Deadpool XV

Эй, ты. Да-да, ты, по ту сторону экрана или страницы, с чашкой остывшего чая и подозрительным прищуром. Знаешь, каково это — получить в наследство чужую коммуналку? Нет, не ту милую питерскую квартирку с лепниной и интеллигентной старушкой, варящей варенье. Я говорю про настоящую, мать её, коммуналку в твоём собственном черепе, куда без предупреждения и ордера на обыск заселяются четырнадцать орущих психопатов с маниакально-депрессивным психозом и явными проблемами с личной гигиеной.

Хотя, подождите. Давайте перемотаем плёнку чуть назад. Буквально на пять минут.

Город, в который меня занесло сквозь очередную дыру в пространстве-времени (спасибо бракованному телепорту Кейбла, чтоб у него бионическая рука в тостере застряла), выглядел так, будто Тим Бёртон и Зак Снайдер напились дешёвого портвейна и решили построить курорт. Серый, мокрый, пропахший ржавчиной и дохлой рыбой Броктон-Бей. Никаких Мстителей, никаких Людей Икс, даже гребаный Человек-паук не маячил на горизонте со своими нравоучениями о великой ответственности. Только тучи, уныние и чайки, срущие на контейнеровозы.

И тут на меня вываливается это. Чудовище. Громила с топором, костяными наростами, зубами в три ряда и таким амбре изо рта, словно он позавтракал помойным енотом, умершим три недели назад. Оказалось, это был Мясник Четырнадцатый. Лидер банды Зубов. Местная легенда, пугало для непослушных детишек и просто неприятный тип.

Он что-то орал про то, что разорвёт меня на части, натянет моё трико на флагшток и выпьет костный мозг. Честно? Я слушал вполуха, потому что пытался оттереть пятно от горчицы с перчатки. А потом он замахнулся топором.

Ну, я и выстрелил. Из гранатомёта. В упор.

Был пацан — и нет пацана. Только ошмётки разлетелись по кирпичной стене, образовав забавный узор, подозрительно похожий на Микки Мауса.

И вот тут началось самое весёлое.

Воздух зазвенел, как струна в гитаре металлиста. Невидимая волна ударила мне в грудь, втянулась внутрь и с размаху вонзилась прямо в мозжечок. В глазах полыхнуло багровым, и внутри моей черепушки раздался хоровой визг четырнадцати голосов.

«ТЫ СТАЛ НАМИ!» — взревел первый, глубокий и древний, пахнущий сырой землёй и первобытной яростью.

«МЫ ПОЖРЁМ ТВОЙ РАЗУМ!» — завизжал второй, женский, полный чистой истерии.

«Я ВЫЖГУ ТВОИ ГЛАЗА ИЗНУТРИ, УБИЙЦА!» — загрохотал знакомый бас Мясника Четырнадцатого, который ещё секунду назад украшал собой стену переулка.

Они хлынули в моё сознание единым мутным потоком, готовые ломать, крушить, подчинять и сводить с ума несчастного победителя, как делали это тринадцать раз до меня. У них была отработанная схема. Веками выверенная методика ментального изнасилования.

Бедняжки. Они ведь не знали, куда лезут.

Мой мозг — это не аккуратная картотека и не уютный чердачок. Мой мозг — это горящий цирк-шапито, где клоуны жрут стекло под спид-метал, пока ядерный реактор на заднем дворе медленно плавит фундамент. Мои нейроны умирают от рака и возрождаются исцеляющим фактором со скоростью пулемётной очереди, стирая и переписывая воспоминания каждые полторы секунды.

– Эй! Новенькие! – крикнул я мысленно, затыкая уши, хотя это ни хрена не помогало. – Разувайтесь в прихожей! Бахилы в ведре слева! И ради всего святого, не трогайте желтую коробку в углу, там хранятся мои эротические фантазии о Беатрис Артур!

«Что... что это за место?..» — пискнул Голос Номер Пять.

«ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ ВСЁ ПАХНЕТ ПАЛЁНЫМ ПОПКОРНОМ?!» — взвыл Четырнадцатый.

«Где тьма? Где бездна страданий?! Почему тут играет дурацкая музыка из рекламы мексиканского фастфуда?!» — запаниковал Первый.

– Добро пожаловать на борт, неудачники! – захохотал я вслух, отряхивая колени. – Меня зовут Уэйд, я ваш капитан на ближайшую... ну, вечность. Курить можно везде, кроме бензобака, туалет не работает, смывайте из ведра!

Внезапно моё тело прошило странным теплом. Силы. О, да-а-а. Весь этот чертов шведский стол парачеловеческих способностей, накопленный за поколения. Телекинез малого радиуса, взрывающиеся раны, управление болью, предвидение траекторий...

Я вытащил катану. Меч в руке задрожал, покрывшись лёгким алым свечением.

– Ого, – присвистнул я. – Это что, наводящиеся пули? Ребят, да вы просто золото! Четырнадцатый, прости, что назвал тебя помойным енотом. Ты — лучший лутбокс в моей жизни!

«Заткнись... умоляю, заткнись...» — проскулил где-то в районе теменной доли Мясник Восьмой. — «У него в голове слишком громко... почему здесь единороги танцуют канкан?!»

– Привыкайте, цыплята, – бодро отозвался я и зашагал к выходу из переулка.

Снаружи меня уже ждал комитет по встрече.

Остатки банды Зубов — десятка полтора уродов в коже, цепях и с татуировками оскаленных пастей — замерли полукругом. Они держали наготове автоматы, мачете и самодельные бомбы, их лица были бледными, как поганки. По правилам их дурацкого культа, тот, кто убил Мясника, становится новым Мясником. Они ждали восшествия на престол чудовища. Кровавого тирана.

Вместо этого из дыма вышел парень в красно-чёрном спандексе с двумя катанами за спиной, весело насвистывая главную тему из «Дэдпула».

– Здорово, бандерлоги! – помахал я рукой. – Папочка дома! Кто хочет обнимашек?

Бандиты переглянулись. Здоровяк с синей татуировкой на всю челюсть неуверенно шагнул вперёд, сжимая дробовик.

– Ты... ты убил Четырнадцатого? – прохрипел он. – Где он?

– Он сейчас немного занят, – я постучал пальцем по виску. – У него истерика, потому что он только что посмотрел «Звёздные войны: Праздничный спецвыпуск» на повторе семьдесят раз подряд. Но он передаёт привет и просит принести ему аспирин. В капсулах. Без сахара.

– Убить его! – взвизгнула какая-то девица с пирсингом во всех мыслимых и немыслимых местах. – Он спятил! Это не Мясник!

Они открыли огонь.

О, это было восхитительно. Обычно я просто ловлю пули грудью, потому что мне лень уворачиваться, а дырки затягиваются быстрее, чем я успеваю сосчитать до десяти. Но теперь... Теперь в игру вступили чужие способности, помноженные на мои собственные рефлексы.

Время замедлилось. Я видел траектории пуль ещё до того, как пальцы бандитов нажали на спусковые крючки. Спасибо Второму Мяснику за идеальный прицел и пространственное чутьё!

Я рванул вперёд. Мои мышцы, перегруженные исцеляющим фактором сверх всякого человеческого предела, толкнули меня с силой товарного поезда. Я крутанулся волчком, разрубая дуло дробовика первого парня пополам вместе с его пальцами.

– Минус один за технику безопасности! – радостно объявил я.

Пара пуль всё-таки впилась мне в плечо и бедро. Ткань разорвало, брызнула кровь. Бандиты оскалились, решив, что достали меня.

– Моя очередь! – гаркнул я.

И активировал ауру боли. Только если у Четырнадцатого это была унылая головная боль, то усиленная моим безумием волна ударила по нападавшим так, словно им одновременно защемило причинное место дверью от сейфа и закапало глаза серной кислотой.

Бандиты рухнули на колени, визжа и царапая асфальт ногтями.

– Чувствуете это? – я подошёл к вожаку и присел на корточки, вытаскивая пулю из плеча и бросая её на землю. Рана затянулась с влажным хлюпающим звуком за две секунды. – Это вкус победы. И немножко жареного бекона.

«Убей их...» — зашептал в голове Девятый. — «Разорви их плоть, укрась ими фонарные столбы!»

– Слушай, Девяточка, – громко сказал я в пустоту, погрозив пальцем воздуху. – Мы же договаривались! По понедельникам мы никого не вешаем на фонари, понедельник — день веганских буррито и саморазвития! Ещё одно слово, и я заставлю тебя слушать дискографию Ольги Бузовой. Я не шучу, я помню каждый трек наизусть!

Девятый в ужасе затих. Остальные тринадцать коллективно сжались в комок где-то под гипоталамусом, судорожно всхлипывая.

Оставшиеся на ногах Зубы медленно пятились, глядя на меня как на первородный кошмар. Даже для закоренелых маньяков парень, который спорит сам с собой о Бузовой, пока у него зарастают огнестрельные ранения, оказался перебором.

– Так, ладно, детишки, – я выпрямился и убрал катаны в ножны за спиной. – Слушайте новый устав корпорации «Зубы 2.0». Пункт первый: красный цвет теперь официальный дресс-код. Пункт второй: грабёж бабушек запрещён, грабить можно только налоговую и тех ублюдков, которые не убирают за своими собаками в парках. Пункт третий...

Договорить мне не дали. С неба, разрывая серое марево туч, с оглушительным рёвом рухнуло нечто тяжёлое.

Ударная волна разметала мусорные баки. На мокрый асфальт опустился бронированный мотоцикл, больше похожий на помесь танка и швейцарского ножа. С него грациозно слез мужчина в сине-серебряных доспехах, с массивной алебардой в руках и металлической пластиной на подбородке.

– О-о-о, – протянул я, прикладывая ладонь козырьком ко лбу. – Робокоп? Нет, постой... Инспектор Гаджет на максималках? Базз Лайтер после развода?

– Мясник, – прогремел механический голос из динамиков шлема. – Твоя личность идентифицирована. Я — Оруженосец, лидер местного отделения Протектората. Сложи оружие и сдайся добровольно, иначе я применю силу максимального уровня.

Из-за угла с визгом тормозов вылетели броневики СКП. Двери распахнулись, и оттуда посыпались бойцы в шлемах с забралами, выставляя перед собой щиты и направляя на меня винтовки с пеной сдерживания. Рядом с Оруженосцем материализовалась женщина в камуфляже с шарфом на лице — Мисс Ополчение, если мне не изменяет память и википедия по этому гребаному фандому. В её руках зелёное сияние как раз формировалось в крупнокалиберный пулемёт.

– Оруженосец! Колин! Братишка! – я распахнул объятия и сделал шаг навстречу. – А ты в жизни ещё угрюмее, чем в каноне! Серьёзно, мужик, расслабь булки, а то у тебя борода отвалится от напряжения!

Бойцы СКП замерли. Оруженосец не шелохнулся, но датчики на его шлеме бешено замигали синим светом.

– Стой на месте, – скомандовал он. – Биосканеры подтверждают гибель Мясника Четырнадцатого. Новые парачеловеческие сигнатуры активны. Присвоена классификация: Мясник Пятнадцать. Уровень угрозы: Бугай 9, Движок 5, Властелин 6, Скрытник... подождите.

– Что такое, Колин? Сканеры зашкаливают? – подмигнул я ему через маску. – Конечно зашкаливают! Мой уровень сексуальности — как минимум Двенадцать плюс!

– Сэр, – напряжённо подала голос Мисс Ополчение, не опуская пулемёт. – Ментальный фон... он аномальный. Предыдущие воплощения обычно впадали в ярость или кататонию в первые минуты после переноса. Этот... он просто несёт бред.

– Я не брежу, милочка! Я веду конструктивный диалог с общественностью! – возмутился я. – И вообще, вы пришли очень вовремя. У нас тут как раз профсоюзное собрание. Мы выбирали, кто пойдёт за пиццей. Четырнадцатый голосует за пепперони, но у него плохой вкус, вы же видели его причёску?

«Убей его алебардой...» — робко подал голос Седьмой Мясник у меня в голове. — «Он же бесит...»

– Сам знаю, что бесит, Семёрка, но у него крутой прикид! – отмахнулся я от собственного затылка.

Оруженосец перехватил алебарду поудобнее.

– Мясник Пятнадцать. Ты находишься под воздействием ментального паразита. Коллективный разум четырнадцати социопатов неизбежно разрушит твою личность. Если ты сдашься прямо сейчас, мы поместим тебя в стазис-камеру до того, как они полностью захватят контроль.

Я замер. Потом посмотрел на свои руки. Потом посмотрел в небо, прямо в воображаемую камеру, которая должна была висеть где-то под углом в сорок пять градусов.

– Вы слышали, ребят? – спросил я у пустоты. – Они думают, что это меня заперли с вами.

Я сделал паузу, позволяя драматическому моменту повиснуть в холодном морском воздухе.

– Они не понимают, – прошептал я, и в моём голосе прорезались нотки чистейшего, незамутнённого безумия, от которого даже закалённые бойцы СКП невольно сделали шаг назад. – Это вас, жалкие призраки, заперли со мной!

«ВЫТАЩИТЕ НАС ОТСЮДА!» — внезапно взревел голос Мясника Четырнадцатого через мои собственные голосовые связки, искажённый неподдельным ужасом. — «ОН ЗАСТАВЛЯЕТ НАС СМОТРЕТЬ МЮЗИКЛЫ! ОН НЕ СПИТ! ОН НИКОГДА НЕ СПИТ!»

Мисс Ополчение опустила пулемёт на пару сантиметров. Её глаза над шарфом округлились так, будто она увидела Губителя в розовой пачке.

– Что... что он с ними делает? – пробормотал один из спецназовцев в радиоэфире, забыв отключить внешнюю связь.

– Я прививаю им вкус к высокому искусству! – радостно пояснил я, выхватывая обе катаны сразу. Лезвия сверкнули, напитанные кинетической энергией Третьего, наведением Второго и моей собственной маниакальной жаждой устроить цирк с конями. – Ну что, жестяной дровосек? Потанцуем? Предупреждаю сразу: я не умираю. То есть вообще. Даже если ты разрежешь меня на шаурму, я просто вырасту заново, а эти четырнадцать пассажиров станут только злее, потому что пропустят финал шоу «Танцы со звёздами»!

Оруженосец включил силовой клинок на алебарде. Воздух вокруг оружия затрещал от ионизации.

– Предупредительный огонь пеной, – сухо приказал он. – Не подпускать близко. Живым он нам не нужен, протокол уничтожения Мясника...

– Эй-эй, Колин, полегче на поворотах! – я крутанул катаны, входя в боевую стойку, которой меня учил пьяный мастер в Тибете (или это был фильм с Джеки Чаном? Не важно). – Если ты меня убьёшь, то угадай с трёх раз, в чью аккуратную, технически выверенную, аутичную головушку переедет весь этот балаган? Хочешь проснуться завтра утром с непреодолимым желанием носить стринги поверх брони и петь «Oops!... I Did It Again»?

Оруженосец на долю секунды заколебался. Его палец замер на спусковой кнопке алебарды. Аналитический модуль в его шлеме явно выдал ошибку деления на ноль.

Потому что с психопатами можно бороться логикой. С монстрами можно бороться силой.

Но против наглухо отбитого наёмника в трико, за плечами которого стояли четырнадцать плачущих призраков, требующих адвоката по правам человека, у Протектората протоколов не было.

– Вот и я о том же, мистер Совершенство, – оскалился я под маской. – Броктон-Бей ждал героя. Но получил меня. Мясника Номер Пятнадцать.

Я подпрыгнул на месте, оттолкнулся от стены здания с грацией перепившей белки-летяги и скрылся на крышах, крикнув на прощание:

– Не поминайте лихом! У меня запись на ноготочки через двадцать минут!

А в моей голове, заглушая шум ветра, четырнадцать голосов обречённо запели хором вступительные титры из «Друзей». Кажется, мы всё-таки сработаемся.