Демон

Пространство разорвалось без звука и предупреждения. Ни всплеска духовной энергии, ни колебаний законов мироздания – просто в одно мгновение реальность вывернулась наизнанку, и привычный мир рассыпался мириадами стеклянных осколков.

Е Чжэн среагировал мгновенно. Мышечная память сотен смертельных схваток заставила его тело напрячься, рука метнулась к рукояти клинка, а в голове уже вспыхнули строки Системы, готовые активировать защитные техники. Однако клинок не покинул ножен, а перед внутренним взором возникло лишь тревожное мерцание: интерфейс Системы дрожал, словно испуганный зверь перед лицом чего-то непостижимого.

Рядом раздался резкий вдох.

– Что за чертовщина?! – голос Хуан Тяньмей звенел от ярости и сдавленной силы. Вокруг неё привычно должно было вспыхнуть золотое пламя, но искры угасли, едва коснувшись воздуха.

– Моя ци… она заблокирована? Нет, она просто не отвечает, – холодно, но с явным напряжением произнесла Бай Нинбинь. Её ледяная аура, способная замораживать целые реки, растворилась без следа.

– Успокойтесь, сестры, – раздался мягкий, вкрадчивый, но настороженный голос Лю Руянь. Она плавно скользнула ближе к Е Чжэну, её пальцы на мгновение коснулись его плеча. – Похоже, мы не во вражеской засаде. Или, по крайней мере, эта засада за пределами нашего понимания.

Сяо Ланьчжи прижалась к Е Чжэну с другого бока, её глаза испуганно метались по сторонам, а Цянь Фэйюэ, нахмурившись, пыталась нащупать хотя бы одну нить пространственного закона. Безуспешно.

Они находились в огромном, невероятно просторном зале. Под ногами стелился мягкий бордовый ковер, поглощавший любой звук шагов. Рядами тянулись широкие, глубокие кресла, обитые бархатом цвета темного вина. Потолок терялся в бесконечной темноте, усыпанной звездами, которые медленно вращались, подчиняясь неслышной космической музыке. А впереди, занимая всё обозримое пространство стены, висел гигантский темный экран, похожий на застывшую гладь черного зеркала.

– Добро пожаловать, гости дорогие! Не шумите, не ломайте мебель и, ради всего сущего, не пытайтесь пробить стены. Это бесполезно, да и штукатурка нынче дорогая.

Голос прозвучал прямо из центрального ряда кресел.

Все шестеро одновременно повернули головы. Там, закинув ноги на спинку впереди стоящего сиденья, полулежал парень. На первый взгляд – обычный молодой человек в свободной, слегка небрежной одежде странного покроя. Но лишь на первый взгляд. На его макушке лениво подергивались пушистые кошачьи ушки, чутко улавливая дыхание каждого присутствующего. А из-за спины плавно и гипнотически покачивались два длинных отростка. Это были не шерстяные хвосты. Это были две живые, чешуйчатые черные змеи с рубиновыми глазами. Одна из них лениво зевнула, обнажив тонкие ядовитые клыки, и свернулась кольцом вокруг подлокотника.

– Кто ты такой? – сухо спросил Е Чжэн, слегка заслоняя собой девушек. Хотя их отношения были далеки от простых, привычка защищать брала свое. – И зачем мы здесь?

Парень потянулся, сладко зевнул и наконец сел прямо. Одно его кошачье ухо дернулось вперед.

– Звать меня можете Хитоши. Мое настоящее имя… ну, скажем так, если я его произнесу, ваши прекрасные головки просто лопнут, как перезрелые персики. Один из тринадцати Демиургов, если вам это о чем-то говорит. Скорее всего, нет, и это к лучшему, – он махнул рукой. – А притащил я вас сюда по самой примитивной, но фундаментальной причине: мне чертовски, невыносимо, до зубовного скрежета скучно. Смотреть кино одному – это сущее наказание. Знаете, каково это, когда видишь что-то потрясающее, поворачиваешься поделиться впечатлением, а рядом только пустота? Вот и я о том же.

– Ты похитил нас… чтобы мы составили тебе компанию для развлечений? – брови Хуан Тяньмей взметнулись вверх. В её глазах плескалось искреннее возмущение.

– Именно! – Хитоши ослепительно улыбнулся. Змея на его правом плече согласно зашипела. – Но я же не тиран какой-то. Я гостеприимный хозяин! Присаживайтесь, прошу вас. Кресла сами подстроятся под ваши тела.

Е Чжэн нахмурился, чувствуя, что никакой враждебности от существа не исходит, но его сила подавляла саму концепцию сопротивления. Даже Система в глубине души молчала, словно притворилась ветошью.

– Сядем, – негромко сказал Е Чжэн девушкам. – Пока нет смысла идти на рожон.

Когда они опустились в кресла одного ряда, позади Хитоши, пространство тихо звякнуло. Прямо рядом с подлокотником каждого кресла возникли небольшие парящие столики.

Сяо Ланьчжи ахнула: перед ней стояла фарфоровая чашечка с ее любимым лунным чаем, от которого исходил свежий цветочный пар, и блюдце с засахаренными ягодами морошки. Перед Бай Нинбинь материализовался кристальный бокал с чистейшим тысячелетним ледяным вином. У Е Чжэна на столике возникла большая чаша с жареным мясом высшего духовного зверя, истекающим пряным соком, и… огромное ведро теплого, посыпанного карамелью попкорна рядом со странным шипящим черным напитком в высоком стакане со льдом.

– О, это кола и попкорн, классика жанра, попробуй, – донесся беззаботный голос Хитоши. Он уже сам закинул в рот горсть кукурузных зерен, а левая змея аккуратно слизнула каплю карамели с его пальца. – Все потребности, какие только могут возникнуть, удовлетворяются мыслью. Захотите спать – кресло станет кроватью. Захотите массаж – подушки сделают. Но сейчас… сейчас начнется самое интересное.

Черный гигантский экран внезапно дрогнул, и по нему пошла рябь, словно в воду бросили камень.

– Я часто заглядываю в параллельные миры, – заговорил Хитоши, и его голос внезапно потерял шутливые нотки, обретя глубину и древнюю тяжесть, от которой по спине культиваторов побежали мурашки. – Миры, похожие на ваш. Где законы те же, лицемерие то же, а боль… боль порой превосходит любые мыслимые пределы. Е Чжэн, ты знаешь, каково это – терять всё из-за тех, кто зовет себя Праведными.

Е Чжэн замер. Его пальцы, потянувшиеся было к стакану, сжались в кулак так, что побелели костяшки. Лю Руянь и Бай Нинбинь переглянулись – они знали часть его прошлого, знали темные тени, лежащие на его сердце.

– Смотрите, – тихо произнес Демиург. – Это мир номер семь-дробь-ноль-четыре. События там пошли… несколько иначе.

Экран вспыхнул ослепительным, кроваво-красным светом.

Перед зрителями предстала картина неописуемой бойни. Небо было затянуто пеплом и гарью, а величественные горные пики неизвестной секты рушились, срезанные гигантскими духовными мечами. Повсюду лежали тела учеников в разорванных мантиях. В воздухе парили сотни старейшин в белоснежных и золотых одеждах, с праведными лицами и холодными глазами палачей. На их знаменах сияли эмблемы Альянса Праведных сект.

– Демоническое отродье! Твоя секта уничтожена! Отдай духовное сокровище, и, возможно, мы оставим твою душу для перерождения! – гремел над долиной голос праведного патриарха, окруженного сияющим ореолом истинной ци.

В центре разрушенной площади, на коленях в луже собственной и чужой крови, стоял молодой человек.

Е Чжэн почувствовал, как пересохло в горле. Лицо культиватора на экране было искажено нечеловеческой мукой. Но страшнее всего было то, что его глазницы были пустыми – из них по бледным щекам стекали две густые струи темной крови. Праведные клинки выжгли ему зрение особой священной молнией, не позволяющей плоти регенерировать.

А на его руках покоилось бездыханное тело девушки. Её некогда прекрасное платье цвета лазури превратилось в лохмотья, а в груди зияла сквозная рана от меча одного из праведных лидеров. Она была мертва. Окончательно, без шанса на спасение.

– О Небеса… – прошептала Сяо Ланьчжи, прижимая ладонь ко рту. Слезы навернулись на ее глаза.

– Они выкололи ему глаза и убили её прямо перед этим, – глухо, с леденящей ненавистью произнесла Бай Нинбинь. Она слишком хорошо знала повадки так называемых «праведников», когда дело касалось сокровищ и власти.

Е Чжэн не произнес ни слова. Он смотрел на экран, и его дыхание стало тяжелым. Он видел в этом слепом безумце свое отражение. Ту версию себя, которая не успела, не смогла, не защитила. Ту бездну, над краем которой он сам балансировал столько лет.

На экране слепой культиватор не кричал. Он медленно опустил голову, прижавшись лбом к холодной щеке погибшей возлюбленной. Его пальцы нежно погладили ее окровавленные волосы.

– Хватит тратить время! Уничтожьте его! – скомандовал златогривый патриарх в небе. Десятки мечей праведников сорвались вниз, образуя гигантскую световую формацию, способную стереть в порошок саму душу.

И в этот миг тишину разорвал звук.

Это не был крик боли. Это был утробный, нечеловеческий вой, сотрясший само полотно пространства экрана так, что в зале кинотеатра задрожали бархатные кресла.

Слепой культиватор поднял лицо к небу. Пустые, сочащиеся кровью глазницы уставились на тысячи праведных мастеров.

– Если праведность – это вы… – прохрипел он, и его голос разнесся эхом по умирающему миру, обретая металлический, чудовищный скрежет, – то я стану концом всего сущего!

В его даньтяне что-то разорвалось. Это не было обычным прорывом сквозь стадии культивации. Это было уничтожением всех законов природы.

– Что он делает?! – воскликнула Цянь Фэйюэ, подавшись вперед. – Его меридианы… они взрываются! Он же убьет себя!

– Нет, – тихо отозвался Хитоши, не отрывая взгляда от экрана. Его кошачьи ушки были плотно прижаты к голове, а змеи замерли, настороженно вытянув шеи. – Когда ненависть достигает абсолютного нуля, а отчаяние переполняет сосуд смертной души… смертное перестает иметь значение. Он сжигает не просто ци. Он сжигает свое будущее, свои перерождения, свою карму. Всю свою суть.

Черное пламя ударило из тела слепого культиватора в небеса. Небесный свод треснул, как скорлупа. Золотая формация мечей праведников испарилась за микросекунду, словно капля воды на раскаленном железе.

Старейшины Альянса закричали, но их крики утонули в грохоте падающих звезд.

Небо окрасилось в цвет запекшейся крови. Вокруг слепца законы пространства и времени начали сворачиваться в спираль. Его пустые глазницы больше не кровоточили – внутри них зажглись две черные сингулярности, поглощающие свет. На его челе проступили древние, первородные знаки, которые не принадлежали ни демонам, ни бессмертным.

– Стадия Слияния? Нет… Махаяна? Земной Бессмертный?! – патриарх в небе в ужасе пятился, его праведное величие слетело, обнажив жалкую, дрожащую душонку. – Это невозможно! Человек не может так прорваться!

– Это не бессмертие, – прошептал Е Чжэн, чувствуя, как мороз пробегает по коже. Он ощущал эту ауру даже через барьер миров и измерений.

– Трансцендентное божество, – подтвердил Хитоши, и в его голосе прозвучало нечто похожее на мрачное уважение. – Прорыв сквозь ярость. Перешагнуть через границы смертного пути и войти в домен богов на чистой ненависти. Цена этому – вечное безумие и пустота. Но ему уже все равно.

На экране слепой бог медленно поднялся в воздух. Он не использовал полет меча или технику ветра – само пространство под его ногами сжималось, выталкивая его наверх.

Он просто протянул руку.

Его ладонь сжалась. И в то же мгновение тысяча праведных культиваторов застыла. Пространство вокруг них схлопнулось. Не было крови, не было обломков костей. Великие патриархи, старейшины, гении праведных сект – все они просто обратились в серый прах, развеянный внезапно поднявшимся космическим ветром. Их души были стерты из колеса сансары одним движением пальцев слепого мстителя.

Остался лишь один – тот самый златогривый патриарх. Он упал на колени прямо в воздухе, не в силах дышать под гнетом божественной воли.

Слепой бог приблизился к нему в абсолютной тишине. Пустые глазницы, источающие первородную тьму, уставились прямо в расширенные от ужаса зрачки праведника.

– Ты… ты чудовище… демонический дьявол… – прохрипел патриарх, захлебываясь собственным бессилием.

Слепой бог наклонился к нему.

– Вы забрали мой свет, – произнес он голосом, в котором звучал хор умирающих вселенных. – Теперь я стану вашей вечной ночью.

Слепой бог коснулся лба патриарха пальцем. Тело лидера праведников не распалось – оно начало медленно, мучительно выгорать изнутри черным пламенем, пока сам он кричал так, что казалось, лопнут барабанные перепонки у всех присутствующих в зале.

А затем слепой бог повернулся к горизонту. Туда, где за тысячами ли располагались главные обители Праведного Альянса. Миллионы людей. Сотни кланов.

Он шагнул вперед, и земля под ним раскололась до самого ядра планеты. Мир был обречен. Ради мести за одну-единственную улыбку слепое божество собиралось сжечь целый континент.

Экран медленно угас, погрузившись в мягкую темноту.

В зале повисла тяжелая, давящая тишина. Никто не притронулся к напиткам. Даже попкорн в ведре Е Чжэна тихо остывал.

Хуан Тяньмей сидела, вцепившись пальцами в подлокотники, ее дыхание было прерывистым. Лю Руянь медленно перевела взгляд на Е Чжэна – в ее глазах читался не страх перед экранным монстром, а глубокое, пронзительное осознание. Она видела, что в груди мужчины, сидящего рядом с ней, дремал точно такой же дракон. Дракон, готовый сжечь небеса, если кто-то посмеет отнять то, что ему дорого.

Бай Нинбинь тихо вздохнула, ее ледяное спокойствие дало трещину:

– Он уничтожил мир. Но… положа руку на сердце, я не могу осуждать его.

– Никто из нас не может, – тихо добавила Цянь Фэйюэ.

Е Чжэн молчал дольше всех. Его плечи постепенно расслабились, хотя в глазах все еще плясали отблески того черного пламени.

– Что с ним стало потом? – наконец спросил он, обращаясь к затылку Хитоши.

Демиург хрустнул попкорном, отправляя очередную порцию в пасть левой змее, которая довольно зашипела и потерлась о его щеку.

– С ним? Сжег весь континент дотла. Стер праведные секты из истории, оставив лишь пепел и расплавленное стекло. А потом… сел на вершине самой высокой обугленной горы, положил рядом ее тело и заснул. Так и сидит там уже три тысячи лет, превратившись в черную каменную статую. Любой, кто подходит к этой горе ближе чем на сотню ли, мгновенно сходит с ума от эха его скорби. Красивая история, правда? Трагичная, но чертовски выразительная.

Хитоши повернулся к ним через спинку кресла. Его кошачьи ушки весело дернулись, а глаза сверкнули первозданной, безграничной силой, которая легко могла бы стереть в порошок сотню таких миров.

– Ну так что, народ? – широко улыбнулся он, словно они только что посмотрели обычную мелодраму. – Переварили? Горло промочите, чай остынет! А у меня для вас на очереди еще парочка занятных реальностей. В одной из них, кстати, Е Чжэн, ты вообще родился женщиной и культивируешь технику Непорочной Ледяной Девы. Хотите глянуть, или вам нужно пару минут, чтобы прийти в себя?

Девушки синхронно уставились сначала на Демиурга, затем на Е Чжэна, и на лицах Лю Руянь и Хуан Тяньмей против воли начали проступать весьма своеобразные улыбки.

Е Чжэн только тяжело вздохнул, потянулся к стакану с шипящей сладкой водой и сделал глубокий глоток.

– Хитоши, – устало произнес он. – Давай пока сделаем перерыв на мясо.