Секрет

Снежная никогда не знала милосердия, но сегодня мороз казался особенно колючим. Ветер завывал в щелях старого поместья в Морепеске, словно раненый зверь, но внутри, у камина, было тепло. Тарталья — Одиннадцатый Предвестник Фатуи, гроза врагов Царицы и «Чайльд» для всего мира — сидел на ковре, позволяя маленькой девочке заплетать свои рыжие, вечно растрепанные волосы в нелепые косички.

Малышка Таша была удивительно похожа на него: те же яркие волосы и те же глаза, в которых, к счастью, ещё не поселилась мертвенная синева бездонной пропасти.

– Папа, ты скоро снова уедешь? – прошептала она, сосредоточенно пытаясь закрепить ленту.

– Работа зовёт, солнышко, – Аякс мягко улыбнулся, и эта улыбка была единственной настоящей вещью в его жизни. – Но я привезу тебе самую большую ракушку из Ли Юэ. Или, может быть, заводную птицу из Фонтейна?

Он был омегой. Факт, который в иерархии Фатуи казался бы смертным приговором или, как минимум, поводом для бесконечных интриг Дотторе. Но Бездне было плевать на вторичные половые признаки. Когда четырнадцатилетний Аякс провалился в ту тьму, она перекроила его тело по своему усмотрению. Скирк, его суровая наставница, видела, как его природа ломается под весом скверны.

Его цикл сбился, превратившись в хаотичные вспышки боли раз в несколько лет. Его запах исчез, сменившись едва уловимым ароматом озона и мокрой стали — запахом, который обычно приписывали его Гидро Глазу Бога. Никто в Снежной, глядя на высокого, атлетичного воина с мозолистыми руками и жаждой битвы, не мог даже заподозрить в нём омегу.

Только Царица знала правду. Она позволила ему сохранить ребёнка, когда он вернулся из одной особенно долгой миссии с изменившимся взглядом и тайной под сердцем. Кто был отцом? Аякс и сам не знал — та миссия в глубинах каньона была окутана туманом и безумием, а Скирк лишь молча помогла ему выжить.

– Ты пахнешь снегом, – Таша прижалась щекой к его плечу. – И немножко железом.

– Это запах силы, милая, – он осторожно отстранил её и встал, поправляя серый пиджак.

Снаружи послышался хруст снега под тяжелыми сапогами. Подчинённые. Время Чайльда пришло, Аяксу пора было уходить в тень.

– Береги маму и бабушку, – он поцеловал дочь в лоб. – Я вернусь до первых больших бурь.

Выйдя на крыльцо, он мгновенно преобразился. Плечи расправились, взгляд стал колючим и пустым, а на губах заиграла та самая дерзкая, пугающая усмешка.

– Господин Предвестник, – агент Фатуи вытянулся во фрунт. – Корабль готов к отплытию в Ли Юэ. Синьора уже ожидает вас в порту.

– Прекрасно, – голос Тартальи прозвучал звонко и чисто. – Не будем заставлять даму ждать. Она ведь так не любит, когда я опаздываю.

Путь до порта занял несколько часов. Весь этот путь Тарталья молчал, глядя на ледяные пустоши. Его тело ныло — старая травма Бездны всегда напоминала о себе в холода, но была и другая причина. Внутри него, глубоко под слоями брони и масок, билось беспокойство. Его природа, долгое время спавшая, начала подавать признаки жизни. Нестабильный цикл омеги был его проклятием: он никогда не знал, когда наступит следующий срыв.

На пристани его встретила Синьора. Она выглядела как всегда величественно и высокомерно, окутанная холодом своего Крио Глаза Порчи.

– Ты задержался в своей глуши, Чайльд, – процедила она, не оборачиваясь. – Надеюсь, твои семейные привязанности не помешают миссии.

– О, Розалина, ты же знаешь, я обожаю свою работу, – он прошел мимо неё, чеканя шаг. – Битвы, кровь, интриги... Что может быть лучше?

Синьора поморщилась и на мгновение принюхалась.

– От тебя странно пахнет сегодня. Чем-то... горьким. Опять тренировался с этими своими бездонными тварями?

Тарталья замер на долю секунды, но тут же расслабился.

– Возможно. Скирк всегда говорила, что я слишком мягкий. Приходится закаляться.

Он взошел на борт, чувствуя, как внутри него сворачивается тугой узел. Ему нужно было добраться до Ли Юэ как можно скорее. Там, среди шума гавани и тепла южного солнца, ему будет проще скрыть своё состояние. Или, по крайней мере, найти способ снова подавить его.

Корабль отчалил, разрезая тяжелые льды северного моря. Тарталья стоял на корме, глядя, как берег Снежной превращается в тонкую белую полоску.

– Господин, вам плохо? – к нему подошел молодой офицер. – Вы очень бледны.

Тарталья обернулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

– Я никогда не чувствовал себя лучше, солдат. Просто предвкушаю хорошую драку. Свободен.

Когда офицер ушел, Аякс судорожно выдохнул и вцепился в перила так, что дерево хрустнуло. Внизу живота разливался знакомый, пугающий жар. Это не должно было случиться сейчас. Не на корабле, полном альф и бет, не под присмотром Синьоры.

– Только не сейчас, – прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. – Пожалуйста, только не сейчас.

Он вспомнил лицо Таши, её маленькие пальцы в его волосах. Она была единственным якорем, который удерживал его в этом мире, не давая окончательно превратиться в монстра или сломаться под весом своей природы.

– Я справлюсь, – сказал он сам себе, выпрямляясь. – Я — Одиннадцатый Предвестник. Я — оружие Царицы. И оружие не чувствует боли.

Но где-то глубоко внутри, там, где всё ещё жил маленький мальчик Аякс, омега в нём кричала от страха, предчувствуя, что в Ли Юэ его ждёт нечто, с чем он не сможет сразиться с помощью клинков.

Через несколько дней пути горизонт начал менять цвет. Серый сменился золотистым, а холодный ветер — влажным бризом. Ли Юэ встречало гостей блеском черепичных крыш и ароматом пряностей.

Тарталья сошел на берег одним из первых. Он чувствовал себя выжатым, словно после битвы с Осиалом, но его маска была безупречна.

– Добро пожаловать в Ли Юэ, господин Чайльд, – поклонился местный представитель банка Северного королевства. – Для вас всё подготовлено. И... господин Чжун Ли уже ждёт вас в ресторане «Глазурный павильон».

Тарталья замер. Чжун Ли. Консультант ритуального бюро «Ваншэн», человек, чьё спокойствие было монументальным, а присутствие — подавляющим. С самой их первой встречи Аякс чувствовал рядом с ним странный трепет. Он списывал это на уважение к силе — он чуял в Чжун Ли хищника, высшего альфу, хотя тот и прикидывался обычным смертным.

– Передай господину Чжун Ли, что я буду через час, – бросил Тарталья, направляясь к своему временному жилью. – Мне нужно... привести себя в порядок.

Закрывшись в комнате, он первым же делом достал из потайного отделения сумки флакон с густой темной жидкостью. Лекарство, приготовленное Дотторе по особому приказу Царицы. Оно подавляло любые проявления омежьей природы, но цена была высока — каждый прием выжигал его изнутри, оставляя после себя лишь пустоту и холод Бездны.

Он выпил содержимое одним глотком, морщась от металлического привкуса.

– Ещё немного, – прошептал он, глядя в зеркало на своё бледное отражение. – Просто выполни миссию, Аякс. Забери Сердце Бога и возвращайся к дочери.

Он не знал, что в этот раз подавители могут не сработать. Бездна внутри него начала резонировать с древней силой Ли Юэ, и этот резонанс пробуждал в нём то, что он так тщательно прятал годами.

Выходя из банка, он столкнулся в дверях с Екатериной.

– Господин, – она на мгновение замешкалась, – от вас пахнет... цветами. В Снежной такие не растут.

Тарталья улыбнулся, и эта улыбка была острее ножа.

– Это запах победы, Екатерина. Привыкай.

Он шел по улицам Ли Юэ, и каждый встречный альфа невольно оборачивался ему вслед, не понимая, что именно притягивает их взгляд в этом рыжем иностранце. Аякс чувствовал эти взгляды, и они заставляли его кожу зудеть.

В «Глазурном павильоне» было тихо и уютно. Чжун Ли уже сидел за столом, рассматривая чашку чая с таким видом, будто в ней были заключены все тайны мироздания. Когда Тарталья вошел, консультант поднял голову, и его янтарные глаза на мгновение вспыхнули золотом.

– Чайльд, – произнес он своим низким, бархатистым голосом, от которого у Аякса по спине пробежали мурашки. – Вы выглядите... иначе сегодня.

– Неужели? – Тарталья бесцеремонно уселся напротив, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. – Наверное, это южное солнце так на меня действует. В Снежной мы не привыкли к такому теплу.

– Возможно, – Чжун Ли медленно поставил чашку. – Но мне кажется, дело не только в солнце. Ваш ритм... он сбит. Вы кажетесь напряженным, как тетива лука перед выстрелом.

– Я всегда готов к бою, Чжун Ли, – хохотнул Предвестник, заказывая самое острое блюдо в меню. – Ты же знаешь.

– Знаю, – тихо ответил консультант, и в его голосе проскользнула нотка, которую Аякс не смог распознать. – Но даже самому прочному камню иногда нужен отдых. Или защита.

Тарталья почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Запах Чжун Ли — сандал, старый пергамент и влажная земля после дождя — окутал его, пробиваясь сквозь действие подавителей. Это был запах альфы, настолько древнего и мощного, что его собственная омега, израненная и скрытая Бездной, невольно отозвалась тихим, жалобным стоном где-то в глубине сознания.

– Мне не нужна защита, – отрезал он, слишком резко хватая палочки. – Я сам — ходячая угроза.

– Одно другому не мешает, – Чжун Ли улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. Только странная, почти пугающая проницательность.

Обед продолжался, но Тарталья почти не чувствовал вкуса еды. Его мысли постоянно возвращались к дому, к Таше, к холоду Снежной. Он чувствовал, что его маска трещит по швам. Здесь, в Ли Юэ, под взглядом этого человека, скрывать свою истинную сущность становилось невыносимо трудно.

Когда они вышли из ресторана, сумерки уже опустились на город. Фонари загорались один за другим, отражаясь в воде залива.

– Чайльд, – Чжун Ли остановил его, положив руку на плечо.

Аякс вздрогнул от этого прикосновения. Ладонь консультанта была горячей, и это тепло пронзило его тело, словно электрический разряд.

– Если вам когда-нибудь станет слишком тяжело нести вашу ношу... помните, что в Ли Юэ есть те, кто ценит не только вашу силу, но и вашу душу.

Тарталья вырвал плечо и отступил на шаг.

– Моя душа осталась в Бездне, Чжун Ли. Там нечего ценить.

Он развернулся и быстро пошел прочь, не оглядываясь. Ему нужно было скрыться, запереться, исчезнуть. Его тело горело, а подавители, кажется, окончательно проиграли битву с его природой.

Добежав до своих покоев, он рухнул на кровать, сжимая подушку. Перед глазами стояли янтарные глаза Чжун Ли и маленькое личико Таши. Две правды его жизни, которые никогда не должны были встретиться.

– Скирк... – прошептал он в темноту. – Ты говорила, что Бездна сделала меня неуязвимым. Ты лгала.

В ту ночь Одиннадцатый Предвестник Фатуи впервые за много лет плакал, свернувшись калачиком, как брошенный ребенок. А за окном шумело море Ли Юэ, храня секреты богов и людей, и где-то в порту Чжун Ли смотрел на луну, чувствуя в воздухе едва уловимый, ломающийся аромат озона и... нежных подснежников. Запах, которого не должно было быть у воина, но который теперь преследовал Моракса, заставляя его древнее сердце биться быстрее.

Игра началась, и ставки в ней были гораздо выше, чем Сердце Бога. На кону была правда, которую Аякс поклялся защищать ценой своей жизни. Но Бездна всегда берет своё, а любовь... любовь иногда оказывается опаснее любой Бездны.