю напускную бодрость. – А где мои инструменты?

Тони подошел ближе, засунув руки в карманы рабочих брюк. На его лице застыло выражение холодной деловитости – маска Железного Человека, которую он надевал на приемах для инвесторов.

– Смотри, Питер, – начал Тони ровным тоном. – Мы провели отличную работу. Правда. Ты смышленый малый, у тебя есть потенциал для твоего возраста. Но сейчас ситуация изменилась. Совет директоров требует отдачи, проект «Мстители» нуждается в принципиально новой технологической базе. Джулиан – дипломированный специалист с мировым именем, его разработки могут спасти тысячи жизней на совершенно другом уровне.

– Но я ведь тоже… я закончил формулу, – Питер торопливо полез в карман куртки, вытаскивая флешку, и протянул ее вперед дрожащей рукой. – Вот! Новая паутина! Она выдерживает температуру до полутора тысяч градусов, и растяжение увеличилось втрое, и я добавил наноструктуры, как вы учили…

Тони даже не взглянул на флешку. Он не протянул руку.

– Пит, придержи это для своих школьных выставок, – мягко, но убийственно спокойно произнес Старк. – Паутина – это здорово для съема кошек с деревьев и ловли грабителей в Квинсе. Но здесь создается будущее энергетики. Ты талантлив, но ты ребенок. Тебе нужно готовиться к выпускным экзаменам, гулять с девочками, делать домашку. Я не могу нянчиться с тобой бесконечно.

«Нянчиться».

Это слово обожгло Питера сильнее, чем открытое пламя. Все эти месяцы, все бессонные ночи, синяки, треснувшие ребра, искреннее желание помочь, стать лучше, быть полезным… Для мистера Старка это было просто «нянчиться». Развлечение для богатого филантропа, которому стало скучно играть в одиночку. А теперь появилась новая, более блестящая и статусная игрушка.

– Я никогда не просил нянчиться со мной, – тихо, почти шепотом сказал Питер. Глаза невыносимо пекло, но он сжал челюсти так, что зубы скрипнули, запрещая себе плакать. Не здесь. Не перед ними.

– Вот и отлично, – с видимым облегчением кивнул Тони, словно сбросил с плеч досадную обязанность. – Ты взрослый парень, ты все понимаешь. Я распорядился перевести твою стипендию на постоянную основу. Будешь получать финансирование от фонда Септембер до конца колледжа. Хэппи оставит за тобой базовый коммуникатор на случай… чрезвычайных ситуаций городского масштаба. Костюм оставь себе. Твои вещи в коробке.

– Мистер Старк, спектрограф откалиброван, – раздался сзади голос Джулиана. – Вы не взглянете на показатели плотности плазмы?

– Да, иду, – отозвался Тони и снова посмотрел на Питера. На секунду в глубине его карих глаз промелькнула тень сомнения или вины, но он быстро моргнул, стирая ее. – Удачи с учебой, Пит. Береги тетю.

Он развернулся и пошел обратно к столу, на ходу уже что-то объясняя Вэнсу и жестикулируя. Музыка снова заиграла громче. Мир башни Старка замкнулся сам на себе, вытолкнув лишний элемент наружу, словно автоматическая система фильтрации мусора.

Питер постоял еще несколько секунд, глядя на их широкие спины. Ни один из них больше не обернулся.

Он медленно опустил руку с флешкой в карман. Подошел к углу, аккуратно поставил коробку с лимонными пончиками на пустую тумбу – они все еще сохраняли слабое тепло печи. Затем наклонился и поднял картонную коробку со своими вещами.

Она оказалась легкой. Почти невесомой. Год его жизни, упакованный в серый гофрокартон.

– Спасибо за все, мистер Старк, – негромко произнес Питер. Музыка заглушила его слова, но ему и не нужно было, чтобы его услышали. Он просто не умел уходить не попрощавшись. – У вас… у вас отличный проект. Уверен, он спасет много жизней.

Он развернулся и вышел из мастерской, тихо прикрыв за собой тяжелую бронированную дверь.

Спускаясь по пожарной лестнице, Питер не бежал. Он шел медленно, прижимая коробку к груди обеими руками. На шестьдесят пятом этаже на картон упала первая тяжелая слеза, оставив темный мокрый кружок. Питер сердито смахнул ее рукавом толстовки.

– Все хорошо, – прошептал он сам себе, глубоко дыша, чтобы успокоить спазм в горле. – Все нормально. Мистер Старк прав. Джулиан очень умный. Он доктор наук. А я просто школьник. У них важная работа. Это правильно. Все правильно.

Он вышел через главный холл, не поднимая головы, чтобы мисс Клинтон и охранники не увидели его покрасневших глаз. Турникет на выходе выпустил его без звука – на выход доступ не блокировали.

На Манхэттен опускались промозглые осенние сумерки. Накрапывал мелкий, ледяной дождь, мгновенно промочивший тонкую толстовку. Огни рекламных щитов Таймс-сквер отражались в лужах грязными неоновыми пятнами.

Питер поправил коробку, укрывая ее краем куртки от капель, и зашагал в сторону метро. У него в кармане лежал проездной на сабвей, в рюкзаке остывала ненужная никому термостойкая паутина, а в Квинсе его ждала Мэй, которая наверняка приготовила ужасный, подгоревший ужин и очень волновалась, почему ее племянник задерживается.

Он нащупал телефон. Ни одного пропущенного от Хэппи. Ни одного сообщения.

Питер глубоко вдохнул влажный воздух родного города, пахнущий бензином, жареными каштанами и дождем, и выпрямил спину. Он был Человеком-пауком задолго до того, как переступил порог сияющей стеклянной башни. И он останется им, даже если великие умы человечества решили, что он больше не заслуживает места у их сияющих голографических столов.

– Пора домой, – негромко сказал он себе и, натянув капюшон пониже, сбежал по ступеням в теплое, шумное нутро нью-йоркской подземки.